— Почему? — вырвался вопрос из-под капюшона.
Глаза человека, трясущиеся от лихорадочного напряжения, смотрели на Энкрида. Потрясение было настолько сильным, что дыхание Апостола стало прерывистым и рваным.
Его рука, которую держал Энкрид, бесконтрольно дрожала – явный признак тяжелого недуга. Энкрид, увидев, что перед ним пожилой человек, вежливо произнес:
— Клиника находится там.
Энкриду казалось, что перед ним просто человек, чья боль помутила разум. Хотя находившийся рядом сапожник бросил на Энкрида острый взгляд, Апостол Проклятий этого даже не заметил. Он был слишком ошеломлен невероятным поворотом событий, настолько, что на мгновение забыл, как дышать.
— Почему? — снова сорвался вопрос с его губ. Энкрид, в свою очередь, не мог понять его смысла.
Энкрид почувствовал, что от незнакомца исходит какая-то странная аура, но она не казалась ему угрожающей. Апостолу Проклятий, однако, казалось, что его проклятие, которое он метнул, было словно горсть соли, брошенная в море – проклятие рассеялось в воздухе, обратившись в ничто.
«Что это? Сон? Это бессмысленно».
— Вы в порядке? — снова спросил Энкрид, тон его был любезен. Для него этот человек определенно казался душевно больным.
Однако спокойствие Энкрида заставило Апостола задыхаться. Его проклятие, оказавшееся неэффективным против Энкрида, вызвало внутреннюю реакцию – внезапный приступ его собственного недуга. Частично это произошло из-за того, что его самообладание было полностью разрушено, оставляя его в панике.
— Гах! Кх!
Апостол, испуская пену изо рта, рухнул на землю.
— Целитель! — крикнул Энкрид. Прежде чем его зов успел отзвучать, к ним уже спешила массивная фигура – это был Аудин.
С каждым громким шагом Аудин словно увеличивался в размерах. Будь он врагом, одна лишь скорость и мощь его приближения внушали бы ужас.
— Генерал, — произнес Аудин.
Увидев павшего Апостола, Аудин нахмурился – это было редкое для него выражение. Энкрид прервал свой крик, чтобы проверить человека, и подтвердил, что тот перестал дышать.
— Ах, он мертв.
Так погиб Апостол Проклятий Священного Культа Царства Демонов, человек, который провел два десятилетия, убивая бесчисленные цели своими смертоносными проклятиями, – величайший убийца культа.
Однако лишь два человека в тот момент могли догадываться об истинной сущности погибшего.
Одним из них, конечно, был Аудин.
— Господин? — Аудин был поражен. Он внутренне недоумевал, как такой опасный пользователь проклятий мог пасть с такой легкостью. Тем более что Энкрид, предполагаемая цель, казался совершенно невредимым.
А в нескольких шагах, наблюдая издалека, находилась чёрная пантера Эстер.
Эстер почувствовала безмерную злобу и проследовала за ней к источнику. Она сразу узнала Апостола.
— Рожденный проклинатель, — пробормотала Эстер.
Эстер знала, кем он был, но также знала, что его проклятие не сработает на Энкриде. Как одаренный маг огня, она могла распознать природу проклятий. Она не знала точно, что сдерживает тело Энкрида, но это нечто было достаточно сильным, чтобы нарушить даже проклятие, лежащее на ней самой. Естественно, поэтому он остался невредим. Проклятие рассыпается перед более сильным проклятием.
С фырканьем Эстер повернулась и направилась обратно в свои покои. В последнее время она усерднее работала над восстановлением своего магического царства, что оставляло ее в полном изнеможении.
***
Перевозчик цокнул языком, наблюдая за предсказуемым исходом.
— Тц, — сказал он.
Есть ситуации в жизни, с которыми невозможно справиться без подготовки, и есть те, которые даже подготовка не способна преодолеть.
Последние требуют постоянного изучения и тренировок. Например, чтобы избежать внезапного выстрела из лука, требуется состояние вечной готовности.
***
— Не умирать от случайных стрел — это просто здравый смысл, разве нет? — сказал Рем.
Энкрид тоже тренировался для таких непредвиденных обстоятельств, практикуясь уклоняться от кинжалов Джаксена с очень близкого расстояния. Хотя он тренировался нерегулярно, его подготовка была тщательной.
Но относилось ли это проклятие к таким случаям? Нет, ни к одному из них.
Перевозчик, зная то, чего не знал Энкрид, понимал: проклятия ничего не значат, когда сталкиваешься с чем-то куда более значительным.
Проклятие повторения, мучившее самого Перевозчика, было пыткой более тяжкой, чем любое другое проклятие.
Кроме того, проклятие по своей природе использует слабости уязвимых. Проклятие куклы вуду может сработать на одних, но потерпеть неудачу на других, в зависимости от их силы духа.
Иными словами:
— Все дело в Силе воли.
Перевозчик видел решимость Энкрида. Она выходила за рамки просто Силы воли – она источала чистое безумие. Это была не просто сильная Воля; это была сумасшедшая решимость.
Против такого человека даже мощные проклятия бесполезны. Именно поэтому проклятия часто не срабатывали против рыцарей.
Рыцари владели мистической силой, проистекающей из их Воли: Волей.
Перевозчик, несмотря на то что был напуган сильным проклятием Апостола, осознал:
— Их противник был слишком несоответствующим.
Это был вопрос совместимости.
Для кого-то вроде Энкрида проклятие было менее угрожающим, чем комар, менее назойливым, чем муха. Он даже не воспринял бы его как опасность; его инстинкты отбросили бы его как не представляющее угрозы.
— Он что, убил того человека просто взглядом? — невероятно спросил прохожий горожанин.
— Не смеши. Никто не может убить одним лишь взглядом, — фыркнул другой, отбрасывая эту мысль как абсурд.
Никто никогда не узнает, что Апостол, убивший так много людей проклятиями, встретил такой жалкий конец. Это была абсолютно напрасная смерть. Если бы он вместо этого проклял целый город или нацелился на кого-то другого, кроме Энкрида, это, возможно, было бы более эффективно. Но теперь было слишком поздно.
Подозревая возможную чуму, целители пришли, чтобы исследовать труп, в то время как горожане шарахались от вида его покрытой волдырями кожи. Сам того не ведая, Энкрид стал заклятым врагом культа.
***
— Покажи, на что ты способен, — слова Рема побудили Энкрида продемонстрировать кое-что, что он неустанно оттачивал после возвращения в пограничный гарнизон.
Энкрид поднял свой меч, Акер, чей клинок диагонально пронзил небо.
Рем выровнял дыхание.
«Если я сдержусь, то умру», — подумал Рем и облизнул пересохшие губы. Когда Энкрид успел так сильно вырасти?
Погода была удушающе жаркой, не было дождя, чтобы сбить гнетущую влажность. Пот лился ручьями, даже когда они не двигались. Жара была липкой и душной, невыносимой.
И все же Рем на мгновение забыл о своем дискомфорте. Подавляющее присутствие Энкрида вызвало у него мурашки по спине.
Воздух был неподвижен, лишен даже шепота ветра. Даже пыль на тренировочной площадке прильнула к земле, лежа пластом. Солдаты неподалеку, естественно, стали зрителями. Никто не смел дышать громко, пока они наблюдали.
Первым двинулся Энкрид. Из стойки его плечи сдвинулись, и клинок пришел в движение.
— Как быстро, — Рагна, наблюдая, смог разглядеть следы собственного стремительного фехтования тяжёлым мечом в ударе Энкрида. Командир Шинар отметил точный контроль в фехтовании Энкрида. Аудин увидел влияние своих собственных техник ближнего боя.
Энкрид просто сосредоточился, размахивая мечом с исключительной концентрацией.
Что такое Воля? Это сила решимости. А что такое решимость? Это желание чего-то добиться.
— Взрыв момента.
Мышцы сократились и вырвались вперед, добавляя ускорение к Силе. Тяжелое давление, полученное при владении массивными мечами, наслаивалось на удар.
Рем почувствовал, будто видит огненную ауру, кипящую над всем телом Энкрида. Сила, стоящая за этим единственным ударом, была тем, что он никак не мог игнорировать.
Рем тоже воспламенил Сердце Зверя, высвобождая мощь, которая могла соперничать с силой настоящего Гиганта. Используя эту огромную Силу, он изо всех сил рубанул своими топорами.
Когда Энкрид шагнул вперед и опустил меч, Рем парировал, скрестив свои два топора в восходящей дуге. Обычно легкому оружию не хватает разрушительной силы, но только не в руках Рема. Топоры были так же легки, как оружие, к которому он привык, что позволяло ему владеть ими с исключительным контролем.
Оружие столкнулось.
Лязг!
Раздался громоподобный звук, и ударная волна разошлась концентрическими кругами. Это было то безрассудное столкновение, которое заставило бы любого усомниться, что это всего лишь спарринг.
Сила удара разметала пыль, которая тихо осела на земле, во все стороны.
Обменявшись всего одним ударом, они замерли, их оружие все еще было прижато друг к другу.
В этой напряженной патовой ситуации Рем нарушил молчание.
— Как ты это называешь?
— «Удар Гиганта», — ответил Энкрид.
— Название слишком простое. Тебе следовало бы назвать это «Последний Хрип Гиганта».
Энкрид не был из тех, кто вступал в праздную болтовню. Он просто сказал то, что хотел. Рем, возможно, почувствовал себя задетым. В конце концов, даже обычным Гигантам потребовалось бы приложить все свои силы, чтобы выполнить такой удар.
— А твой? — спросил Энкрид.
— «Перьевой Топор».
Неудивительно, что Энкрид никогда раньше не слышал этого названия. Рем адаптировал техники с западных земель и перевел их название на язык этого континента.
Рем восхищался тем, как Энкрид вырос в своих навыках, в то время как Энкрид был так же поражен мастерством Рема во владении топорами. Несмотря на огромную мощь, стоящую за «Ударом Гиганта», Рем отразил его, искусно направляя Силу своими топорами – перенаправляя удар чистой силой запястий.
Это был настолько сложный, продвинутый навык, что никто и не осмелился бы представить себе попытку его воспроизведения. Прежде всего, это была техника, которую Рем никогда раньше не демонстрировал.
— Ты разработал это недавно? — спросил Энкрид.
— Нет, просто доработал то, что у меня уже было. В конце концов, раньше не было такого оружия, — сказал Рем, вращая один из своих топоров в руке. Он имел в виду легкое, прочное оружие, которое идеально откликалось на его Волю.
Энкрид осмотрел топоры, выдержавшие столкновение с Акером, его мечом. Тот факт, что лезвия топоров вообще не были повреждены, был сам по себе примечательным. Было очевидно, что мастер, которому Кранг поручил работу, создал оружие исключительного качества.
Мастер даже с гордостью дал оружию имена после ковки. Тем не менее, ни Рем, ни другие, получившие подобное оружие, никогда не использовали эти имена.
— Они что, откликнутся, если назвать их по имени? — Рем легко отверг предложение мастера.
Его рассуждение было простым: это не фамильное оружие; не было нужды в сентиментальности. Но не было смысла объяснять это подробно. Рагна же, напротив, небрежно называл свой меч «Чёрный Клинок». Если бы мастер когда-нибудь это услышал, он, вероятно, захотел бы разбить Рагне голову молотком. Это был типичный подход Рагны – игнорировать всё, кроме самого фехтования.
Вскоре Рем отступил, и вперед вышел Рагна.
— Теперь очередь моего «Чёрного Клинка», — заявил Рагна.
Последовавший бой отличался от схватки Рема. На этот раз Энкрид не был полностью в обороне.
Рагна улыбнулся, увидев, что Энкрид отражает даже Волю Отсечения.
— Впечатляет! — воскликнул Рагна.
Взволнованный, Рагна высвободил весь свой талант.
— Позволь мне это на минутку позаимствовать! — Рагна имитировал фехтование, продемонстрированное ранее Энкридом, хотя и добавил собственную интерпретацию. Это была демонстрация безумного таланта.
Энкрид парировал техникой, которую он перенял у Рема – «Рассечением Гиганта» – используя Сердце Зверя, чтобы выдержать и перенаправить подавляющие удары.
Этот обмен повторился трижды.
— Еще раз, — настаивал Рагна.
По правде говоря, Энкрид запросил последние два повторения. Он почувствовал скованность в движениях во время парирования и хотел преодолеть ее, понимая, что эта практика поможет ему совершенствоваться.
— Ты проделал долгий путь, — заметил Рагна в конце их спарринга.
Рем кивнул в знак согласия, наблюдая за ними.
Но Энкрид, как всегда невозмутимый, ответил:
— Предстоит пройти еще долгий путь.
И Рагна, и Рем приняли его слова без возражений. Они понимали, что его высокие амбиции не оставляют места для удовлетворения.
В тот вечер Рем остался один на тренировочной площадке.
— Они быстро меня догоняют, — пробормотал он.
Лидера, который когда-то пасовал без Сердца Зверя, больше не было.
«Стоит ли мне забрать то, что я оставил на Западе?» — подумал он.
«Нет», — решил он. Он дал себе обещание, когда уходил.
— Мне это больше никогда не понадобится, — сказал он.
Это было его собственное заявление, и он не собирался отказываться от своих слов.
— Пожалуй, пока буду делать то, что могу.
Даже не прибегая к запретным искусствам, были способы совершенствоваться. Хоть и более медленные и окольные, они все же приносили результаты. Его топоры, выкованные из левизианской стали, были достаточным доказательством этого прогресса.
Пока Рем размышлял, он заметил, как мимо проходит чье-то едва уловимое присутствие. Его взгляд поднялся вверх. Это был тот самый хитрый дворовый Кот, возвращавшийся откуда-то.
Тренировочная площадка находилась недалеко от главной улицы, поэтому не было ничего удивительного в том, что кто-то проходил мимо.
— Почему бы тебе просто не остепениться и не завести семью, бродячий кобель? — язык Рема сработал инстинктивно, как всегда остро.
Каким-то образом это казалось таким же естественным, как пить воду после трехдневного блуждания по пустыне. В конце концов, разве Джаксен не был тем человеком, который сам напрашивается на оскорбления?
Джаксен, только что вернувшийся после попытки убедить особенно упрямого члена гильдии, уже был раздражен. Трех почти смертельных случаев должно было хватить, чтобы изменить мнение любого, но этот дурак оставался непокорным. Уже будучи на взводе, Джаксен не смог удержаться от ответа на колкость Рема.
— И эти слова исходят от дикаря, который, вероятно, даже за руку женщину никогда не держал?
— Я уже женат, — возразил Рем.
— Я готов поспорить на твою мужественность, что это ложь.
Словесный спарринг, свидетелем которого ранее был Энкрид, теперь перешел к этим двоим.
— Ладно, я тебя убью. Давай покончим с этим, — сказал Рем, поднимаясь на ноги.
Для Рема это было частично выплеском накопившегося раздражения. Воспоминания о его прошлом оставили горький привкус во рту, и отыграться на этом хитром дворовом Коте казалось идеальным лекарством.
Джаксен не отступил. Они яростно сражались, и Джаксен продемонстрировал редкое проявление всех своих навыков. Он даже использовал Волю, хотя его метод значительно отличался от рыцарского.
Рем вскоре понял, что проигрывает.
Джаксен, осознавая свое преимущество, наконец отступил и сказал:
— Иди повесься.
— Что ты сказал, ублюдок? — Рем выругался сквозь зубы и принял решение.
Он вернется на Запад.
Что насчет его прежней решимости? Теперь это не имело значения.
Даже если он мог терпеть выходки Рагны, хитрый дворовый Кот, давящий ему на нервы, стал последней каплей.
Все было решено.
Рем скоро вернется на Запад.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8943960
Готово:
