— Ты будешь в Пограничье?
В ответ на вопрос Крайса Энкрид кивнул.
— Я так и думал и подготовился соответствующе. Если что-то понадобится, просто дай знать. Преданность!
С тех пор как Крайс увидел Генерала и сокровище, его глаза сияли, как золотые монеты, и он постоянно повторял слово преданность.
Энкрид не винил Крайса за это. Что бы ни говорили, Крайс был человеком дела.
Помещение изменилось. Оно расширилось, добавились новые комнаты. Прямо перед ним построили новую тренировочную площадку.
Хотя у Подразделения Безумцев и раньше было поле для тренировок, это было совершенно иным, построенным с нуля.
На широкой территории ровными рядами лежали гладкие камни.
С одной стороны на аккуратно посаженных деревьях зелёная листва поблёскивала утренней росой.
Рассветало. Стояло лето – пора раннего восхода.
Деревья, цветы и восходящее солнце.
Наблюдая, как листья колышутся на ветру, Энкрид выхватил меч.
Он повторял свою обычную тренировочную рутину. На сегодня спарринги не планировались.
— Увидимся, когда доделают мой топор, — проворчал Рем, скрежеща зубами.
— Мой двуручный меч ещё не готов, — сказал Рагна, хмурясь, и тоже отказался.
— Ты собираешься тыкать и резать этим? Брат Генерал? — даже Аудин тонко отказал, демонстрируя своё равнодушие.
— Я пас, — полностью уклонился от темы Данбакел.
— Мне только что установили новый щит, — сказала Тереза, тоже отклонив предложение.
— Хоть моя лодыжка и зажила, сейчас мне понадобится три таких, чтобы сравняться с тобой, — рассеялась и надежда по имени Луагарн.
Шинар вообще не появился.
— Пока это невыполнимо, — даже Фел покачал головой, когда Энкрид подумывал его позвать, добавив, что пока он не сможет победить. В данный момент Фел не выглядел заинтересованным в бою.
Это разочаровало Энкрида. В конце концов, всё, что он сделал, это протестировал Акера – недавно приобретённый шедевр.
Во время испытания он расколол лезвие топора Рема и разрубил временный меч Рагны, но это было неизбежно.
Новый меч должен был быть протестирован, не так ли?
— Тебе не кажется, что это немного нечестно? — съязвил Рем, но Энкрид спокойно ответил:
— Надлежащее снаряжение – это тоже часть твоего мастерства.
— Король просто вручил его тебе... Забудь, — пробормотал Рем, отказавшись от дальнейших споров. Лучше было ещё раз использовать свою магию, чем препираться с Энкридом.
— Давай, пошли, ты, разбойный варвар Запада, — Энкрид подразнил Рема ещё несколько раз, но тот проигнорировал его, зная, что так будет лучше.
Вскоре Энкрид очистил разум от отвлекающих факторов и сосредоточился на тренировке.
— Режь, выпад, руби.
Пока он представлял врага, его меч сотрясал воздух, заставляя листья колыхаться.
«Во всём, что видишь, есть чему поучиться».
Глубокие озарения не всегда были нужны. Благодаря повторениям он минимизировал мелкие ошибки и оттачивал свои движения.
Его мысли естественным образом слились с действиями меча, включая всё, что он узнал до сих пор.
В непрерывные движения выпадов и режущих ударов он добавил мимолётную Волю.
— Один вдох, два действия.
Рагна же мог совершить три действия за один вдох.
Энкрид был тому свидетелем, когда Рагна зарубил генерала-призрака на глазах у графа.
Энкрид ещё не достиг этого. То, что сделал Рагна, граничило с божественным мастерством, превосходя обычный талант.
Ему казалось, что Рагна владел мечом ближе всего к истинному Рыцарю.
— Повторять и повторять снова.
Если бы Перевозчик был рядом, он бы проклял Энкрида за его утомительное упорство.
Быстрое ускорение сменялось наступающим клинком.
«Хватающий Клинок» предполагал мысленные игры с воображаемым противником.
Среди его мысленных противников были как юные дарования, которых он встречал в прошлом, так и наёмники, Риварт, Рем, Рагна и Аудин.
Ни одна из этих битв не была лёгкой.
Хотя Энкрид уже был среди лучших полурыцарей по мастерству, исход битв не всегда определялся тренировкой.
Слепой удар мог убить любого, вне зависимости от его навыков.
«Никогда не обсуждай результат до начала боя».
Этот урок преподали ему три инструктора. По иронии судьбы, все трое поначалу отказывались учить его, но уступили, только увидев его отчаяние и настойчивость.
Пока он снова и снова размахивал мечом, пот разлетался во все стороны.
Для Энкрида Рагна олицетворял то, что означало быть ближе всего к истинному Рыцарю.
Фехтование, которое сразило противника одним ударом. Клинок, расколовший прилив призраков.
Во всех отношениях Рагна явно превосходил уровень полурыцаря. Поэтому Энкрид спросил его:
— Ты достиг ранга Рыцаря?
— Я не знаю.
— Ты не знаешь?
— Я никогда там не был, поэтому не знаю.
Несмотря на слова Рагны, его уверенность была очевидна – самоуверенность, которую может позволить себе только гений.
Его поведение говорило о его убеждении: он ещё не достиг этого, но был уверен, что достигнет.
Внешний вид и действия Рагны источали непоколебимую убеждённость.
Энкрид остро осознавал собственную бесталанность, находясь в окружении таких гениев, как Рагна.
Рем тоже был гением, как и Аудин.
Даже Данбакел и Тереза стали неизмеримо сильнее, их таланты были неоспоримы.
А Фел? Его способность оценивать навыки противников одним лишь взглядом делала его достойным называться гением.
Даже оруженосец Ропорт, хотя Энкрид не мог понять, почему он следует за ним, вероятно, обладал талантами, превосходящими его собственные.
Риварт превратился в поэта, потерявшегося в отчаянии и безнадёжности.
Он пел об отчаянии и танцевал под безнадёжность, оплакивая свой талант, пока шёл по пути ереси.
— Отчаивайся и теряй надежду! — эхом отозвался призрачный голос Перевозчика.
Энкрид проигнорировал всё это. Столь незначительные отвлекающие факторы не могли нарушить его стойку или пошатнуть решимость.
Это было время, когда пот лился ручьём.
С одной стороны послышался звук мягких, обдуманных шагов. Энкрид остановился на середине замаха, повернув взгляд к источнику звука.
Фигура приближалась со стороны наступающего рассвета. На фоне восходящего солнца тень становилась всё ближе.
Вскоре солнечный свет осветил окрестности, открыв рыжевато-коричневые волосы, естественно колышущиеся при каждом взмахе рук.
Энкрид знал, что в любой момент из этих рук мог вылететь беззвучный кинжал, и что всё тело этого человека скрывало бесчисленное множество спрятанных клинков и оружия.
Если тело Аудина было стальной дубиной, то приближающийся человек был живым оружием – смертоносной сущностью, способной оборвать жизнь одним дыханием.
Улучшенные навыки Энкрида обострили его восприятие. То, что раньше было ему невидимо, теперь стало ясным – например, тонкая «готовность» в движениях Джаксена.
Каждый шаг, каждый жест таил скрытый смысл.
Поправив ноги, Энкрид изменил стойку и туже затянул пояс с мечом на талии. Его рука естественно легла на его меч, Акер – знаменитый клинок, названный в честь рыцаря из мифа об основании и являвшийся королевским сокровищем.
«Стоит ли мне его сломать?»
«Мне его отдали, так что ничего не поделаешь».
Энкрид был уверен: если бы Джаксен сделал ход, и Акер, и он сам оказались бы в проигрыше.
Ассасины классифицировали своё искусство по иерархии:
Явное убийственное намерение – третий сорт. Тонкое, сдержанное намерение – второй сорт. Приближение без следа намерения – первый сорт. Приближение с обычным присутствием? Это было признаком исключительности.
Джаксен держался как обычно, но обострённые чувства и интуиция Энкрида говорили о другом.
— Ты значительно улучшился, — заметил Джаксен, подходя ближе.
— Ещё очень далеко, — ответил Энкрид, ещё больше расслабляя свою стойку. Чтобы мгновенно развить скорость, нужно было оставаться расслабленным.
— Чтобы стать Рыцарем?
Энкрид кивнул.
Джаксен остановился. Солнечный свет отбрасывал тень на его лицо, и тёмный силуэт делал его выражение ещё более холодным, чем обычно.
— У меня есть вопрос.
— Спрашивай.
— Почему ты не вступил в Орден?
***
— Ты наконец возвращаешься?
В прошлом, во времена старого мастера «Кинжалов Геогра», существовало неписаное правило относительно миссий по инфильтрации.
После завершения таких миссий любой, кто мог заподозрить личность лазутчика, подлежал уничтожению.
В наши дни это больше не было строгим правилом.
Но когда целью был сам мастер Геогр, ситуация менялась.
Мастер «Кинжалов Геогра» должен был оставаться окутанным тайной, скрытым существованием.
— Может, мне позаботиться об этом? — спросила его возлюбленная и дочь мастера.
Джаксен ответил не сразу, его губы двигались медленно.
— Если это должно быть сделано, я сделаю это сам, — его возлюбленная кивнула. В этом был смысл.
Большей проблемой были не просроченные миссии, а отсутствие дисциплины, вызванное долгим отсутствием мастера.
Множество оппортунистов ждали, чтобы воспользоваться вакуумом. Даже поверхностное размышление приводило на ум более пяти имён.
«Нет, может, десять».
Несмотря на это, Джаксен уважал мастера и следовал его Воле.
По причинам, которые он не мог до конца объяснить, Джаксен остался здесь. Он мог уйти до начала гражданской войны или даже после, избежав возвращения в Пограничье.
По пути было бесчисленное множество возможностей устранить тех, кто сомневался в его личности.
Почему же он не попытался? Почему он не действовал, независимо от успеха или неудачи?
Вопросы нависали, непостижимые и безмерные.
— Могу я спросить, почему? — на этот раз вопрос прозвучал не как от члена гильдии к мастеру, а как от возлюбленной к партнёру. Джаксен помедлил, прежде чем ответить.
— Думаю, я узнаю, если спрошу.
— Узнаешь что?
— Почему он не стал Рыцарем, — для неё это было случайным замечанием, но не для Джаксена.
«Мастер».
Слова предыдущего Мастера Кинжалов эхом отдавались в его голове на протяжении всего обратного пути.
«Обладать мастерством, но не иметь сердца – это всего лишь искусство убийства, ты дурак».
«Тебе доставляет радость быть хорошим в убийствах? Тебе это весело?»
Он не чувствовал этого часто, но иногда это действительно доставляло удовольствие.
«Не улыбайся так. Когда я вижу твою улыбку, я думаю, что сделал неправильный выбор».
Джаксен никогда не спрашивал, что это был за выбор. С самого начала мастер часто говорил загадками.
«Если ты дорожишь чем-то, даже искусство убийства может стать защищающим мечом».
— Тогда что защищаешь ты, Мастер? — однажды спросил его Джаксен в ответ.
— Мою дочь и семью. Глупцов, которые живут ради меня. Заборы, чтобы не дать таким монстрам, как ты, вырваться на волю.
Половина имела смысл; другая половина – совершенно нет.
На самом деле, это не имело значения.
Единственным приоритетом Джаксена было обретение силы, необходимой для мести.
«Теперь, когда моя месть завершена, стоит ли мне искать новую цель?
Продолжать ли мне выслеживать тех, кто остался, одного за другим?
Был ли это правильный путь?»
То, правильно это или нет, казалось второстепенным – это было что-то, что просто нужно было сделать. Вот почему он всё ещё был здесь.
«Джаксен Беншино, наследник Беншино. Ты хочешь стать маньяком-убийцей? Совершенствование искусства убийства – твоя единственная цель? Это твоя мечта? Это всё для тебя?»
Слова мастера бесконечно отдавались эхом в его голове.
***
Энкрид замолчал на внезапный вопрос Джаксена.
«Почему?»
Он никогда не задумывался об этом глубоко.
Оглядываясь назад, он мог бы остаться в столице и вступить в Орден. Кто бы ему отказал?
Кранг основал бы для него новый Орден, если бы это потребовалось, а Аиша тонко намекала ему надеть красный плащ.
Даже Окто, теперь герцог, высказался прямо.
— Почему бы не остаться в столице и не вступить в Орден? Я считаю, это была бы отличная возможность для тебя.
Маркиз Байсар стремился укрепить их связи, а герцог Окто открыто надеялся, что он станет столпом страны.
Энкрид отклонил все подобные предложения. В то время он хотел лишь вернуться домой и спокойно практиковать фехтование.
— Просто потому, — зная, что этого недостаточно, Энкрид пояснил.
— Я действовал так, как вело меня моё сердце.
Если копать глубже, то это было потому, что рыцарский идеал, который он искал, не существовал в столице. Энкрид не нашёл там рыцарства.
Он видел столичный Орден, но не нашёл в нём ни рыцарства, ни чести, ни преданности.
Помогать слабым.
Взмахивать мечом во имя справедливости.
Избавлять детей от войны.
Защищать тех, кто прикрывает твою спину.
Добродетели, которые он искал, теперь там игнорировались.
Не было нужды надевать красный плащ, чтобы идти по выбранному им пути.
— Моего идеала Рыцарского Ордена там не было, — просто добавил он, его слова были лаконичны, но значимы.
— Мечтай по-крупному, Круш, — мог бы подразнить Рем.
Но Джаксен лишь нахмурился в ответ на слова Энкрида.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8943956
Готово:
