Крайс подошел к Энкриду и опустился на одно колено. В этой позе он поднял руку и склонил голову в знак глубокой торжественности. Его поведение было не чем иным, как достойным и благоговейным. Казалось, он приносил клятву верности как рыцарь. Его слова подтвердили это впечатление.
— Я приношу вам свою верность всем сердцем.
Энкрид смотрел на Крайса. Он кое-что знал о человеке, стоящем перед ним.
Неужели этот жест был вызван чем-то, что сделал Энкрид? Завершение гражданской войны? Тронутый этим, Крайс решил принести новую клятву верности?
Ни за что.
Кранг дал ему ранг Генерала, заменив им дворянский титул, и передал под его контроль все окрестные территории.
«Хотя Пограничье не так уж мало».
Управление и правление целым регионом позволяло Крайсу бесконечно пополнять свои сундуки.
Крайс, все еще стоя на коленях, смотрел на грязь под ногами. В его глазах частицы грязи казались крупицами золота. Это был не просто земляной пол, а пол из чистого золота.
«Огромная территория. Сколько возможностей для чеканки кроны скрыто здесь?»
Не было нужды поднимать налоги. Если он соединит все торговые пути в подвластных ему городах и будет брать комиссию с купеческих гильдий? Не будет нужды и в взятках.
Создав крупномасштабную торговую сеть и инвестировав в такие известные гильдии, как гильдия Рокфрида, или в другие, набирающие силу, он сможет получить долю в их прибыли. Если ему удастся скопить такое богатство, что дальше? Ответ был очевиден.
Крайс уже наметил этапы своей мечты. Первым шагом был небольшой салон. Затем он планировал построить целую улицу салонов. А в конечном итоге...
«Город наслаждений».
Место, посвященное исключительно удовольствию. Город, где едой, напитками и одеждой полностью занимаются купцы, оставляя жителям только наслаждение. Город, который будет известен как «Город Салонов Крайса».
Амбиции Крайса соперничали даже с амбициями Энкрида. Построить целый город для отдыха — это не маленькая мечта, и он не считал ее лишенной смысла.
Хотя строительство такого города потребовало бы астрономической суммы денег, инвестиции не стали бы просто «потерянными». Он ожидал прибыли, намного превышающей первоначальные затраты. В конце концов, кто в этом мире не любит получать удовольствие? Особенно если город будет привлекать богатую знать, аристократов и купеческих лордов, предоставляя им место, где они смогут предаваться излишествам без притворства знати или формальных собраний.
А что, если «Город Салонов Крайса» сможет предложить то, что раньше было доступно только на пышных дворянских банкетах, сделав это доступным в любое время?
«Это сработает».
Ключом был капитал — кроны, золотые монеты.
Если его первоначальный план состоял в том, чтобы накопить достаточно для открытия маленького салона в столице, то теперь он целился выше. Если он сможет скопить еще больше, то пропустит первый шаг и сразу построит крепость и заложит целый город.
— ...Эй, Глазастик.
Потерянный в своих грандиозных мечтах, Крайс запоздало услышал, как его окликнули. Он поднял голову.
Энкрид смотрел на него, встречаясь с его огромным взглядом. В этих широких глазах Энкрид увидел адское пламя амбиций.
— ...Да, отдай этому всего себя.
Уговаривать его не было смысла. Энкрид в очередной раз осознал, что среди безумцев в этом подразделении, только он один сохранил подобие здравомыслия.
— Я принес вам подарок от Его Высочества, — сказал Крайс, быстро приходя в себя и поднимаясь на ноги.
— Два комплекта брони из драконьей чешуи, сталь Льюиса и черное золото в объеме, достаточном для одного меча, и, наконец, исключительный клинок по имени «Акер». Возможно, вы захотите, чтобы его оценили.
«Его Высочество», о котором шла речь, был Кранг.
Даже разграбляя казну, Кранг позаботился о том, чтобы Энкрид получил все самое лучшее.
«Разве так можно?»
Эта мысль промелькнула в голове Энкрида, пока он рассматривал ценные предметы.
Но для Кранга это было естественно.
«Забота о своих — самое простое, и это даже не излишество».
Броня из драконьей чешуи славилась гибкостью, будучи при этом прочнее обычных лат.
Сталь Льюиса была еще более редкой, чем валерийская сталь. Она была необычайно легкой и такой же долговечной, как валерийская, что делало ее крайне ценной.
С другой стороны, черное золото было настолько дефицитным, что его вес ценился в пять раз дороже чистого золота. Его прозвали «Испытанием Богов».
Оно было в пять раз тяжелее обычной стали, но при этом сочетало в себе все лучшие характеристики: прочность, гибкость и долговечность. Черное золото часто называли божественным даром, хотя из-за его веса работать с ним было сложно. Без искусной ковки оно становилось почти бесполезным, поэтому его обычно использовали для инкрустированных деталей оружия или специализированного рыцарского снаряжения.
И наконец, «Акер».
«Разве это не королевское сокровище?»
Даже Энкрид слышал о нем.
Действительно, «Акер» было именем легендарного меча, которым владел рыцарь прежнего поколения. Существовала даже знаменитая история о том, как он одним лишь взмахом рассек каменные врата, сделанные великанами. Эта история стала настолько популярной, что превратилась в детскую сказку.
— Я чуть было не подумал, что они опустошили ради этого всю королевскую сокровищницу, — заметил Крайс.
Подарки были настолько впечатляющими.
Энкрид кивнул в знак согласия. Королевство все еще оправлялось от финансового напряжения гражданской войны, и казна была истощена. Эти предметы были исключительными, но раз уж их предложили, отказываться не было смысла. Энкрид принял их со спокойным кивком.
— У нас многое нужно обсудить. Действительно многое.
Луагарн приблизилась, и ее взгляд горел так же сильно, как и у Крайса.
А как иначе?
У нее была слабость к непознанному.
«Как это вообще возможно?»
Она не могла поверить в то, что видела. Никакой гений не мог достичь такого прогресса. Даже с ее экстраординарной способностью распознавать таланты потенциал Энкрида казался посредственным.
Он немного улучшился, но не сильно. Луагарн никогда не говорила об этом вслух, но ее дар Лягухов к оценке таланта считался необычайным – граничащим с божественным.
Это позволяло ей видеть не только то, что было достигнуто, но и то, что ждало впереди. Энкрид всегда, казалось, выходил за пределы своих возможностей, словно перманентно опережая их на полшага. Он превзошел границы своего таланта и достиг вершины навыков полурыцаря.
«Как это возможно?»
Луагарн ощутила беспрецедентный прилив первобытного любопытства. Неизвестное жило и двигалось прямо перед ней.
Энкрида ее взгляд не смутил. Как он когда-то проигнорировал отчаяние, когда Риварт говорил о нем, так теперь он бездумно отбросил ее любопытство. Вместо этого он спросил, как она добралась.
— Мой договор был с Королевой. Теперь он окончен.
Обычно она стала бы искать другое неизвестное, но самая большая загадка стояла прямо перед ней — головоломка, которую она не могла ни понять, ни принять. Ее присутствие здесь казалось неизбежным, даже предопределенным. Луагарн верила в это всем сердцем.
— Почему? Мне стоит заключить с вами договор?
Луагарн была готова посвятить себя человеку перед ней на всю жизнь, даже если бы это означало духовный обет. Она приняла бы его условия, даже если бы они требовали преданности.
— Нет нужды.
Энкрид не видел в этом необходимости. Его разум был занят другими мыслями.
— Расстроился, что я пришла первой?
На вопрос командующей Шинар Энкрид повернулся к ней.
— У тебя все прошло хорошо?
В ответ Шинар позволила себе редкую улыбку. Те, кто знал ее, находили такие улыбки удивительными, хотя Энкрид остался безразличен.
— Волновался обо мне?
— Я рад, что все прошло хорошо.
И на этом все. Шинар вернулась к своему обычному холодному и отстраненному поведению, доказывая свою неземную натуру, в то время как Луагарн молча следовала за Энкридом.
Пока они шли, Энкрид казался погруженным в глубокие размышления.
— О чем ты задумался? — спросил Рем, толкнув его плечом, пока они входили.
— Если я приостановлюсь во время диагонального удара, а потом ускорюсь в выпад, что произойдет? — наконец произнес Энкрид, нахмурив брови.
Смена скорости после короткой остановки, вероятно, запутает глаза противника. Внезапное изменение ритма с медленного на быстрый сделает движение еще стремительнее, что затруднит блокирование.
— ...Ты все это время думал об этом? — спросил Рем.
— А о чем еще?
Взгляд Энкрида молча спрашивал, есть ли что-то более важное.
— Не зря нас называют «Подразделение Безумцев».
Для Рема самый большой безумец стоял прямо перед ним. Энкрид же удивился, почему Рем заговорил об этом сейчас. Это было сродни тому, чтобы плюнуть себе в лицо.
— Если ты попробуешь это сделать, твои сухожилия порвутся или мышцы разорвутся, — ровно сказал Рем.
Использование Воли по сути означало доведение тела до предела. Остановка посреди удара только для того, чтобы нанести выпад на высокой скорости, была не просто перенапряжением, а равносильна требованию к телу умереть.
— Полегче, ладно? Просто кивни, если понял. Полегче, полегче.
Рем повторял эту фразу, как мантру.
— Возможно, нам стоит провести специальную тренировку, Брат Генерал, — усмехнулся Аудин, слушавший разговор.
Никто не адаптировался к титулам быстрее Аудина. Он непринужденно ввернул термин Генерал без тени сомнения.
— Специальная тренировка? — Энкрид проявил интерес, что не могло не порадовать Аудина. Редко кто добровольно следовал его тренировочным режимам.
Аудин предался воспоминаниям о бывших подопечных, которые говорили:
— Пощадите меня.
— Неужели сегодня я наконец встречу Отца Всевышнего?
— ...Ты серьезно? Снова увеличиваешь нагрузку? Давай лучше драться!
Вспоминая те времена, он посмотрел на Энкрида — того, кто проявлял не просто интерес, но энтузиазм.
Аудин не мог не испытывать удовлетворения. Энкрид был человеком, который двигался вперед с непоколебимой решимостью. Во время недавней гражданской войны, когда Аудин услышал о подвигах Энкрида, его охватил благоговейный трепет.
«Отец Всевышний, должен спросить, – подумал Аудин, – не этот ли человек – твой посланник, отправленный очистить землю от нищеты и злобы?»
Подвиги Энкрида были настолько выдающимися. Когда во время последней волны Призрачного Прилива он наступал вместо того, чтобы отступать, Аудин чуть не прослезился. Особенно потому, что врагом в то время был слуга, порабощенный демоном. Несомненно, это должно быть божественное провидение.
— Физическая подготовка бесконечна, — сказал Аудин, прояснив мысли. — Ты же отработал технику ударов, чтобы тело стало твердым, как сталь? Теперь мы сосредоточимся на контроле.
Техника ударов заключалась в том, чтобы колотить свое тело, как стальным молотом. Хотя Энкрид прилежно ее практиковал, результаты еще не были очевидны. Не то чтобы его это беспокоило. Для Энкрида ежедневные усилия и бесконечные повторения, даже без немедленных результатов, были образом жизни.
— Контроль? — переспросил Энкрид.
Он уже чувствовал себя способным управлять своим телом — вращаться в воздухе с мечом было немалым достижением. Как полурыцарь, его навыки не были тривиальными. Большинство мастеров боевых искусств склонили бы перед ним головы.
— Если ты не можешь управлять каждой фиброй своих мышц по желанию, как ты можешь называть свое тело своим собственным? — сказал Аудин.
Фел, стоявший неподалеку, несколько раз моргнул.
«А такое обучение вообще необходимо?»
Как природный гений, Фел находил это странным. Такие навыки, как правило, приходили естественным путем с практикой, а не через специальное обучение.
Однако Рем и Рагна не сомневались. В конце концов, у их командира было много странностей. Даже трюк, о котором Энкрид упомянул ранее — приостановиться посреди удара, а затем нанести выпад — был тем, что Рем уже умел.
Но не Энкрид.
Аудин, наблюдая за телом и движениями Энкрида, точно знал, что нужно этому человеку. С большей точностью в фехтовании способности Энкрида могли превзойти трюкачество и достичь уровня божественного мастерства. Самое главное сейчас — убедиться, что его тело сможет это выдержать, чтобы выполнение движений, задуманных в его голове, давалось без усилий. Хотя для тех, кого называли гениями, такие вещи были естественными, Энкриду они давались нелегко.
— Хорошо, — сказал Энкрид.
Конечно, его не волновало ничего из сказанного. Все, что его заботило, это то, что у него появилось что-то новое для тренировок.
В тот вечер, вернувшись в Пограничье, Энкрид приступил к тренировкам.
Два дня спустя из столицы прибыл кузнец.
кузнец был не просто кем-то. Известный как «Железо и Золото», он не имел себе равных в своей гильдии.
— Не каждый может работать с черным золотом, — сказал он.
Хотя он был послан по приказу короля, задача изготовления оружия для героя, спасшего королевство, взяла верх над всем остальным.
Энкрид позволил всем желающим взять любой из подарков, оставив себе лишь легендарный меч. В тот момент, когда он сжал знаменитый клинок, Акер, Энкрид понял: «Это мой меч».
Когда он высказал свое редкое чувство, Рем съязвил:
— Так всегда кажется, когда хватаешь что-то дорогое и хорошее.
Он не ошибался. Будь то клинок из серебряной стали или из валерийской стали, они всегда казались ему принадлежащими. В любом случае, «Акер» был зачарованным оружием, которым когда-то владел легендарный рыцарь. Его имя было получено от имени этого рыцаря, что делало владение им еще более приятным.
— Я забираю слиток стали Льюиса, — сказал Рем, жадно глядя на материал.
Рагна без колебаний забрал черное золото. — Я возьму это.
— Валяйте, — сказал Энкрид. У него не было причин возражать.
— Вы не собираетесь это продавать? — спросил Крайс, наблюдая за обменом.
Все проигнорировали его.
«Зачем им продавать?» Это была группа людей, которых не волновали монеты.
Крайс почувствовал укол сожаления.
В то время как продажа «Акера» была невозможна, слиток стали Льюиса или черного золота могли легко профинансировать открытие высококлассного салона в столице.
«Нет, я бы мог получить еще больше, если бы продал это сам».
Несмотря на свое разочарование, он не мог жаловаться. Это была их законная награда за их подвиги.
Что касается кузнеца, ему теперь приходилось иметь дело с Ремом и Рагной.
— Сталь Льюиса можно использовать для изготовления древков копий, армированных Железным Деревом. С подходящим наконечником это стало бы непревзойденным оружием.
— Сделай топор, — сказал Рем.
— Но у топоров голова тяжелее древка, поэтому, если он будет слишком легким...
— Сделай его цельным. Примерно вот такой длины, — сказал Рем, разводя руками. — И сделай два таких.
кузнец изучил его. В глазах Рема он увидел беззаботное лицо дикаря. Он не казался упрямым, но выглядел как кто-то, кто набросится, если ему перечить.
Решив отложить Рема в сторону, кузнец повернулся к Рагне.
— Черное золото лучше всего использовать для кинжалов или в качестве сплава для кончиков лезвий. Одного слитка хватило бы на двадцать кинжалов или более тридцати наконечников для копий.
— Двуручный меч, — сказал Рагна. — Примерно вот такого размера.
Он не проявил интереса к компромиссу.
— Рукоятку оберну вот этой шкурой мантикоры, — добавил он.
кузнец встретился с Рагной взглядом и увидел человека, совершенно не желающего слушать.
«И этот парень ненормальный», — подумал он.
Его ученик, наблюдавший со стороны, встревожился.
кузнец, известный своим вспыльчивым характером, всегда требовал уважения к своим советам.
Но сейчас он уступил. — Ладно.
— Мастер? — в шоке спросил ученик.
— Раздувай огонь.
Ученик повиновался, качая меха позаимствованной кузницы.
кузнец тихо смотрел на пламя. Хотя его идеи были отвергнуты, это все равно был вызов, достойный всех его усилий. Выковать двуручный меч из черного золота и цельный топор из стали Льюиса было нелегко — это требовало всего, что у него было. Когда еще ему представится такая возможность?
И вот, он вложил свое сердце и душу в свою работу.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8943955
Готово:
