Возможно, из-за последнего проклятия, произнесенного Графом, Энкрид заметил, что на его теле остался тусклый запах.
— Прошу приготовить горячую воду и ванну, без посторонних.
Вернувшись во дворец, Энкрид помылся, поел и лег спать.
Даже Рэму, Рагне, Аудину и Джаксену было не лучше.
После глубокого сна, когда уже стемнело, к ним подошел целитель, намереваясь осмотреть всех, но каждый отказался от помощи.
— Я лучше всех знаю свое тело, — резко сказал Рем.
— Это наказание, данное мне, — произнес Аудин, и его слова ничем не отличались от слов остальных.
Рагна отмахнулся, а Джаксен просто сделал вид, что не ранен.
Целитель пробормотал, что впервые столкнулся со столь несговорчивыми пациентами, и уже собрался уходить.
Поворачиваясь, он склонил голову перед Энкридом.
— Спасибо.
Это было неожиданное заявление. Однако целитель выглядел совершенно серьезным.
Энкрид еще не осознал до конца ту задачу, которую на себя возложил.
График был слишком изнурительным.
После битвы оставалось много дел. Подготовка к войне – это более масштабная задача, чем сама война, но еще важнее – ее последствия.
Генерал, который хорошо сражается, может выиграть битву, а тот, кто хорошо готовится, может выиграть войну.
Но войну в конечном итоге выигрывает тот генерал, который правильно справляется с последствиями.
Это означало, что улаживание ситуации после сражения было критически важным.
То же самое относилось и к текущему моменту. Необходимо разобраться с оставшимися войсками Графа, вернуть потерянное снаряжение, да и сам лагерь нужно было свернуть.
Как только все это будет сделано, их ждет марш. Разве они не должны были вернуться в королевский дворец?
Несмотря на радость победы, впечатляло, что им удалось завершить все это всего за три дня.
Хотя Энкрид, возможно, и не был знаком с полевым командованием, именно навыки Маркуса в этих вопросах оказались на высоте. Он справился со всем превосходно.
Это произошло также благодаря Крангу, который не стал тратить время на бесполезные победные речи:
— Пришло время всем отдохнуть. Думаете, важно слушать речь того, кто просто наблюдал со стороны? Вместо того чтобы произносить эту бессмыслицу, лучше бы перевязать раненому солдату еще одну руку.
Кранг, не скрывая лица, открыто заботился о раненых, и тех, кто узнавал в нем принца и будущего короля, было немного. Мало кто из солдат вообще знал его в лицо.
Хотя он и обладал талантом поднимать боевой дух речами, Кранг чувствовал, что сейчас это не приоритет. Он доказывал свои слова действиями.
Только после того, как все дела на поле боя были улажены, Энкрид и остальные смогли вернуться.
Когда целитель выразил свою благодарность, Энкрид, погруженный в мысли, спросил:
— Вы знаете меня?
— Мой сын ушел на поле боя, — ответил целитель, прихрамывая.
— Если бы не моя нога, я бы тоже пошел.
Целитель повернулся. Его благодарность Энкриду была не за спасение сына – тот погиб.
Никакие слова не могли вернуть мертвых, и сердце целителя сжималось от горя.
Однако оставалось небольшое утешение. Закончись битва поражением, смерть его сына оказалась бы напрасной. Это была единственная слабая отрада.
Все вокруг были поглощены радостью победы – победой в гражданской войне, выживанием в казавшейся невозможной битве, радостью тех, кто остался жив.
Поползли слухи о великой коронации. Собирались мастера, планируя возвести в центре города сооружение в честь этого события. Скоро должен был начаться фестиваль, и как только все уладится, начнутся награды и ежедневные пиры.
И все же некоторые потеряли свои семьи и любимых.
«Пусть они покоятся с миром», — подумал целитель о своем сыне и ушел. Энкрид смотрел ему вслед, и в ушах его отдавались слова о том, что сын погиб на поле боя.
Эстер тоже была измотана, даже в форме пантеры не покидая рук Энкрида.
Энкрид проснулся от глубокого сна и, как обычно, потянулся, используя «Технику Изоляции».
Даже если бы им пришлось раздавать награды, ситуация вокруг должна была быть хотя бы более-менее улажена. На это потребуется не меньше десяти дней.
Энкрид продолжил свой обычный распорядок.
Он пошел кормить Странноглаза, смешивая мясо и овощи вместо обычного зерна, а затем встретился с Эндрю и оставшимися учениками.
Теперь учеников было четверо.
— Один из них?
— Ему оторвало ногу. Даже с божественной силой потерянная конечность не отрастет.
Один из учеников лишился ноги. Битва была жестокой. Пока Энкрид пробивался сквозь волны призрачных солдат, остальные тоже не сидели сложа руки.
Энкрид кивнул.
Эти люди сами выбрали сражаться, и было правильно уважать их решение.
— Он сказал, что хотел бы быть Лягухом, — спокойно добавил Эндрю.
Ни Энкрида, ни Эндрю такие вещи не поколебали. Их жизнь не была легкой.
— Никогда больше, — произнес Эндрю, глядя вдаль. Через мгновение он продолжил, словно давая клятву скорее себе, чем Энкриду:
— Я не позволю моим людям пострадать.
Энкрид кивнул.
Ученику, потерявшему ногу, предложили стать кандидатом в дворецкие.
Он не выглядел подавленным.
— Думаю, я буду в порядке, как только привыкну к протезу. Это лучше, чем умереть, — сказал он, демонстрируя свой твердый дух.
Энкрид похлопал его по плечу и отвернулся.
— Благодаря вам я выжил.
— Ты выжил, потому что хорошо сражался, — ответил ученик, и Энкрид ответил ему тем же. Это было искренне. Он верил, что ученик спас свою жизнь собственными руками. Ученик упомянул свою невесту.
Энкрид мельком видел ее. Она казалась сильной.
— Потерял ногу, ну и что? Я тебя прокормлю! — смело заявила она.
Она была сильной женщиной.
Кранг был слишком занят, чтобы его можно было увидеть. Маркуса тоже нигде не было.
Через несколько дней приехала Аиша, но она была не в том состоянии, чтобы серьезно тренироваться.
Когда она намекнула на это, Энкрид осторожно спросил:
— У тебя нет других дел, кроме сражений?
Аиша выглядела удивленной.
— Разве больше нет ничего? Я наполнила это место своими людьми, так что никто не будет жаловаться. Тут есть несколько глупых дворян, но они сами со всем справятся. Мы готовимся к коронации. Она должна пройти с размахом, — сказала она, выражая свое раздражение.
Энкрид подумал о Кранге. Тот был великодушным и великим человеком, но люди меняются. Разве он раньше не видел, как меняются люди?
Он видел, как наемники, которые когда-то рисковали жизнью ради друзей, зарезали товарищей за золотую монету.
Он видел, как отец бросил своего приемного сына монстрам, чтобы выжить самому.
Сначала этот человек был хорошим. Просто ситуация изменила его.
Разве не говорили, что любой может измениться, проведя двадцать дней в окружении монстров?
Энкрид когда-то вызвал того человека на дуэль. Он проиграл, но убил его. Это был один из его прошлых опытов.
Значит, и Кранг тоже может измениться.
Великая коронация.
Время пришло. Они победили, и вестник победы был отправлен. С победой в гражданской войне Кранг стал законным наследником трона.
Энкриду захотелось вернуться в Пограничье.
Небо меркло, и казалось, снова собирается дождь.
— Как твое тело? — спросила Аиша.
— Неплохо. Не думаю, что я смогу рискнуть жизнью в настоящем бою, но легкий спарринг должен пройти нормально.
Полноценный бой был невозможен, но легкий спарринг — вполне выполнимая задача. Лучше, конечно, было бы отдыхать, но сейчас ему хотелось больше двигаться.
Аиша кивнула и достала деревянный меч.
— Ты говорил, что это будет легкий спарринг?
Энкрид взглянул на него и ответил:
— Это же деревянный меч, разве нет?
— Легкий спарринг, — повторила Аиша, наклонив голову.
Энкрид вместо сломанного серебряного меча достал длинный меч, который он подобрал и который точили два дня.
— А где в этом «легкость»?
Аиша направила на него свой меч, а Рем, Рагна, Аудин, Джаксен и Фел наблюдали за ними. Фел, сразу после битвы, представился и втерся в группу.
— Я Фел, пастух пустоши.
У него были светло-каштановые волосы и рост чуть выше, чем у Краиса, тело хорошо натренировано, а осанка — четкая.
— Я видел ваше выступление на поле боя.
Все смотрели на него с выражением «Ну и что?», но Фел ничуть не смутился.
Пастухи обычно смелые, но Фел среди пастухов пустоши был тем, кто настаивал на использовании меча.
— Позвольте мне понаблюдать, — уверенно сказал он. Энкрид узнал его и немного удивился, но небрежно кивнул.
Честно говоря, Энкрид был несколько заинтригован.
«Тот самый пастух».
Его осанка изменилась, и аура вокруг него сместилась. Это было доказательством того, что его навыки возросли.
Пока Фел наблюдал, легкий спарринг закончился. Он уже видел битву, но все равно подумал: «Впечатляет».
Если честно, Фел задавался вопросом, есть ли у кого-нибудь больший талант, чем у него. Той ночью они спарринговали, и хотя тогда его оттеснили, он верил, что наверстал упущенное.
Но теперь меч противника стал даже более твердым и острым. Он был гораздо лучше, чем раньше.
Рост был неоспорим.
Более того, вид этого меча заставил кровь Фела вскипеть. Он был по натуре воинственным, но это чувство было другим. Он чуть ли не горел желанием сразиться прямо сейчас, и его рука зависла возле собственного меча.
— ...Когда твое тело полностью восстановится?
— Ты будешь последним, парень.
— Хех, Брат. Тебе следует уважать очередь. При встрече с Господом порядка нет, но здесь он есть.
— Иди выпей еще молока.
— ...
— Тогда тебе сначала нужно будет пройти мимо меня?
Затем следовали Рем, Аудин, Рагна, Джаксен и Дунбакел. Тереза молча наблюдала за каждым движением Энкрида.
Джаксен, до этого хранивший молчание, бросил на них взгляд.
— ...Ладно, пусть будет так.
Фел не мог больше настаивать. Слова остальных нельзя было воспринимать легкомысленно.
Было трудно оценить мастерство Дунбакела, зверочеловека.
«Проиграю ли я? — Он даже не допускал такой мысли. — Лучшее блюдо всегда оставляют напоследок. Я побью их всех, а затем сражусь с Энкридом. Это будет неплохо».
Фел верил в свой талант.
Он думал, что максимум через полгода догонит их всех.
У каждого были свои иллюзии.
После спарринга с Аишей Энкрид все еще чувствовал, что его тело тут и там поскрипывает.
Хотя он быстро восстанавливался, он еще не был в полной силе.
Пять дней спустя, когда он полностью оправился, его вызвали во дворец.
— Вы обязаны присутствовать.
Это был не кто иной, как Маркиз Окто, приехавший лично.
— Вы не заняты? Приехали сюда только ради меня?
Маркиз Окто был удивлен, что человек перед ним не осознает своего положения.
— Осознайте свое положение.
Энкрид теперь стал тем, с кем даже Маркиз не мог говорить небрежно.
Если бы нужно было выбрать героя, который привел гражданскую войну к победе, кто бы это был?
Любой назвал бы Энкрида.
Не просто национальный герой, но Убийца Демонов.
Он был тем, кого сам король называл другом, и демонстрировал мастерство большее, чем любой полурыцарь в «Ордене».
А что насчет его подчиненных?
«Они все невероятно искусны».
Обычно люди такого мастерства должны быть в рыцарском ордене, верно?
Но все они были просто связаны с Энкридом.
Политически проницательный Маркиз Окто инстинктивно понял:
Если он потеряет Энкрида, он потеряет всех.
Он знал, что некоторые дворяне уже пытались тайно с ними сблизиться. Естественно, все они потерпели неудачу.
— Хотите, чтобы я взял ваше золото и махал за него топором? Вы не знаете моего прозвища? Поищите его.
Убийца Знати, Рем. Он смело заявлял, что способен отрубить голову дворянину, что вызывало дрожь по спине у каждого аристократа. Он был Безумцем.
Джаксена нигде не было.
Аудин улыбнулся и уклонился от разговора, сославшись на следование учениям Господа.
Рагна легко игнорировал все вызовы.
Только Рем и Аудин встретились с Маркизом.
— А почему меня не позвали? — выразил легкое любопытство Дунбакел, но никто ему не ответил.
Хотя Маркиз Окто не был лишен жадности.
«Нет нужды наводить плохую тень без причины», — подумал он. Маркиз был мудр.
Энкриду, честно говоря, было все равно.
— Состоится церемония коронации.
Слова Маркиза заставили Энкрида кивнуть.
Неужели его друг изменился?
Друг, который когда-то смотрел поверх трона и короны, опьянел ли он ими?
Энкрид вспомнил целителя, потерявшего сына.
Пять дней спустя Энкрид стоял на помосте не в банкетном зале дворца, а в самом сердце столицы. На помосте была возведена небольшая башня.
Кранг стоял на помосте с улыбкой.
Предстояло многое. Начиная с коронации, распределения наград, до произошедшего с Маркизом Окто, химерой и хаосом в царстве темной магии.
Ничего из этого нельзя было игнорировать, но Кранг в первую очередь выбрал это.
Он построил башню и выгравировал на ней имена павших солдат.
Одно лишь узнавание каждого имени уже было отдельной задачей.
Некоторые люди на этом мероприятии будут недовольны. Тем не менее, он сделал это.
— Не хотели бы вы сказать несколько слов первыми?
Голос был усилен через магический артефакт, установленный перед мемориалом. Кранг позвал Энкрида.
Энкрид вышел на помост.
Стоя перед усиливающим объектом, Энкрид помедлил, выбирая слова, но затем отказался от идеи. Целитель потерял сына. Было ли действие сына бессмысленным? В конце концов, никто не знает будущего. Но он надеялся, что оно имело смысл для него самого.
— Человек.
Энкрид произнес слово, перевел дыхание и продолжил.
— Друзья, семья, возлюбленные, те, кто умер, защищая своих товарищей, я чту их.
Некоторые в столице прослезились, другие улыбнулись.
Затем Кранг шагнул вперед.
— Я чту тех, кто умер за меня.
Он начал читать имена на мемориале: Бин, Локтин, Лаксан...
Поминальная церемония длилась долго.
В конце всего этого Кранг спокойным голосом объявил, что он — новый король Наурилии.
— С ясной Волей и целью я объявляю, что я, Крианхат Ангиус Наурилиус, являюсь новым королем Наурилии.
Королева ничего не сказала, но молча возложила ему на голову корону.
Раздались аплодисменты. Но не было ликующих возгласов.
Как это назвать?
«Коронация Памяти».
Кранг, чтя павших, принял корону.
С самого начала мероприятия неустанно шел дождь.
Кранг стоял, промокший под дождем. То же самое было и на поле боя, но дождь шел часто.
Проливной дождь обнимал плечи тех, кто потерял семьи, возлюбленных и друзей.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8943950
Готово:
