Благодаря мечу безумного пастуха Энкрид познал «Волю к Отторжению».
Затем, исследуя скорость, он обрел «Волю Натиска».
Из устрашения он вывел «Волю Подавления».
Энкрид пробуждался и продвигался вперед, опираясь на собственную Волю.
Поступая так, он, естественно, размышлял о пройденном пути и намечал тот, что ему предстояло пройти.
«Сокрушающий Меч» был великим мечом, а «Меч Момента» — быстрым. «Воля к Отторжению» была способом успокоить разум, и хотя она еще не воплощала Волю полностью, существовал стиль фехтования, близкий к контратакующей технике, называемой «Клинок Змеи» — мягкий, но не позволявший клинку превратиться в «ватный шарик» при ударе.
А теперь.
Однажды он видел и противостоял мечу человека, который обрубал чужой поток.
Дело было не в том, что тот сражался бездумно, упиваясь битвой. Энкрид видел всё. Он даже испытал это на себе, приняв удар своим телом.
Анализируя, он кое-что понял.
В чем секрет меча, обрубающего поток?
В глазах.
Воля того человека была в его глазах.
Видя, схватывая и оценивая, он разрывал поток.
Следовательно, было невозможно обрубить поток превосходящего противника. Это была своего рода полузавершенная техника.
Энкрид также видел технику «Железной Стены», которую использовал некий Риварт до того, как изменился.
Это была абсолютная защита щитом и доспехами.
Техника, призванная сокрушить противника за счет длительного боя.
Что было ее ядром?
Физическая сила, создавшая «Железную Стену»? Способность выдерживать удары, тренируя центр тела? Или сила ног?
Самым важным было одно:
«Упругость».
Воля, которая не сдается.
Это была самая долгоиграющая техника проявления Воли, которую когда-либо видел Энкрид.
Защита «Железной Стены» была техникой выносливости, в которой Воля, называемая силой, помещалась в центр тела.
Глаза и упорство.
Он постиг, проанализировал и осознал.
Теперь он добавил туда ощущение атаки. Ту остроту, что открывала дверь в интуицию.
Он действительно хотел, чтобы «Хватающий Меч», эта ортодоксальная форма, включал в себя Волю.
Причина, по которой это было возможно, была очевидна: он уже пережил этот опыт. Он делал это.
Это произошло, когда он столкнулся с центавром-предводителем, вооруженным глефой.
Его чувства были в полной боевой готовности, и, основываясь на бесчисленном опыте, он предсказывал действия противника. Благодаря развитым пяти чувствам он мог избежать удара и нанести свой, мельком увидев будущее.
Это был момент, когда накопленный опыт привел к осознанию.
Когда решимость стала Волей и засияла, влияя на реальность.
Это был момент, когда неосязаемая Воля проявилась в реальности.
Глаза Энкрида следили за всем телом противника. Движение мышц, положение пальцев, направление стоп, изменения в дыхании и даже эффект от вздымающейся пыли.
Его чувства неистовствовали. Обычному человеку от потока информации, казалось бы, разорвало голову.
Энкрид воспринимал только то, что было необходимо.
Этот навык стал возможен благодаря смертельному опыту, накопленному в ходе сегодняшних повторений.
Благодаря этому накопленному опыту его чутье того, что нужно, стало острее, чем когда-либо.
Летящий к нему меч был тонок, как нить, но он едва успел его блокировать, а значит, еще мог реагировать.
Хотя этот момент был, безусловно, опасным и угрожающим, Энкрид, основываясь на своей Воле, дал этой технике имя.
Он назвал ее, осознав и начав использовать должным образом:
«Взгляд, Видящий Шаг Вперед».
Это была техника, основанная на Воле. Энкрид видел следующее движение противника.
Как он и говорил, раньше у него был схожий опыт, но на этот раз все было намного яснее и ярче.
Опираясь на бесчисленный накопленный опыт, меч в его руке чертил линию к будущему, к завтрашнему дню.
Если бы это был Рагна, он достиг бы этого мгновенно, но Энкрид шел своим путем и достиг этого, поэтому не было нужды завидовать чужим талантам.
В этом и заключалась решающая разница между Энкридом и противником, стоящим прямо перед ним.
Он никогда не знал отчаяния или разочарования, поэтому забыл о зависти и просто шел вперед.
Ха.
Впервые он увернулся от меча, превратившегося в нить. Клинок Риварта прошел мимо части головы Энкрида.
Отрезанные волосы рассыпались в воздухе.
В короткий миг Энкрид совершил «Минимальное движение», необходимое для удара.
На самом деле, это был результат многократного чтения и перечитывания движений противника.
Основываясь на «Хватающем Мече», он толкнул клинок со снопом искр, применил «Сокрушающий Меч», выстоял и нанес удар.
Кончик гладиуса, теперь более короткого и грубого, пронзил грудь противника.
Даже если бы Риварт превратился в монстра, сердце у него не стало бы двойным.
Бум!
Ощущение того, как клинок погружается в мышцы, передалось через рукоять.
Сразу после удара Энкрид отшатнулся назад, и левый кулак Риварта пролетел сквозь то место, где только что находился Энкрид.
Если бы удар попал, он бы наверняка что-нибудь сломал.
Энкрид сумел увернуться, падая назад, и, хотя его поза стала нестабильной, он пнул вонзенный меч подошвами.
Хрясь! Вжух!
Кончик клинка вышел из-за спины противника.
— Кх! — Риварт выплюнул кровь. Багровые брызги хлынули на лицо Энкрида.
Энкрид откатился назад, избегая падающей крови, и спрятал «Свистящий Кинжал» в левой руке, сжимая правой серебряную рукоять.
Багровая кровь капала с его подбородка. Энкрид, не дрогнув, поднял меч из положения, когда одно колено стояло на земле.
Глаза жгло от боли, голова пульсировала.
Его чувства, однажды пробудившись, теперь сочетались с интуицией, предсказывая движения противника. Боль в голове была ожидаема.
Он не мог использовать это против настоящего Рыцаря. Но сейчас его противник не был Рыцарем.
Сражаясь, Энкрид слишком хорошо это понял.
— Проклятые боги, — пробормотал Риварт, глядя на меч, застрявший у него в груди. Из глаз его потекла кровь.
Его взгляд никогда не встречался с Энкридовым.
Он смотрел на свою прошлую жизнь.
Его называли гением. Говорили, что он — герой, который поднимет свою семью. Но что он получил, стремясь вперед? Что он увидел в конце дороги?
Только бесконечный обрыв.
Только тьму впереди.
Стену, которая не позволяла ему прикоснуться к тому, что было в пределах досягаемости.
— Проклятые боги, — проклинал он мир.
Он проклинал без конца.
Риварт собственными руками вытащил железо из своей груди.
Из раны, где был меч, хлынула кровь.
Это была смертельная рана. Выжить не было никакой возможности.
Или, возможно, он бы выжил.
Риварт знал секрет Графа. Так что, если бы он пошел к Графу, возможно, его жизнь была бы восстановлена.
В конце концов, разве он теперь не химера, а не человек?
Следовательно, не было ничего плохого в том, что он боролся за выживание здесь.
Но что он сможет сделать, если останется в живых?
Обратного пути уже не было.
— И это всё, что нужно, чтобы быть Рыцарем?
Он пожертвовал всем ради этого.
Теперь всё кончено.
Его взгляд обратился к тому, кто втянул его в эту реальность.
Вновь обида, отчаяние и разочарование заполнили его мир, и Риварт проклял своего противника.
— Ты тоже закончишь так же, — сказал он. — Человек, который изо всех сил стремился стать Рыцарем.
— Ты тоже не выживешь на этом поле боя.
Это было проклятие, исполненное пожелания Энкриду смерти.
Конечно, Энкрид этого вообще не слышал. Поэтому и не ответил.
Риварт рухнул, как тряпичная кукла. Он упал вперед, распластавшись на земле.
Багровая кровь хлынула из его тела и впиталась в землю.
Энкрид безразлично смотрел на это, размышляя:
«Кровь, земля, смерть».
Ему всё равно это не нравилось.
Хотя битва все еще продолжалась, вокруг Энкрида наступило затишье.
Отсутствовали ликующие возгласы победы и разочарование поражения.
Последствия боя между Энкридом и Ривартом были слишком ошеломляющими.
Старый командир королевской армии, наблюдавший за их схваткой издалека, сжал кулак и произнес:
— Вы когда-нибудь были свидетелями боя Рыцарей? То, что я только что видел, было хуже.
Командир пробормотал, и его адъютант едва заметно кивнул в знак согласия.
По телу командира пробежала дрожь. Пока он не сводил глаз с поля боя, раздался голос Энкрида:
— Эта война заканчивается здесь.
Его слова звучали так, будто он приказывал прекратить бой.
— Прекратите битву. Я положу конец этой проклятой войне, — снова сказал он.
Если им не понравится, они могут остановить его.
Разве было невозможно остановиться теперь, когда бой уже начался?
Если слова не сработают, заговорит сила.
А если кто-то будет подстрекать к продолжению битвы, просто дать им по носу.
Рагна, Рем, Джаксен и Аудин уже достигли той точки, когда могли остановить бой мастерством опытных Рыцарей.
— Что такое, ты хочешь, чтобы мы остановились сейчас? — спросил Рем, приближаясь, его голос прорезал напряжение.
Это был не только Рем.
— Итак, что мы делаем теперь? — Рагна тоже был здесь.
— Было неплохо, — добавил Джаксен.
Все трое прорубились сквозь своих противников. Они дошли до этого места, чувствуя трансформацию Риварта.
Рагна только что прорубил строй щитов, блокировавших ему путь, оттачивая при этом свои навыки.
Рем разрубил череп человека, орудовавшего двумя молотами, и разорвал пополам эльфийку.
Джаксен убил всех пятерых адъютантов, которые скрывались в разных местах.
У их противников никогда не было шанса.
Все трое могли бы присоединиться к бою с Энкридом, но не стали.
Они видели, как меч преображается прямо на их глазах. Всякий, кто не был бы этим поражен, солгал бы.
Вот почему они не вмешались.
Они понимали, что ситуация вот-вот изменится, и Воля Энкрида к победе была очевидна.
Рем, Рагна и Джаксен втайне восхищались им.
Теперь они знали, что не могут с ним шутить.
Несмотря на то, что Энкрид вмешался и приказал прекратить битву, бои не прекратились немедленно. Но постепенно конфликт вокруг него начал угасать.
— Скажите им, чтобы остановились, — глубоко вздохнул Энкрид. Не то чтобы он не устал.
Но он не хотел повторять сегодняшний день. Ему нужно было двигаться вперед.
Рем не мог не восхищаться таким лидером.
Он был абсурден, да, но его объявление о прекращении войны, его высокомерие, глубоко импонировали Рему.
Это было не хвастовство.
Это было заявление о решимости, о Воле.
Вот почему он нравился Рему.
— Любой, кто продолжит драться, умрёт от моего топора! Всем стоять! — крикнул Рем.
Энкрид показал нечто неистовое, но Рем тоже метался, как Безумец.
Ему было все равно, союзники это или враги; он раздавил бы любого.
Безумие Рема было очевидно. Его глаза блестели, и его окровавленный топор привлекал всеобщее внимание.
Естественно, все остановились.
— Я приму любого, кто захочет драться, — Рагна также шагнул вперед.
Джаксен, как всегда стратег, бросил острый взгляд назад.
Он смотрел только на командиров.
Его глаза были полны намерения, как бы говоря: «Если вам нужно больше смертей, я выберу кого убить».
— Всем стоять! — крикнул один из командиров.
Командиры были в благоговении перед Энкридом.
— Отступаем! Отступаем!
— Довольно бессмысленных убийств.
Они все кричали, и Маркус подал сигнал с тыла.
Это было не отступление; это была временная остановка боя.
Бум! Бум!
Даже под командованием Графа не все были дураками. Они знали о присутствии Отряда Химер и уважали более широкие намерения Графа.
«Это правильно?»
Бой уже не походил на схватку ради победы, а скорее на битву насмерть. Те, кто чувствовал это, начали останавливать сражение.
— Стоп, всем назад и отступить!
Даже менестрель был бы потрясен тем, что произошло перед ним.
Бой прекратился.
Энкрид повернулся и пошел к горизонту. Поле боя замерло.
Небо было тусклым. Облака закрывали солнце, и полуденный свет казался бледным.
Даже в таком свете фигура Энкрида запечатлелась в памяти каждого.
За ним последовали Рем, Рагна и Джаксен.
Наконец, к ним присоединилась звероженщина Думбакел, появившаяся из ниоткуда.
Пока они двигались вперед, им навстречу вышел граф Молсан, вены на его лбу вздулись.
Были видны пятеро его стражников, вооруженных мечами, копьями и топорами.
Глядя на них, Энкрид не мог понять, был ли Риварт идиотом или настоящая проблема заключалась в Графе. От пятерых исходил отчетливый запах опасности.
— Эта женщина-леопард — настоящий эксперт, — сказал Граф, улыбаясь, хотя его лицо разрывалось между гневом и притворной ухмылкой, словно что-то шло не так, как ему хотелось.
— Мои навыки еще более дерзкие. Хочешь, покажу? — парировал Энкрид, и улыбка Графа померкла, сменившись странной, тревожной гримасой, обнажившей потемневшие зубы.
— Ты думаешь, Риварт — это всё, что у меня есть? — Граф сделал жест, его движения были нервирующими.
Было очевидно, что Эстер что-то сделала с ним.
По жесту Графа пятеро вооруженных стражников шагнули вперед.
Хруст.
Каждый из них рос, их мышцы скручивались, тела менялись, когда прорастала шерсть.
Их даже нельзя было назвать оборотнями. Казалось, будто части монстров были привиты к их человеческим телам, и мех сливался с мышцами.
И выглядело это так же.
— Отвратительно, — сказал Рем, положив топор на плечо.
Был ли Риварт законченным продуктом?
Эти пятеро были скорее бракованными версиями: их лица опухали, под кожей образовывались пузырьки воздуха.
Тем не менее, пятерых было более чем достаточно.
Энкрид оценил шансы. Он, вероятно, мог бы справиться с одним, но после этого он не был уверен, что сможет продолжать.
Он уже довел свое тело до предела в бою с Ривартом.
Но мысли об отступлении не было.
— Я закончу эту войну. — Это было объявление, заявление Воли.
Такова была Сила, которую он проецировал.
Энкрид сделал шаг вперед.
Пятеро стражников уставились на него багровыми глазами, готовясь нанести удар.
— Ты собираешься делать это один? — спросил Рем слева.
— Они мои, — сказал Рагна справа.
— Просто смотри, — добавил Джаксен, отступив на несколько шагов.
Думбакел стиснула зубы и встала рядом с Ремом.
Это было напряженное равновесие.
Граф посмотрел на них и сказал:
— Время на моей стороне.
Была ли это уловка, чтобы заставить их нервничать?
Ситуация превратилась в напряженное противостояние, воздух был густым от напряжения.
Если бы упал сухой лист, он мог бы разжечь огонь.
Хруст, хруст.
В этот напряженный момент позади Энкрида послышались смелые и размеренные шаги.
Ему не нужно было оборачиваться.
— Братья и сестры, пожалуйста, отойдите на минутку, — сказал голос.
Это было подкрепление.
Позади Энкрида стоял человек, большой, как медведь.
— Кто тут пристает к моему жениху?
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942622
Готово:
