Энкрид не знал об этом, но «Рыцари Алого Плаща» различали свои ранги с помощью характерных эмблем. Например, Рыцари носили королевский герб: три скрещенных меча и «Солнечный Зверь» – мифическое существо с круглой головой и пылающей гривой.
Младшие рыцари убирали один меч с эмблемы. Оруженосцы же, напротив, выставляли только один меч, чей дизайн менялся в зависимости от их испытаний и миссий.
Противник, с которым столкнулся Энкрид, носил эмблему меча рядом с «Солнечным Зверем» – знак оруженосцев, признанных за их мастерство, которым оставалось всего несколько испытаний до получения ранга младшего рыцаря.
Меч оруженосца был быстрым и точным, разил, словно орел, хватающий добычу. Однако Энкрид не стал утруждать себя анализом его техники или привычек. Вместо этого, он вывернул свой клинок в тот же миг, когда их мечи встретились.
Дзынь!
Выражение лица оруженосца резко изменилось. Сила, стоящая за клинком Энкрида, казалась непреодолимой, подобной мощи Гиганта. И это было неудивительно: меч Энкрида нёс в себе мощь «Сердца Зверя».
Лязг! Треск!
При столкновении клинок оруженосца был отброшен вверх, в то время как меч Энкрида продолжил свою заданную траекторию – прямой выпад вперед. Его цель: доспех на груди оруженосца.
Стук. Хруст. Хлюп.
Три разных звука слились в один, когда острие клинка Энкрида пробило доспех и вонзилось прямо в сердце. Без малейшего колебания Энкрид выдернул меч быстрее, чем нанес удар, и отступил ровно на один шаг.
Несмотря на хлынувшую из груди кровь, оруженосец горизонтально рубанул мечом по воздуху, где всего мгновение назад стоял Энкрид. Налитые кровью глаза уставились на Энкрида, после чего оруженосец рухнул на бок, откашливаясь ртом кровью.
— Гххк…
Его хватка ослабла, и тело безвольно сползло на пол. Взгляд несколько раз потух – наступила смерть.
«Почему?..»
Для умирающего оруженосца время, казалось, замедлилось. Мысли метались в голове – явление, частое перед смертью. Он отказывался принять реальность.
«Почему я проиграл?»
Кем был этот человек? Оруженосец не раз спарринговался с младшими рыцарями и даже держался на равных. Проиграть столь сокрушительно в одной единственной схватке казалось невозможным.
Внутри закипело сожаление.
«Был ли это неверный выбор?»
Теперь он понял, что никогда не должен был ввязываться в это. И все же, что изменилось бы, останься он в стороне? Обещание, которое он получил за участие, заключалось в улучшенной эмблеме – второй меч, добавленный на его герб.
Дело было не в мастерстве; его повышение до младшего рыцаря было гарантировано. Но сейчас всё это казалось тщетным. Разве он не следовал просто путем, наиболее вероятным для достижения победы?
«Я ошибся».
По мере приближения смерти сожаление смешивалось с ясностью.
«Это мой провал».
Он вспомнил, как впервые мечтал о «рыцарстве», как был признан за свой талант. Вкладывал ли он когда-нибудь свой меч в ножны ради Силы, богатства или славы?
Нет.
Он вспомнил свои слова:
— Я хочу придерживаться «рыцарства».
Его бывшие наставники, старшие товарищи и сослуживцы смеялись над его юношеским идеализмом.
— Какой же ты романтичный дурак.
— Если когда-нибудь станешь рыцарем, мы назовем тебя «Рыцарем Романтики».
— Какое нелепое имя.
— Ха-ха-ха! Ну, удачи тебе с этим.
Оруженосец когда-то стремился к идеалам «рыцарства», почерпнутым из поэзии и песен. Но где-то на этом пути он променял эти мечты на нечто иное: Силу, богатство, признание.
Стремление к чести исказилось, когда он стал воспринимать его как восхищение от других. Он мечтал изменить свою эмблему, заработать дополнительный меч. Но чего он по-настоящему искал?
Подобно тому, как увядает цветок или разбивается клинок, оборвалась и жизнь оруженосца. Он неподвижно лежал на полу.
Перед ним стоял человек, чье дыхание даже не сбилось, а с меча на испорченный пол капала кровь. Коридор был в беспорядке: повсюду разлетевшиеся щепки мебели, треснувшая дверь, пятна крови, тела и сломанные клинки.
Посреди этой бойни стоял темноволосый, голубоглазый мужчина.
Некоторые из присутствующих узнали его.
— Телохранитель из той эскортной группы… — пробормотал один из них и тут же умолк, когда взгляд Энкрида скользнул в его сторону.
«Он это слышал?»
Губы мужчины едва пошевелились, но Энкрид не обратил внимания ни на его шепот, ни на его мысли.
— Кто внутри? — спросил Энкрид.
Вопрос был прост, но оставшиеся солдаты ощутили на себе невыносимое давление. Увидев, как легко он убил оруженосца, они почувствовали, что само его присутствие излучает властность.
Восемь человек преграждали путь к двери. Командир сглотнул. Смогут ли они одолеть его, если все восемь атакуют одновременно?
«Ни единого шанса», — подумал он, и холодный пот выступил у него на лбу.
Энкрид шагнул вперед, его нога задела сломанные остатки деревянного щита. Едва заметное движение заставило одного солдата инстинктивно отпрянуть.
Остальные стиснули зубы, пытаясь удержать позицию. Энкрид поднял меч, продолжая наступление.
«Попробуете преградить путь, и я вас зарублю».
Чистая тяжесть его намерения проявилась, превратившись в Волю.
Один из солдат покрылся холодным потом и поспешно отступил в сторону. Этого было достаточно – больше никто не загораживал проход.
— Вы остаетесь, чтобы драться? — спросил Энкрид.
— Нет, — ответил командир, его голос был напряженным, но решительным. Сражение было самоубийством. Тот факт, что Энкрид не устроил немедленной бойни, уже был благословением.
Солдаты последовали примеру своего командира, молча отступая. Некоторые из них были наемниками и солдатами под началом Виконта Мернеса.
Они знали последствия своего ухода: им грозила казнь за оставление караульного помещения. Виконт Мернес строго относился к наградам и наказаниям, никогда не прощая провала.
Тем не менее они ушли. Присутствие перед ними было подавляющим. Они не могли победить.
Энкрид даже не оглянулся, осматривая преградившую путь дверь.
— Кто там? — спросил Энкрид, постучав кончиком меча по наполовину разрушенной двери.
Изнутри раздался резкий Щёлк., а затем влажный звук удара чего-то о землю.
— Ты?
Голос изнутри был знакомым – Мэттью, телохранитель с хлыстом.
«Как его там зовут?»
Память была туманна – один из побочных эффектов бесконечно повторяющихся дней. Даже его острый ум не мог полностью избежать разрушительного действия времени.
— Крыс?
Энкрид сделал предположение.
— …Кто это?
Звучало достаточно похоже.
— Дыня?
— …Ты это нарочно?
Даже в такой тяжелой ситуации он не мог удержаться.
Мэттью, молча негодуя, в глубине души спрашивал, почему его лорд доверяет такому человеку.
— Это Мэттью.
— Ах, точно. Мэттью.
— А что с теми, кто был снаружи?
— Они ушли.
— …Куда?
— Туда, куда им и следовало.
Энкрид не чувствовал себя обязанным защищать других дворян или кого-либо еще. У него не было в этом никакого интереса.
Он даже не помышлял об их убийстве. Маркус просил о помощи, а Кранг – о защите. Это Энкрид мог понять.
Поэтому он просто делал то, о чем его просили.
— Внутри?
— Входи.
Наконец, комод, блокировавший дверь, заскрежетал, когда его оттащили в сторону.
Внутри царил хаос.
Семь тел лежали разбросанными.
Рядом стоял Мэттью, половина лица которого была перевязана бинтами. Рядом с ним была другая воительница, сжимавшая длинный трезубец и внимательно, настороженно глядевшая вокруг.
Она носила кольчугу, которая прикрывала верхнюю часть тела, но оставляла открытым левое плечо – там, где доспех был разбит и порван.
По тому, как она держалась, можно было сказать, что она пережила крайне тяжелые обстоятельства.
Хотя ее движения выдавали дискомфорт, она сохраняла самообладание.
— Где?
— Вон там.
Повернув взгляд, Энкрид заметил Кранга, который высовывал голову из дыры в стене.
— Ты говорил, что мы должны доставить тебя в безопасное место, даже ценой нашей жизни, — резко сказал Мэттью, в его тоне звучал гнев.
— Куда бы я пошел, оставив вас? Если мне суждено здесь умереть, так тому и быть.
Кранг был спокоен, источая некое присутствие, которое говорило о многом даже в этот момент. Увидев Энкрида, Кранг помахал.
— Ты опоздал.
— Споткнулся о камень по пути, — Энкрид пожал плечами. Он умолчал о деталях – о том, что «камень» был рыжим, женского пола и членом «Рыцарей Алого Плаща».
Кранг начал вылезать из дыры. Казалось, она вела в какой-то аварийный проход, хотя Энкрид не мог не задаться вопросом, почему это была дыра, а не лестница.
Раздался слабый стук поднимающейся лестницы, когда Кранг выбрался полностью. Женщина с трезубцем продолжала следить за внешним пространством. Энкрид на мгновение задумался, кто она. Мэттью, вероятно, был не единственным охранником, которого подготовил Кранг – Кранг не был тем, кто оставит себя беззащитным.
«Он бы так просто не сдался».
Тем не менее, просьба о помощи означала, что ситуация была серьезной. Это значило, что Кранг считал присутствие Энкрида необходимым.
— Не думал, что ты попросишь о помощи, — признался Энкрид.
— Ты мой друг. Считай, что это возврат долга, — сказал Кранг, отряхиваясь.
Хотя Кранг и подготовился к непредвиденным обстоятельствам, время заставило его планы рухнуть. Если бы Энкрид не прибыл, он бы умер в осаде.
И все же, даже пройдя так близко к смерти, Кранг улыбался, не дрогнув.
— Ты мечтал стать королем. Так почему… — голос Мэттью был полон горечи и разочарования. Для него решения Кранга были непостижимы.
— Потому что я мечтал стать королем, — ответил Кранг.
Его слова обрели новую тяжесть, заставившую комнату замолчать.
Атмосфера изменилась, когда Кранг продолжил.
— Если я сбегу, чтобы спасти свою жизнь, каким королем я буду? Как я смогу сидеть на троне, не сумев защитить даже одного человека, о котором забочусь? Должен ли я сидеть там, набивая рот виноградом, очищенным слугами? Заткнись, Мэттью. Если я умру здесь, значит, моя судьба закончится здесь. Я сделал всё, что мог, подготовился, насколько это было возможно, и дошел до этой точки. Я не уйду только для того, чтобы потерять больше.
Энкрид ощутил, как по его спине пробежал холодок. Это были всего лишь слова…
Но они были не *просто* словами. Слова обретали Силу, когда были подкреплены действием, а Кранг показал, что готов действовать.
Жертвовать своей жизнью ради своих убеждений было для него естественно.
— Я дал обещание Королеве. Чтобы сдержать его, я должен поступить именно так, — Кранг улыбнулся Мэттью, смягчая свои слова.
— Так что перестань ворчать, ладно?
Последние его слова были такими же легкими, как слова друга, поддразнивающего другого.
Наконец, Энкрид понял, почему Кранг его вызвал.
Дело было в опасности? В кризисе?
Нет.
«Он отказывается бежать».
Он хотел бросить вызов своему страху и остаться верным своей мечте.
Энкрид увидел себя в Кранге. Хотя они не были похожи, и обстоятельства у них сильно отличались, он узнал это отчаянное стремление.
Это была борьба за то, чтобы сделать хотя бы один шаг вперед.
Кранг жил именно так.
Энкрид почувствовал, как в его сердце шевельнулось желание помочь.
В этом и заключался талант Кранга: вдохновлять других на действие.
— Кто-то идет, — сказала женщина с трезубцем, снова двигаясь, чтобы забаррикадировать дверь.
— Сколько? — спросил Мэттью.
— Один.
Комнату наполнил скрежещущий звук стиснутых Мэттью зубов.
— Это наихудший сценарий, не так ли? — легко спросил Кранг.
Мэттью упоминал об этом ранее: одиночный враг был гораздо опаснее орды.
— Время испытать удачу, — сказал Кранг.
Энкрид усмехнулся и ответил без колебаний:
— Я буду твоей удачей.
Кранг повернулся, чтобы взглянуть на него, но Энкрид не стал ждать ответа.
— Оставь, — сказал он Мэттью, который пытался заблокировать дверь мебелью.
Баррикады хорошо работали против больших групп, но против опытного одиночки они были бессмысленными.
Отворяя дверь, Энкрид шагнул наружу.
Там стоял мужчина.
Для Энкрида они уже встречались. Но для этого мужчины встреча была первой.
Левая бровь мужчины дернулась, когда он увидел Энкрида.
— Ты убил Аишу?
— Уложил ее спать, — ответил Энкрид. Его колыбельные состояли из ударов кулаками и ногами.
Мужчина на мгновение заколебался, прежде чем рвануть вперед, выхватив меч.
Дзиньк. Клинок сверкнул, опускаясь, идеально рассчитав время для атаки.
Энкрид успел среагировать, выхватив свой гладиус, чтобы отразить удар.
Лязг!
Сила удара сотрясла его запястье, едва не сломав его.
Финты и точность мужчины были неумолимы, шаги, вопросы и удары слились в единый непрерывный натиск.
И в этот момент Энкрид кое-что осознал.
«Он сильнее Аиши».
«Возможно, даже наравне с Ремом».
Прежде чем он успел оправиться, мужчина вытащил второй меч и бросил его вперед.
Щёлк!
Хлыст из витой звериной кожи пролетел между ними, перехватив удар.
Это была работа Мэттью.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942595
Готово:
