Лодочник продолжил:
— Ты должен убить её своими руками, чтобы это закончилось.
Это означало, что стена не рухнет, пока не будет убита Аиша.
— Правда? — бессознательно переспросил Энкрид.
— Я дал тебе ключ к разгадке с самого начала.
Услышав слова капитана, Энкрид на мгновение прикрыл глаза, погружаясь в размышления.
«Что случилось с Аишей за коридором?»
«Она, должно быть, умерла. Вероятно. Это лишь догадка, но ощущение почти полной уверенности. Если так, то, возможно, сама смерть Аиши и послужила спусковым крючком для сегодняшнего повторения?»
Энкрид вспомнил смерть Аиши в тот самый, первый «сегодняшний» день.
— Верно, — ответил лодочник, словно прочитав его мысли.
Энкрид инстинктивно чувствовал, что в словах лодочника не было ни единой лжи. С самого начала тот ни разу не обманул его. Он говорил всё как есть, просто Энкрид не воспринял это прямо.
— Убей её. И тогда ты пройдешь.
С этими словами его зрение затуманилось.
Сквозь меркнущий взор вновь раздался голос капитана:
— Насладись и этим.
Это был голос, полный предвкушения.
Энкрид открыл глаза. Наступил новый «сегодня».
«Должен ли я убить её?» Об этом, по словам лодочника, была «стена» – преодолеть её можно было, только убив её.
Было предрассветное время. Энкрид двигался как обычно. Он вышел на улицу, чтобы размять тело. «Техника изоляции». Пока он занимался, его мысли блуждали. Когда тело в движении, разум часто работает лучше.
«Должен ли я убить её?» — этот вопрос всё не уходил из головы.
Энкрид никак не мог сосредоточиться. Он понимал это, но ничего не мог поделать.
«Почему?» — спросил он себя. Ответ казался близким, но ускользал. Время, потраченное на размышления, затягивалось.
Подошёл Эндрю и что-то сказал, но Энкрид кратко ответил и продолжил свои монотонные движения.
Этот день начался с того, что его разум был омрачён отвлечениями.
Он встретил констебля и снова повторил то, что делал бессчетное число раз в предыдущих «сегодняшних» днях.
— Ах ты, мерзавец!
«Убей её, и ты пройдешь». Ответ был ясен. Решение просто. Он уже убивал многих своими руками. В эпоху хаоса убийство едва ли можно было назвать преступлением. Аиша стояла у него на пути. Она была младшим рыцарем и, должно быть, знала, что поединок может привести к смерти. Вероятно, она была к этому готова. Значит, он должен просто убить её.
«Убей её. И тогда ты пройдешь», — снова эхом отозвался голос в его голове.
Когда он столкнулся с Аишей, такая возможность больше не представилась. Слишком много отвлекающих факторов затуманило его разум. Он не мог одолеть её одним только мастерством.
— Ты выдыхаешься. Если не хочешь драться, уходи.
Младший рыцарь, вероятно, использовал бы фрагменты Воли. Это было частью их Силы воли. Те, чей разум обременён сложностями, часто владеют хаотичными мечами. Аиша указала на это.
— Я этого не хочу, — немедленно ответила она на упрек и снова вытащила меч. Она использовала технику для защиты и рефлекторно взмахнула клинком. Так прошел один «сегодняшний» день.
В этот день Энкрид не смог убить Аишу, но и Аиша не смогла убить Энкрида. Этот день казался бессмысленным. Чувство вины из-за напрасно потраченного времени и всё прочее переполнило его грудь. Впервые это был не день борьбы и метаний, а день, когда он сдался привычному ходу вещей.
Затем кто-то, казалось, ударил его по затылку. Нет, его действительно ударили.
Бах!
— ...Что это такое? Я думаю, необходимо объяснение, — спросил Энкрид, всё ещё находясь в том же положении, с наклоненной вперед шеей.
— Похоже, тебе в голову подсадили проклятие. Такие проклятия — моя фирменная фишка и божественность моей ладони, — сказал Рем, держа ладонь вверх. Солнечный свет падал на его руку.
— Да будет благословенна божественность, что покоится в моей ладони.
Он вёл себя как Безумец, вытворяющий нечто сумасшедшее.
— ...Да почему он вообще живёт? — редко подал голос Джаксен.
— Попробуй, если хочешь сдохнуть, — Рагна лично дал понять Рему, что с радостью его прикончит.
— Заткнись, если ничего не знаешь, — огрызнулся Рем. Увидев это, Энкрид подумал:
«Было бы проще, если бы меня попросили убить Рема вместо Аиши? Конечно, Рем не позволит себя просто так убить. Впрочем, если бы попросили убить Рема, он бы даже не стал задумываться...»
Его разум поразила молния. Шок от удара сотряс череп и мозг.
— Проклятие? — вот единственное слово, которое он пробормотал.
— Брось свои бесполезные мысли, — Рем ткнул себя указательным пальцем в голову.
— Зачем всё усложнять?
Ах. Из него вырвался вздох осознания.
Почему он чувствовал себя виноватым за то, что потратил этот день впустую? Почему не смог прожить его на полную? Это было так, словно его руки и ноги скованы кандалами. Эти кандалы начались со слов лодочника: «Убей её, и ты пройдешь».
Ему не нравилось это утверждение. Его сердце не отзывалось. Он знал, что должен убить её, но не хотел. Он не хотел этого делать, поэтому его сердце не поддавалось.
Эта стена — не то, что нужно преодолевать, убивая Аишу. Он принял решение.
С этой мыслью Энкрид открыл рот, произнося слова с искренностью и решимостью:
— Я не хочу.
Это были всего лишь четыре слова. Их даже не обязательно было произносить. Но в этих словах была истина. Если слова могут обладать силой, то только потому, что они произнесены человеком, подтвердившим их действием. Весь «сегодняшний» день Энкрида, всё, что он пережил, придало его словам мощь.
И возник резонанс. Слова, произнесенные от цельного сердца, распространились за пределы его груди, достигнув сердец окружающих.
Рем почесал голову пальцем, которым только что стучал по ней, и сказал:
— Тогда просто продолжай.
Что можно было сказать, чтобы остановить его после того, как он произнес это с такой убежденностью? В мире нет идеальных людей. Даже у лидера должны быть такие моменты.
— Да. Я не хочу, — широко улыбаясь, сказал Энкрид.
— Я понимаю.
— Я не хочу, — он улыбнулся и посмотрел Рему прямо в глаза.
— Ах, ладно. Я понял.
— Нет.
— Нет? Я же сказал, что понял?
— Нет.
— Я понял, я был неправ. Я отпущу это.
Рем легонько стукнул Энкрида по затылку. Энкрид взглянул на него и сказал:
— Нет.
— Чёрт! — и потом он засмеялся.
Это было направлено не на него. И это не имело значения. Повторится ли этот день или нет, кому какое дело до недопонимания Рема? Он из тех, кто скоро забудет.
Снова повторение. Он выдержал, как и прежде. На этот раз была возможность убить Аишу, но он отпустил её.
Лодочник снова появился во сне и заговорил:
— Ты, должно быть, говоришь со мной.
Энкрид кивнул.
— Тогда ты останешься заперт в этом «сегодня». Ты этого хочешь? Отказаться от своей мечты только ради спасения одного человека, лишь потому, что судьба свела вас вместе?
Лодочник говорил о мечтах. Его слова были остры, как лезвие, удар, нацеленный прямо в сердце. Но сердце Энкрида было защищено Сердечной Броней Лягушки, и клинок остановился.
— Тебе следует просто полностью подчинить их и уйти.
— Что?
Мечтой Энкрида была мечта Рыцаря. Рыцаря с устаревшими идеалами. О рыцарях он узнал из поэм и песен.
Это был его стандарт. Его добродетель. Его вера. Клятва защищать слабых и своих товарищей. Разве он не говорил этого и маркизу?
— Я пришел, чтобы уменьшить число чудовищ и зверей. Я пришел, чтобы защитить тех, кто дорожит своим народом. Я пришел, чтобы наказать тех, кто угнетает других силой. Я пришел, чтобы защитить слабых и сохранить мечты тех, у кого есть надежда.
У Аиши были свои причины. Он смутно ощущал это за бесчисленное количество повторений «сегодня».
— Я подчиню её, не убивая.
— Ты думаешь, это возможно?
— А что тут невозможного?
Энкрид говорил глазами, и лодочник больше ничего не сказал.
Снова он закрыл глаза и открыл их. Это было то же самое «сегодня», но его мышление изменилось. Точнее будет сказать, что у него появилась новая цель. Он не собирался убивать Аишу; он собирался подчинить её. Вот что он решил. Убивать — это то, чего он не хотел.
Этот безумный мерзавец. Эхо лодочника снова раздалось, но на этот раз Энкрид проигнорировал его.
Таким образом, он встретил ещё один день, который начался с констебля и закончился Аишей.
Так прошло двести сорок повторений «сегодняшнего» дня.
— Что? — отреагировала Аиша на только что сказанное.
— Почему ты преграждаешь мне путь? Вот о чём я спрашиваю.
С самого начала было ощущение неправильности. Здесь ли Аиша, потому что сама этого хотела?
«Пятьдесят на пятьдесят».
Если бы она действительно обратилась против него, он мог бы просто наблюдать, как она его убивает. Но она этого не сделала. Она снова преградила ему путь. Она сказала, что ей не нужно его убивать, но рисковала ради этого своей жизнью.
Перед смертью она даже упомянула своего младшего брата или сестру. Он это помнил.
Более того, он чувствовал это всякий раз, когда они скрещивали мечи. То, что он видел, слышал и оценивал, повторяя этот день. Энкрид смешивал всё это в уме. Процесс распутывания и организации спутанных мыслей продолжался безмолвно.
Как всегда говорил Крайс, в сфере интуиции и инстинкта Энкрид обладал врождённым даром.
— Твоего младшего брата или сестру взяли в заложники?
Рука Аиши дёрнулась. Он хорошо знал: такая, как она, Рыцарь, с которой он уже сражался, не может быть потрясена парой слов или провокаций. Тем не менее, её реакция была необычной. Её младший брат или сестра, должно быть, имели для неё огромное значение.
Прежде чем он успел закончить, из тела Аиши хлынул убийственный замысел, похожий на тот, что она демонстрировала ранее. Он был гуще и сильнее, чем прежде. Её давление ощущалось физически и вызывало ощущение тяжести.
Естественно, Воля Энкрида, отвергая это давление, активировалась.
Он выпрямился, стряхнул с себя давление и уставился на неё.
Аура Аиши немного ослабла, хотя её интенсивность сохранилась.
Это был уже не смертоносный замысел, а боевой дух, готовый к схватке.
— Да, полагаю, ты не из тех парней, что связываются с подобными людьми. Как ты догадался?
— Инстинкт.
— ...Понимаю. По крайней мере, голова у тебя работает хорошо.
Аиша вспомнила, как, останавливаясь в особняке Эндрю, сама говорила о своём младшем брате или сестре.
Это и послужило основой для его умозаключения. Конечно, поскольку «сегодняшний» день повторялся, он узнал это относительно легко. Аиша не могла этого знать.
— Половина дела в этом, — продолжила Аиша. Энкрид тоже не думал, что она здесь исключительно из-за заложника. Вероятно, у нее были и другие варианты. Но какова же её причина, чтобы преграждать ему путь?
— Какова другая половина?
Аиша заколебалась, немного подумала, затем выдохнула и произнесла:
— Если не хочешь умереть, уходи. Это всё, что я могу сказать.
Это было сказано сдержанным, жёстким тоном, отбрасывающим всякую живую энергию.
— Почему? Если я не уйду, то просто умру? — Это была ещё одна догадка, и он снова оказался прав.
— Ты что, научился телепатии? Это было бы неприятно.
— Вовсе нет.
Это было просто потому, что, повторяя этот день, он знал: за Аишей стоит кто-то, кто может разорвать её связь. Её мастерство? Вероятно, на уровне Рема или Рагны. Иначе, несмотря на усталость, Аишу не смогли бы так легко захватить. Вероятно, поэтому она и продолжала умирать. Теперь его задача состояла в том, чтобы достичь этой точки.
Энкрид крепче сжал меч. Взгляд Аиши на мгновение дрогнул, когда она это заметила.
— Просто уйди. Половина этого — мольба.
«Снова половина?» — подумал Энкрид, глядя ей прямо в глаза, и спросил:
— А другая половина?
— Это угроза.
Энкрид кивнул.
— Я уважаю твое решение, Аиша, младший рыцарь.
Он говорил искренне. Это всегда было подлинным чувством. Поскольку он уважал её решение, он уважал его полностью.
Но Энкрид решил пойти дальше.
— Даже если я тебя отпущу, ты всё равно умрёшь.
Давление Аиши усилилось, но Энкрид не обращал внимания. Вместо этого он глубоко вздохнул, поправил пояс с мечом и изменил стойку, запоминая каждую деталь своего окружения.
Он повторял этот день уже более трехсот раз. Большую часть времени он мог вспомнить расположение всего, просто взглянув. Декоративный меч, висящий рядом, расположение окна, ваза — он помнил всё.
— Ты не сможешь меня остановить, — заявил Энкрид, полностью готовый к бою.
Даже если не сегодня, в следующей итерации «сегодняшнего» дня он преодолеет это.
Память Аиши содержала лишь образ Энкрида, чье остриё меча она не могла превзойти.
— Докажи, — улыбка появилась на её лице прежде, чем она это осознала. Уверенность, которую он излучал, его непоколебимая стойка — всё это пленяло.
Стать младшим рыцарем означало жить с подобной решимостью.
Более того, Энкрид разжигал пыл в каждом, кто находился рядом. Естественно, это повлияло и на Аишу. Она не хотела его смерти, поэтому не отпустит его и не убьёт.
Она вытянула свой меч, нацеливая острие прямо на него.
Если она не сможет превзойти его, битва даже не начнется. Аиша бессознательно почувствовала предвкушение.
Возможно, впервые она подумала: «А вдруг он превзойдёт моё мастерство?»
Его аура была настолько переполнена уверенностью, что, возможно, она почувствовала эту убеждённость? Во время их спарринга она видела проблески этого, но почему сейчас она ощущала это так сильно? Она не знала.
Это была просто её интуиция как младшего рыцаря.
Она сосредоточилась сильнее, чем когда-либо, собирая свою Волю, отказалась от давления отступления и сосредоточилась исключительно на острие своего меча.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942592
Готово:
