— Неважно.
Таков был ответ на вопрос, как он себя чувствует. Лежа на кровати, Грэм едва поднял голову, чтобы взглянуть на Энкрида.
Грэм получил глубокое ножевое ранение в спину и почти не мог двигаться. По сути, регулярная армия Пограничья лишилась командира. Предстояло сражаться без лорда, без командира батальона и без общего командующего.
— Вы справитесь без меня, — пробормотал Грэм.
Один из двух адъютантов едва не кивнул в знак согласия, но вовремя спохватился. Зато второй даже не потрудился скрыть свою реакцию и кивнул совершенно открыто.
— Смотрите-ка – он кивает! — прорычал Грэм.
— Нет-нет! Я не это имел в виду! — когда Грэм огрызнулся, кивавший адъютант быстро превратил свой кивок в лихорадочное отрицание.
Наблюдая за разворачивающейся драмой, Энкрид буднично спросил:
— Значит, я принимаю командование?
— А кто еще? — ответил Грэм с нескрываемой покорностью.
В этот момент Грэма осенило. «Они называют меня лордом, но так ли это на самом деле?» Настоящим героем города был не он. Человек перед ним убивал вражеских командиров и командовал отрядом Безумцев, при этом являясь тем, кто спас бы ребенка посреди хаоса.
«Хотя это было бессмысленно...»
Именно это качество делало Энкрида надежным. Ему можно было доверять. Грэм понял, что у него нет никаких претензий. Если бы Энкрид сказал: «Отдай мне титул лорда», Грэм уступил бы его без колебаний. Не то чтобы Энкрид когда-нибудь произнес такое – такие мысли были лишь шепотом в его голове.
И все же, когда его называли «лордом», это звучало пусто. Это было странно. Грэм не мог заставить себя испытывать хоть какую-то зависть к человеку, стоящему перед ним.
Может быть, это потому, что он видел, как Энкрид поднялся из низов. Или потому, что он знал, как усердно этот человек тренируется даже сейчас, доводя руки до мозолей. Улучшенные навыки Энкрида были неоспоримы, но он все равно истязал свое тело неустанными усилиями.
«Завидовать ему, — подумал Грэм, — значило бы признать, что я сам – ничтожество». Возможно, это и был ответ: он не хотел становиться ничтожеством.
Грэм пришел к такому выводу, но один вопрос все еще не давал ему покоя.
— Почему ты спас того ребенка?
Это было опасно. Это было бессмысленно. Среди вспышек и взрывов всего одна оплошность стоила бы ему жизни. И все же этот человек перекатился через поле боя, заслонив ребенка своим телом, и даже получил ожоги на спине и плечах.
Почему? Ради единственного ребенка? Жизнь которого могла оборваться от стрелы или простого бездействия?
Энкрид не колебался, прежде чем ответить:
— Потому что я так захотел.
Это был такой простой ответ, и эта небрежность поразила Грэма сильнее всего остального. Этот человек действительно был выдающимся Безумцем.
Почувствовав себя задетым, Грэм решил поддразнить его:
— Прояви немного уважения к своему командиру, капитан. Что дальше, будешь вести себя, как Рем?
— Это оскорбление. Ты вызываешь меня на дуэль?
— Говорить, что ты ведешь себя, как Рем, это оскорбление?
— Да.
— Победи и вернись живым. Когда это случится, я лично возглавлю парад, чтобы поприветствовать тебя.
— Что, старик будет меня встречать? Не то чтобы я этого ждал, — ответил Энкрид таким тоном, будто искренне не понимал привлекательности этой идеи. Один из невезучих адъютантов кивнул в знак согласия, чем навлек на себя гнев Грэма.
— Почему ты с ним соглашаешься? Вон отсюда!
Грэм отпустил и Энкрида, и адъютанта; беспокойство за город тяжело давило на его плечи. Тем не менее, глядя, как Энкрид уходит, Грэм чувствовал в нем глубокую ответственность, которой он восхищался.
Когда Энкрид вышел на улицу, снегопад ослабевал. Силы Аспена не будут ждать вечно, а значит, скоро настанет время действовать. Роль отряда «Зелёная Жемчужина» в качестве подкрепления вот-вот должна была пройти проверку.
— Если бы такие бестолковые подчиненные, как ты, могли соображать так же быстро, как проясняется погода, — пробормотал Энкрид адъютанту, идущему рядом.
Бестолковость адъютанта была поразительна. Он даже не понял, что снегопад дал им драгоценное время для отдыха.
«Как этот парень вообще стал адъютантом?»
— Пожалуй, мне нужно научить тебя подмечать детали, — сказал Энкрид, качая головой, пока они шли дальше.
Энкрид дал ему несколько точных советов, прежде чем вернуться.
Он повидал мать спасенного ребенка, а также раненых наемников в городе. Наемники остановились в городской гостинице. Некоторые пообещали присоединиться к кампании, другие предпочли остаться наемниками. Среди них были и любопытные личности – в том числе Эдин Молсан.
— Остерегайся моего отца, — резко сказал Молсан при встрече.
— Ты понимаешь, что это, по сути, равносильно тому, что ты просишь меня остерегаться тебя? — ответил Энкрид.
— Это совет, а не предупреждение.
— Понял.
Энкрид легко отмахнулся. Так ли уж важен сейчас граф Молсан? Вовсе нет.
Порядок приоритетов был ясен. Непосредственный противник – Аспен. Силы Аспена, прибывшие, готовые к полномасштабному бою.
— Не забывай мои слова, — твердо повторил Молсан.
Энкрид ухмыльнулся в ответ:
— Как тебя зовут еще раз?
— ...Ты опять забыл?
Прежде чем Молсан успел взорваться от досады, Энкрид поспешно направился обратно в казармы.
— Есть еда? Ты ведь знаешь, что раненым нужно хорошо питаться, чтобы восстановиться, верно? — поприветствовал его Рем, когда Энкрид вошел, выглядя как голодный птенец, ожидающий, чтобы его накормила наседка. Аппетит у него был неуемный.
По совпадению, Энкрид только что вернулся из обхода деревни. Он выходил, чтобы восстановиться, а также проверить наемников, которые решили остаться и сражаться.
В его руках были хлеб, мармелад и вяленое мясо со специями.
— Ешь. По крайней мере, если умрешь, цвет лица будет приличным.
— А, это западная шутка, да? Ты на удивление эрудирован, — усмехнулся Рем, засовывая хлеб в рот.
Наблюдая, как он ест, Энкрид вспомнил о Гильпине, с которым он столкнулся незадолго до возвращения с рынка.
Этот парень казался... странным.
Гильпин прямо сказал ему при встрече:
— К нам проникло несколько шпионов, и некоторых из них мы потеряли.
— Я обеспечу более строгое наблюдение, — добавил он, и решимость была видна в стиснутых зубах.
Энкрид не ответил, но обнаружил, что задается вопросом: «Почему они должны заниматься поимкой шпионов? Разве это не работа городской стражи?»
А может, и нет. Казалось, это вполне логично.
В любом случае, решимость Гильпина горела яростно, словно он исполнял некое божественное призвание.
Хотя на самом деле, скорее всего, им двигали приказы Крайса, а не какая-то божественная цель.
— Конечно, — беспечно ответил Энкрид.
— Мейллун охотится за любым, кто утверждает, что хорошо владеет клинком. Мы расширяем гильдию и стремимся полностью взять под контроль ночную жизнь города.
Неизвестно Энкриду, но Гильпин тоже был свидетелем битвы. Он наблюдал за всем, уделяя особое внимание Энкриду.
Он знал, что Энкрид — исключительная личность, но на этот раз в нем было что-то другое.
Он возглавлял атаку, прямо встречал клинки и сражался с вражеским командиром. Все это впечатляло, но что оставило самый глубокий след в сознании Гильпина, так это момент, когда Энкрид перекатился по грязи, чтобы заслонить ребенка.
В течение нескольких дней эта сцена не выходила у Гильпина из головы.
«Была ли хоть какая-то причина спасать ребенка?»
Нет, не было. И все же Энкрид сделал это. Похищение ребенка стало следствием провала Гильпина. Несмотря на помощь Мейллуна, Лягуха, шпионы ускользнули.
«Я провалился».
В тот день Гильпин так стиснул челюсти, что у него пошла кровь из десен.
Столетие назад жил человек, который в одиночку объединил воровские гильдии.
Он был не просто вором, а благородным разбойником, который поставил своей миссией помощь бедным и обездоленным.
Зная с детства только воровство, он поднялся на вершину этого мира.
Единственный «Мастер-Разбойник» на континенте.
Менестрель, который воспевал романтику ночи.
Император переулков, Кивзелас.
В детстве Гильпин мечтал быть защитником ночи.
«Защитник Ночи» – это концепция, созданная Кивзеласом: тот, кто обеспечивает покой другим, оберегая тени.
Глядя на улыбки окружающих, Гильпин думал, что становится кем-то большим, чем просто вором.
Он верил, что вносит вклад в безопасность города, где родился и вырос.
«Это мой город».
«Защитить его. Если не я, то кто?»
Он не смог спасти ребенка. Он позволил нескольким шпионам сбежать.
Никто не винил его – даже мать ребенка. И все же Гильпин винил себя.
«Это моя вина».
Пусть над ним смеются за то, что он жалкий вор, осмелившийся говорить о долге, но...
«Если все, что я делаю, это мечтаю...»
Гильпин хотел вернуть детскую мечту, которую почти потерял.
И как раз в тот момент, когда она была готова полностью разбиться, Энкрид спас ребенка.
Гильпин видел благодарность матери.
В этот момент Гильпин осознал нечто необыкновенное в человеке, стоявшем перед ним.
Дело было не в мастерстве владения мечом.
«Был ли Кивзелас таким же?»
У Энкрида было другое сердце, уникальная решимость. Гильпин это видел.
«Почему он это сделал?»
Когда Гильпин спросил Крайса, ответ, который он получил, был шедевром.
— Вероятно, потому, что это бесило. Действия вражеского командира были отвратительны, поэтому спасение ребенка, должно быть, казалось ему плевком в лицо противнику.
«Действительно ли причина в этом?»
Нет. Дело было в спасении людей. Спасая их, он сохранял город.
То, что сделал Энкрид, хотя и непреднамеренно, полностью покорило сердце стареющего вора.
Гильпин принял новое решение.
«Даже если это будет стоить мне жизни...»
Он будет защищать ночную жизнь города, и если понадобится, возьмет на себя роль устранения даже самых мелких препятствий на пути этого человека.
Хотя Крайс заботился о Гильпине и приютил его, преданность того полностью переместилась в другое русло. Даже позже, когда Крайс узнал о намерениях и мыслях Гильпина, ничего не изменилось.
— Делай, как хочешь. — Таково было отношение Крайса – спокойное и безразличное.
Пока работа выполнялась, это не имело значения. Если уж на то пошло, Крайс ценил то, что знал обо всем заранее.
По крайней мере, это означало, что ему не нанесут удар в спину в самый неподходящий момент.
Разумеется, Энкрид обо всем этом не догадывался.
Он просто находил удовольствие в том, чтобы быть свидетелем чьей-то страсти и энтузиазма.
— Я болею за тебя.
— Даже если речь идет просто об уборке мелких камней с дороги.
Энкрид не мог до конца понять следующие слова, но истолковал их как обязательство поддерживать чистоту в городских переулках.
За такой короткий визит в город многое произошло, и он встретил довольно много людей.
Даже Грэма он успел повидать по пути.
Закончив это краткое размышление, Энкрид перевел взгляд на Данбакель, скула которой заметно распухла. Было очевидно, что ее ударили.
— Если снег прекратится, мы выдвигаемся. Какой смысл делать ее бесполезной раньше времени? — отчитал Энкрид. Она была ключевой частью их боевой силы.
— Это заживет через полдня. Разве я похож на того, кто бьет бездумно и необдуманно?
Энкрид чуть не кивнул, но сдержался. Он не мог позволить себе вести себя, как бестактный подчиненный ранее.
— Сейчас у нее челюсть выглядит немного смещенной.
— Кажется, и глаз у нее тоже травмирован.
Игнорируя это и двигаясь дальше, он заметил Крайса, сидящего у огня с ошеломленным видом, его лицо выглядело свежим после долгого отдыха.
Хотя внешне он казался бездельником, было очевидно, что его мозг напряженно работает.
По крайней мере, в это Энкриду хотелось верить, наблюдая за ним.
«Чмок».
Крайс на мгновение пустил слюну, но быстро вытер ее.
— Ах, я задремал.
Значит, он действительно просто бездельничал.
Энкрид на мгновение задумался о том, чтобы стукнуть его по затылку.
В этот момент Крайс потянулся и встал.
— Ты здесь?
— Да.
— Я тут думал.
— О чем думал?
«Надо ли начать с подзатыльника, если Крайс скажет что-то бессмысленное?»
Не подозревая об этих мыслях, Крайс продолжил своим обычным тоном.
— Аспенские ублюдки, должно быть, устроили ловушку.
Сильный снегопад постепенно ослабел, и Крайс использовал это время для размышлений.
— Если бы они напали с тыла...
Это был бы тяжелый бой, но, по крайней мере, такого сражения они ожидали. Аспен должен был использовать свои преимущества и начать атаку.
Но они этого не сделали.
Зимние битвы и так были изнурительными, так зачем тянуть время?
Аспен ждал, вместо того чтобы наступать.
Даже сейчас, когда снег ослабевал, засады не было. Только сейчас они, похоже, готовились двинуть свои силы.
Казалось, они ждали, пока закончится битва здесь.
Это глубоко тревожило. Что-то было не так. Это было ужасно, зловеще неправильно. Тревога снова нарастала.
— На моем месте я бы нанес удар.
Нет ничего проще, чем устроить засаду на кого-то посреди битвы. Но Аспен этого не сделал.
Что-то происходило. Что-то непредсказуемое. И это означало худший сценарий.
После долгих размышлений Крайс пришел к выводу.
— С ними будет сложнее иметь дело, чем с альянсом «Чёрного Клинка» и культистов. Они могут даже скрывать где-то Рыцаря. И даже если они это сделают, неясно, получим ли мы поддержку уровня Рыцаря с нашей стороны. Они также могут перенаправить часть своих сил для прямого удара по городу.
— И что ты этим хочешь сказать?
— Они пойдут на все.
— А наш ответ?
Спросил Энкрид, и Крайс ответил. Несмотря на спокойный тон, разговор у костра напоминал диалог между полевым командиром и его солдатами.
Да и почему бы нет?
Грэм был выведен из строя убийцей и передал все полномочия Энкриду.
Свет костра отбрасывал красноватый отблеск на лицо Крайса.
— Много ли ты знаешь о командире батальона, расквартированном в «Зелёной Жемчужине»?
Энкрид покачал головой. Он никогда не встречал этого человека, но слышал слухи – эгоистичный оппортунист, который готов на все ради личной выгоды.
Хорош в логистике и строительстве укреплений, но не умелый боец.
Не слишком обнадеживающе.
— В худшем случае мы столкнемся с магическим трюком, который удвоит количество наших врагов.
При упоминании магии Эстер фыркнула со стороны.
— «Хм».
Сегодня она была в человеческом обличье.
Пока они говорили, снег полностью прекратился.
Пришло время реорганизоваться и выступать.
Их тела восстановились наполовину.
Без Грэма Энкриду придется взять на себя роль общего командующего.
— Это потребует проверки.
Кому сейчас верен батальон «Зелёной Жемчужины»?
Неужели Аспен тянул все это время, потому что они уже были на их стороне?
Это было правдоподобное подозрение. Нет, это был вопрос, который они обязаны были задать.
— Начнем с выступления.
Короткая передышка грез прошла.
После того как они прикончили нескольких волков, пришло время столкнуться с тигром, таящимся позади.
Подготовка, затем наступление.
Даже когда они проверили частокол и сторожевые башни вокруг «Зелёной Жемчужины» и вошли внутрь, напряжение оставалось высоким.
А затем, полностью вооруженный, командир батальона «Зелёной Жемчужины» поприветствовал Энкрида.
В тот момент, когда его лицо исказилось, Крайс почувствовал, что его худшие опасения становятся реальностью.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942467
Готово:
