Энкрид остановился и поднял голову. Над ним простиралось тёмное небо, затянутое мрачными тучами.
«Чувствую, что-то вот-вот рухнет».
В который раз уже прошёл этот день?
Всё было иначе, чем прежде. Раньше, сколько бы раз он ни переживал одно и то же, он всегда мог понять, какой по счёту сейчас день. Каждый раз он запоминал этот день по-разному. Но на этот раз всё изменилось.
Почему всё изменилось? Почему он воспринимал происходящее иначе?
«Потому что моё поле зрения сузилось».
Ему казалось, что он может справиться лишь с тем, что находится прямо перед ним, и двигаться дальше. Как всякий человек, Энкрид становился нетерпеливым.
Это нетерпение поглотило его поле зрения. Оно мешало ему адекватно оценить ситуацию. Он ощущал себя скаковой лошадью.
Боковое зрение было перекрыто, заставляя его бежать только в одном направлении. Кто это сделал? Ситуация. И лодочник добавил в неё свой привкус.
«Меня обвели вокруг пальца?» Или он всё же научился?
Он научился. Из всего можно извлечь урок.
Энкрид почувствовал ветер и вдохнул запах поля боя, который не выветривался уже два дня, глядя в тёмное небо. Всё не заканчивалось лишь зрением, слухом и осязанием.
Энкрид забыл о взглядах окружающих. На мгновение он забыл даже, где находится. Он отбросил текущую ситуацию. А затем начал размышлять.
Он размышлял о прошедшем дне, который переживал снова и снова.
Это был новый опыт даже для Энкрида. Хотя шаги ребёнка были медленными, времени прошло совсем немного. За этот короткий промежуток размышления начались и закончились.
«Слова лодочника были лишь частью проблемы». Но его собственная ошибка, заключавшаяся в чрезмерном фокусировании на чём-то одном, была куда значительнее.
«Сосредоточение на одной точке тоже размывает зрение».
Поведение Энкрида вызывало вопросы у всех, кто находился вокруг. Достаточно странно было уже то, что он вышел вперёд только потому, что к нему бежал какой-то ребёнок. Ещё более странным казалось, что он вышел один, словно навстречу этому ребёнку.
А потом он даже не приблизился к нему. Он просто стоял неподвижно. Вот это было самым невероятным. Эта череда абсурдных действий повергла всех в замешательство.
— Чёрт, что он делает? — пробормотал один из врагов.
— Просто смотри, — сказал наёмник из группы «Чёрный Клинок», похлопав солдата по голове.
Независимо от того, кто был в это вовлечён, сама ситуация была просто ошеломляющей. Да и как иначе?
С одной стороны появился ребёнок, а с другой — герой из Пограничья, который только что сражался с вражеским лидером.
Это было полнейшим абсурдом, но наблюдающие ожидали, что Энкрид либо обнимет ребёнка, либо сочтёт его врагом и прикончит.
Люди пытаются предсказать следующее событие, исходя из текущей ситуации. Это называется ожиданием.
Теперь же Энкрид приковал всеобщее внимание непредсказуемым, из ряда вон выходящим поступком.
— Кажется, пойдёт снег, — пробормотал Энкрид, стоя в одиночестве на поле боя, но никто его не слушал.
Что он делает? Смесь замешательства и абсурда заставила врагов замереть. Они были вынуждены наблюдать за происходящим.
Старый маг, установивший магическую связь для активации свитка, всё ещё был сосредоточен.
Стоило ему хоть на мгновение отвести взгляд, и магическая связь исчезла бы. Тогда он не смог бы активировать свиток дистанционно.
У ребёнка не было возможности проверить окрестности. Он просто бежал, потому что ему так приказали.
«Я хочу жить».
Ребёнок отчаянно желал этого. С того момента, как его схватили, он инстинктивно знал, что выжить невозможно, но тонкая ниточка надежды толкала его вперép. Может быть, каким-то образом ему удастся выжить. Кто знает, быть может, богиня удачи прольёт по нему слезу. Удача всегда была переменной величиной.
«Я выживу во что бы то ни стало».
Инстинкт самосохранения заставлял ноги ребёнка двигаться, вместо того чтобы лить слёзы.
Затем Энкрид, оценив окружающую обстановку и поразмыслив, осознал несколько элементов, которые он упустил.
Свиток…
«Кто-то наблюдает и собирается его активировать. Они не могут быть далеко. Должны находиться в зоне моей видимости. Это ход не был сделан с большими надеждами, но всё равно, это хитрая уловка. Как? Они знают меня».
Его интуиция снова вспыхнула. Сейчас было не время полностью сосредотачиваться.
Если кто-то следит за ним, всё, что ему нужно — это скрыть свои намерения и выиграть немного времени.
«Как скрыть свои намерения от противника».
Всё, что требовалось, — это отвлечь их внимание неожиданным действием.
Это была основа наёмнического фехтования в стиле Валах.
Используя это, Энкрид продемонстрировал своё фехтование. Он также добавил то, чему научился у Крайса.
Крайс знал, как привлечь внимание окружающих и создать нужную атмосферу. Энкрид сымитировал это.
Едва заметные жесты рук и мельчайшие движения тела, перенос веса на правую ногу, пока он отводил травмированную ногу назад, чтобы стабилизировать себя для хромающей походки.
Поза предполагала, что он может рвануться вперёд в любой момент.
В то время как Крайс привлекал внимание речами, Энкрид использовал свои действия, чтобы приковать к себе взгляды.
В стойке, которая выглядела так, будто он готов был прыгнуть вперёд в любую секунду, его рука покоилась на рукояти меча.
«Он выхватывает меч».
«Он нанесёт удар».
Именно эти движения заставляли всех думать подобным образом.
Только тогда ребёнок наконец узнал Энкрида.
«Ах, я умру».
Ребёнок отказался от жизни. Его шаги замедлились.
Теперь Энкрид находился в поле зрения старого мага. Подготовка к активации свитка была завершена. Поле зрения Энкрида расширилось, и цель была чётко обозначена.
Ребёнка отделяло всего пять шагов от зоны активации заклинания.
Энкрид применил технику из этой стойки.
Это называлось фехтованием, хотя на самом деле навык едва ли можно было назвать таковым. Можно ли его вообще считать фехтованием, было неясно. Автор называл это приёмом, искусством.
Наёмнический стиль меча Вален, «Отвлечение Одним Глазом».
Энкрид слегка дёрнулся, вздрогнул плечом, а затем повернул голову в сторону. Расстояние было слишком велико, чтобы разглядеть его выражение лица, но любому стало ясно, что он резко обернулся в удивлении.
Люди могут передавать свои намерения действиями, не произнося ни слова вслух.
«Дело не в том, чтобы скрыть намерение, а в том, чтобы прикрыть его».
Требовалась лишь краткая брешь.
Даже маг, голова которого повернулась вбок, казался на мгновение ошеломлённым.
Что там? Всеобщее внимание на мгновение сместилось в сторону.
Включая Ликаноса и все вражеские силы. Обмануты были даже союзники, включая Командира Грэма, Аудина и Подразделение Безумцев.
Это было идеально. А там не было ничего.
Только дующий ветер, сопровождаемый клубами пыли. Сухой, резкий, пронизывающий ветер.
— Меня обманули! — крикнул Ликанос.
Тем временем Энкрид рванулся вперёд.
Инстинкт уклонения сработал мгновенно. Энкрид добавил к этому инстинкту своё намерение.
Объединив всю свою скорость, набранную за этот день, он нанёс быстрейший удар мечом.
Сила в суставах левых пальцев была в самый раз, а растягивающиеся мышцы — гибкими.
С другой стороны, его тело казалось тяжёлым. Воздух давил на него, словно он застрял в грязи.
В удушающем давлении воздуха горели его голова и глаза.
Он увидел шокированные глаза ребёнка, сопли, текущие по лицу, и разинутый рот.
Всё казалось замедленным. В этом замедленном мире только Энкрид один вытянул меч вперёд.
Ветер отпрянул, когда он рассекал его.
Клинок перерезал верёвку, удерживающую свиток, пронзая и рассекая завязанные части.
Пространство, через которое прошёл клинок, оставило едва заметные царапины на теле ребёнка.
Это был не эффектный приём — это был удар, сосредоточенный исключительно на скорости.
Он не мог сотворить какое-то волшебство, чтобы просто разрезать верхнюю одежду.
Щёлк.
Свиток был перерезан и взлетел в воздух.
Энкрид, всё ещё держа ребёнка, прыгнул в сторону.
Резкое движение вызвало рану на его левой голени, но сейчас было не время об этом беспокоиться.
Старый маг не потерял концентрацию полностью, но в ней появилась трещина. Это немного отсрочило активацию магии.
Во вспышке свиток снова испустил свет.
Энкрид, обнимая ребёнка, покатился по земле.
Жгучий жар прокатился по его спине. Казалось, будто его лижет пламя.
Спина горела, но он выжил. Ребёнок в его руках был всё ещё жив.
— Ха, — выдохнул он, и его горячее дыхание коснулось волос ребёнка.
Он лежал наискосок на земле.
— …Ах.
Все замолчали. Никто не мог подобрать слов, чтобы описать то, что только что сделал Энкрид. Даже союзники не могли найти, что сказать.
Тем временем Энкрид, сделав короткую паузу, чтобы перевести дух, всё ещё держа ребёнка, спросил:
— Какая у тебя мечта?
— …А?
Ребёнок был в таком оцепенении, что не мог понять, жив он или мёртв. Он, вероятно, обмочился.
Его бёдра были влажными.
Энкрид проигнорировал то, что текло по его доспехам, и спросил снова:
— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
Это был неважный вопрос. Он был задан, чтобы успокоить ребёнка, а также потому, что пришёл ему в голову из какого-то прошлого момента. В нём не было глубокого смысла.
— Я... я хочу стать травником, как моя мама, — сказал ребёнок.
Его глаза, прежде полные ужаса, теперь говорили о жизни. О грядущих днях, о днях, когда он будет жить.
Ребёнок был полон решимости. Он шёл твёрдо, бежал к жизни, даже когда мчался навстречу смерти.
Энкрид когда-то хотел стать Рыцарем. Детская мечта юности привела его к этому моменту.
Он часто спрашивал себя, зачем он размахивает мечом. Ясного ответа никогда не было.
Однако сегодня его меч будет взмахнуть ради ребёнка, у которого есть мечта.
— Хорошо, — поднялся он, толкая ребёнка перед собой.
— Моя спина, моя спина! — пробормотал ребёнок дрожащим голосом.
— Беги. Не оглядывайся.
В ответ на лепет ребёнка Энкрид, не переводя дыхания, крикнул:
— Рагна!
Подойди и прикрой мой фланг. Рагне не нужно было говорить больше, он бы понял.
Взгляд Энкрида вернулся вперёд. Это произошло сразу после того, как активация магии провалилась.
Ликанос нёсся к нему с угрожающим выражением лица.
Вокруг него вперёд мчались красноглазые фигуры, каждая с шипастым мечом в руке. Казалось, они находились под действием чего-то, их состояние было ненормальным. Глаза налились кровью, а конечности неестественно распухли.
Распухшими ногами они топтали землю, яростно устремляясь вперёд.
— Убейте их! — крикнул Ликанос, отбрасывая ножны своего цепа.
Мгновение назад он сам был поражён. Если они ослабят бдительность, то настанет их очередь падать. Рана врага была не важна.
Энкрид поднял свой меч. Синий длинный меч в его левой руке был направлен на приближающегося врага.
Он направил острие меча вперёд, встречая наступающих врагов.
Со всех четырёх сторон — слева, справа, сверху и снизу — на него неслись шипастые мечи, а Ликанос возглавлял атаку.
Клинки, нацеленные на него, казалось, приближались одновременно, но на самом деле не были синхронизированы. Была небольшая, но видимая разница.
Это было видно. В поле зрения Энкрида снова появились и соединились точки и точки. Затем, напрягая мышцы, он взмахнул мечом.
Бум, бум, бум, бум!
Пять мечей были отбиты.
Мечи двигались с ужасающей скоростью, но, несмотря на их точность, ни один клинок не коснулся тела Энкрида.
Когда пять мечей нацелились на него, Энкрид действовал ещё до того, как они успели до него долететь.
Он вытянул левую ногу вбок, а затем, оттолкнувшись правой, сделал скользящий шаг.
Естественно, его тело слегка повернулось.
Сместив позицию влево, он отбил два меча, летящих с той стороны.
Затем, быстрым движением ног, он сделал полтора шага назад, отклоняя ещё два удара мечом, идущих справа.
Последний удар он отразил лезвием собственного меча, направив выпад Ликаноса в сторону.
«Ошибка!»
Отражение атак четырёх подчинённых оставило брешь, и он намеревался ударить в эту брешь, но не использовал свою самую быструю технику меча. Он просто нанёс удар со скоростью, которую счёл подходящей.
В результате Энкрид смог блокировать все пять мечей.
Что шокировало Ликаноса ещё больше, так это скорость меча противника.
— Ублюдок!
Неужели он внезапно стал таким сильным? По крайней мере, скорость его ударов мечом никогда не была такой высокой. Теперь она, казалось, могла соперничать с его собственной.
На самом деле, это было результатом всех повторений этого дня и накопленного за это время опыта. Но его противнику неоткуда было об этом знать.
Со стороны казалось, что Энкрид просто скопировал его самую мощную технику меча, увидев её лишь однажды.
Конечно, сам Ликанос тоже бесконечно тренировался, наблюдая за другими фехтовальщиками. Но имело ли это сейчас хоть какое-то значение?
Приём, который Энкрид показал ранее, просто нервировал.
Ликанос был уверен, что если он нанесёт здесь ещё несколько ударов мечом, то сможет убить Энкрида. Но не всегда всё идёт по плану.
Хрясь!
Раздался резкий звук удара.
Скр-р-рк!
За ним последовал тошнотворный звук рвущейся плоти и доспехов.
Вш-ш-шух!
Раздался крик, сопровождаемый громким шумом.
Что-то врезалось в их ряды, круша солдат. Но это было не целое подразделение.
Это был одинокий человек, мчащийся вперёд. По воздуху развевались светлые волосы. Без шлема эта фигура размахивала длинным и массивным мечом с устрашающей силой.
Красные глаза оставляли следы в воздухе, за ними следовали светлые волосы, а затем — меч.
От того, как яростно меч был замахнут, казалось, будто даже этот большой, толстый меч прогибается.
Вж-жух! Хрясь!
Нисходящие, горизонтальные удары и выпады следовали быстрой чередой.
Каждый удар был смертоносным искусством.
Их собственные войска падали один за другим без передышки.
— Угхх!
Даже приняв наркотики перед битвой, они были подавлены. Противник был чудовищем.
— Это моя часть, — сказал Рагна, проходя мимо. Кровь капала с его светлых волос — результат его предыдущего восходящего удара, разрубившего солдата пополам, разбросав его внутренности и кровь.
— Чёрт возьми.
Глаза Ликаноса расширились. Это был кризис. Опасность. Угроза. Но это не могло быть концом.
Потому что здесь были замешаны не только мечи.
«Сейчас!»
Волчий Епископ решил, что если они будут медлить, то веселья не получится.
— Уничтожить неверных! — крикнул Епископ, и фанатичная группа пришла в движение.
На самом деле, их было не так уж много.
Их основные силы состояли из волков-монстров.
Волчий Епископ отдал приказ лидеру монстров, связанному с ним.
«Убить их всех».
Вскоре монстры хлынули вперёд, словно волна. Их число было гораздо больше, чем предполагали в Пограничье.
Сотни монстров появились то здесь, то там и бросились вперёд.
— Ты тоже должен двигаться, — обратился Епископ к стоявшему рядом человеку. Это был чужак, наёмник варварского типа.
Человек, который неторопливо крутанул свою алебарду несколько раз, ответил:
— Ещё не моя очередь.
— И этот?
Волчий Епископ недолюбливал его, но признавал его силу.
Неужели он пришёл, чтобы получить что-то ради бессмертия и огня? Какой нелепый глупец.
Если бы он действительно хотел чего-то, ему следовало бы присягнуть церкви.
Было смешно, что он думал, будто может что-то приобрести через сделку.
Епископ усмехнулся над ним и последовал за монстрами.
Вскоре его взгляд уловил врагов, мчавшихся навстречу.
— Тяжёлая пехота, вперёд!
Некоторые из них выступили, чтобы блокировать, но это было смешно.
«Брат», — позвал Епископ своего брата через их ментальную связь, и из рядов волков-монстров поднялся гораздо более крупный зверь.
Вой!
Вой волка пронзил воздух. Это был не просто волк; это был чудовищный волк, чей вой сотрясал воздух и источал подавляющее присутствие.
Одного взгляда на него было достаточно, чтобы по спине пробежали мурашки. Ужасный волк, рождённый монстром.
Его чёрный, глянцевый мех поглощал весь свет вокруг, отчего всё казалось темнее.
С неба падали снежинки, но жар, исходящий от ужасного волка, заставлял снег таять ещё до того, как он касался его тела, испаряясь в воздухе.
Казалось, это была судьба будущего — их собственное существование таяло.
Солдат, возглавляющий тяжёлую пехоту, сглотнул слюну, уставившись на существо.
Смогут ли они его остановить? Сомнение заполнило его разум.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942460
Готово:
