— Так чего тебе надо?
Дворф проигнорировала варвара, а Рем не стал шуметь, отмахнувшись, будто это не имело значения.
С первого момента разговора стало ясно: слова дворфа были резкими, но несерьёзными.
Энкрид воспользовался возможностью и заговорил напрямую:
— Если у тебя есть готовый хороший меч, я хотел бы его купить.
Он не стал ходить вокруг да около. Честно говоря, она его довольно сильно заинтриговала.
«Умеет ли она драться?» Вероятно, нет.
Его оценка основывалась на её осанке, жестах, позиционировании и общем поведении.
— Хорошо, — ответила дворф, не придираясь. Она просто окинула Энкрида взглядом с головы до ног.
Говорили, что дворфы не судят людей по внешности.
Тем не менее, её взгляд задержался на лице Энкрида, отказываясь уходить.
Наблюдая со стороны, Крайс подумал:
«Не может быть… неужели и она в него влюбилась?»
Появилось лёгкое чувство тревоги.
Всем было известно, что дворфы не обращают внимания на человеческую красоту или уродство. Вместо этого они оценивали утончённые внутренние качества — индикаторами характера служили глаза, отношение и привычки.
Свободные от внешних предубеждений, дворфы обладали врождённой способностью мгновенно различать натуру человека.
Побродив по континенту так долго, этот дворф могла прочесть личность, наблюдая, как человек моргает или говорит.
Хотя это не было магией, её врождённые способности и опыт позволили ей увидеть часть внутренней сущности Энкрида.
Она была огромной, непреклонной и совершенно прекрасной.
Подобно тому, как металлургия занимается извлечением и очисткой руды, а кузнечное дело — нагреванием и приданием формы металлу, глаза дворфов оттачивались годами работы с камнем и сталью.
Для неё Энкрид выглядел как скала.
Но не как любая скала — абсолютно нет.
«Что это?»
Скала, которая, несмотря на бесконечные сколы и истирание, отказывалась ломаться. Она не разрушалась и не гнила.
Скала, которую она не могла постичь. Для неё это был первый раз, когда она видела такого человека — или такую руду.
Это было невероятно захватывающе.
И эта завороженность взволновала её сердце. Тайна, новизна и неизведанное всегда разжигали любопытство любого дворфа.
— Эй, я не собираюсь тебя убивать, так что почини мой топор, — высокомерно вставил варвар.
Он небрежно протянул свой топор, переполненный некой скрытой Силой.
«Этот ублюдок, разве он только что не угрожал меня убить?»
Она решила, что он несерьёзен. У дворфов было врождённое чутьё, позволяющее отличать правду ото лжи.
И всё же она сочла его странным.
Даже если он не шутил, он выглядел готовым размахнуться топором при малейшей провокации.
Затем её глаза обшарили его.
«Что с этим?»
Он был похож на самовоспламеняющийся камень, сжигающий всё вокруг себя — утренний огонь.
Любому рядом с ним нужно было либо быть столь же крепким, либо иметь кого-то, кто защитил бы его от этого пламени.
И кто же его защищал?
Нужно ли это говорить?
Скала, которая не горела и не разрушалась.
Скала с чёрными волосами и синими глазами.
Взгляд дворфа переместился на всю группу.
Все остальные были такими же своеобразными.
Один казался «Истинным Серебром», очищенным в течение десятков тысяч часов.
Другой напоминал «Чёрную Сталь», клинок, заточенный до предела.
А затем было сероватое «Пепельное Золото» — редкий металл, который, как говорят, проявляется только после сожжения бесчисленного количества камней.
«Пепельное Золото» было чем-то, что даже она видела лишь однажды в жизни.
Нет, все они — «Истинное Серебро», «Чёрная Сталь», «Пепельное Золото» — были невероятно редкими и драгоценными.
И всё же все они стояли прямо перед ней.
Она не могла не задаться вопросом: «Что с этими людьми?»
Глаза дворфа, непоколебимые и решительные, не дрогнули. Дворфы, обладавшие твёрдой Волей, редко демонстрировали удивление.
Даже против мощной магии, влияющей на разум, они были в значительной степени невосприимчивы.
Дворф тщательно осмотрела их всех.
Самой примечательной оставалась скала — скала, которая не изнашивалась, не разрушалась и не разбивалась.
Она защищала пламя, окутывала «Истинное Серебро», рассеивала тьму «Чёрной Стали» и даже вмещала «Пепельное Золото».
Каждый из них демонстрировал свои уникальные качества в полной мере.
Это было по-настоящему завораживающе.
Из любопытства дворф наконец спросила:
— Как тебя зовут?
Энкрид догадался, что она гораздо старше, чем кажется — её тон выдавал возраст.
— Энкрид, — ответил он.
— Хорошо, дай мне свою руку.
Когда Энкрид послушно протянул руку, дворф скрупулёзно осмотрела его мозоли и костяшки.
— Неплохо. Похоже, ты занимался понемногу всем.
Она не ошиблась.
Энкрид подумал про себя. Его тело несло на себе отпечаток бесчисленных навыков, которые он тренировал.
От Чувства Уклонения и «Сердца Зверя» до «Техники Изоляции» и даже фехтования, производного от Исцеляющего Меча.
Если задуматься, он пробовал себя почти во всех формах фехтования.
Недавно он углубился в Фехтование Эугена, ещё больше оттачивая своё тело.
Даже не говоря об освоении Воли, его тело несло на себе бремя бесчисленных техник.
— Хорошо, у меня тут завалялся приличный меч. Я его подгоню и отдам тебе. А ты, — сказала она, поворачиваясь к варвару, — твой топор. Ему нужно только рукоять и баланс поправить, верно? Зачем ты вообще это носишь? Сталь хорошая — я её переплавлю и сделаю что-нибудь получше. Что до тебя… хм, похоже, тебе ничего не нужно. А остальные, хм… точно, «Пепельное Золото».
Она указала на Рагну.
— Что тебе нужно?
Дворфы, конечно, много болтали, не так ли?
Но в этом потоке слов была острая проницательность, присущая только их народу.
Если Лягухи восхищались талантом, то дворфы превосходили в восприятии.
Одним лишь взглядом она точно определила, что нужно каждому члену группы.
Её прозвище для Рагны казалось странным, но поскольку она была дворфом, никто не обратил на это особого внимания.
— Длинный, толстый меч со сбалансированным весом, — ответил Рагна.
Ему было безразлично, что говорит дворф; он лишь чётко озвучил свою цель. Его сосредоточенность была непоколебима.
То же самое произошло, когда появились Бандиты «Чёрного Клинка».
Это не имело значения, поэтому их проигнорировали.
Вместо этого Джаксен принял меры. Рем оставался таким, каким был всегда.
Аудин просто сохранял невозмутимую улыбку.
Дворф кивнула:
— Поняла.
Таким образом, было решено, что меч Энкрида и пылающий топор будут отремонтированы, а шипастое копьё, использовавшееся лидером кентавров, будет переплавлено и перековано.
Кроме того, дворф предложила лично изготовить новый меч для Рагны.
Энкрид слышал, что дворф — привередливый мастер, но, видя, насколько она сговорчива, он понял, что слухам не всегда стоит доверять.
— Эй, а разве ты не говорила, что даже один кинжал для меня — это слишком много?
Крайс подал голос сзади.
— Ну, ты просто… знаешь, недостаточно хорош. Отдавать тебе что-то, сделанное мной, кажется пустой тратой. Иди, возьми себе какое-нибудь случайное человеческое оружие.
Ух ты, откровенная дискриминация.
Крайс пробормотал, выглядя искренне обиженным. Он никогда не был особенно привязан к оружию, поэтому было загадкой, почему он вдруг так зациклился на получении кинжала.
— Может, купить тебе один? — спросил Энкрид.
— Нет, всё в порядке.
Но почему он так зациклился на этом?
— Просто… давно меня не отвергали.
— Отвергали?
— Позже, — сказал Крайс, а дворф усмехнулась.
«Милый ребёнок», — казалось, говорило её выражение лица.
— Но чтобы всё это сделать, потребуется около недели. Хотя, может быть, и быстрее, — добавила дворф.
Энкрид оглядел кузницу.
Все, кто ковал металл, остановились, осторожно разглядывая их.
Работали два мастера; вдоль одной стены аккуратно был расставлен металл, а огонь в печи отгонял холод.
Место было небольшим, но из-за сильного жара казалось, что вот-вот проступит пот.
— Дайте им несколько серебряных монет. Вы должны заплатить за пользование кузницей, — снова сказала дворф.
Крайс передал несколько серебряных монет.
Наблюдая, Энкрид добавил ещё несколько. Когда просишь об одолжении, не существует такого понятия, как «правильная сумма».
Энкрид никогда не скупился на траты в таких вопросах.
Крайс тоже не стал суетиться.
С деньгами, которые командир заработал во время этого путешествия, они не будут нуждаться какое-то время.
Не то чтобы они бедствовали раньше.
Человек, который, казалось, был владельцем кузницы, поколебался, затем кивнул:
— Можете пользоваться, как вам угодно.
— А что касается цены — эй, большеглазый, отдай тот мешочек с самоцветами, что ты таскаешь, — сказала дворф, мгновенно угадав прозвище Крайса и продемонстрировав свою проницательность.
— Тебе это нужно?
Крайс держал при себе несколько драгоценных камней, которые не смог оставить.
— Да. Эй, я делаю тебе скидку.
Тон дворфа был дешёвым и непостоянным, намёк на её возраст проскальзывал в речи.
— Отдай ей, — сказал Энкрид.
Крайс нахмурился, но неохотно кивнул. Когда он собирался передать мешочек, он запнулся и спросил:
— Но откуда ты знала, что у меня это есть?
— А для чего, по-твоему, дворфу нос? Я чувствую, как от тебя воняет дорогими камнями.
Значит, дворфы могли и это определить?
Не то чтобы это имело значение.
Энкрид не стал об этом размышлять и двинулся дальше. Это означало, что им нужно будет оставаться в этом районе примерно неделю.
Они вернулись на рынок. Жар кузницы согрел их тела, так что на мгновение они не почувствовали холода.
Но вскоре холодный воздух снова просочился, хотя Рем по-прежнему улыбался своей обычной улыбкой.
— Я решил поклясться в любви этому камню, — сказал он.
Спасибо тепловому камню, который он нёс. Впрочем, неудивительно, ведь он страшно ненавидел холод.
Рагна молча шёл дальше, не обращая особого внимания на окрестности.
— Тебе вдруг понадобился приличный меч? — с любопытством спросил Энкрид.
— Да, понадобился.
Хотя Энкриду было любопытно узнать причину, он не стал настаивать.
Конечно, это было из-за него, из-за Энкрида.
Что оставила им «Ночь Стимуляции»?
Стремление и желание расти. Они не добились победы, но знание того, что они могут, наполняло их волнением. Рагна принял это.
Это были эмоции и переживания, которых он раньше не испытывал.
В прошлом достижение чего-либо было настолько предсказуемым, что это было скучно. Теперь всё было наоборот.
Итак, ему нужен был хороший меч — тот, который подходил бы его рукам и телу.
Он верил, что мастерство дворфа обеспечит это.
Они продолжили бродить по рынку.
Он был меньше, чем рынок Пограничья, но всё равно оживлённым.
Это место становилось торговым узлом, соединяющим Восток.
Крайс небрежно болтал с некоторыми торговцами. Некоторые общались с ним непринуждённо, очевидно, успев с ним познакомиться.
Среди прохожих были солдаты, которые узнали Энкрида и отдавали ему честь.
Они видели, как он владел мечом и преследовал лидера кентавров.
Патрулирующих солдат было немало, они двигались группами по три-четыре человека, сосредоточившись, по-видимому, на внутренней безопасности.
Они купили несколько белых булочек, а также немного выпечки с изюмом и продолжили гулять по рынку.
Пока они бродили, их путь преградила молодая женщина с юным лицом.
— Я просто… я просто должна передать сообщение. Вот и всё, только сообщение, — пробормотала она, дрожа от нервов.
— Что случилось? — мягко спросил Крайс, пытаясь её успокоить.
— «Чёрный Клинок» этого не оставит.
Говоря, она нервно осматривала их тревожными глазами, а её ноги заметно тряслись от страха.
— Всё в порядке. Всё в порядке, — успокоил её Крайс и задал несколько вопросов.
Видимо, к ней подошёл кто-то, бросил ей две серебряные монеты и велел передать сообщение. Ей отчаянно нужны были монеты, потому что её младший брат болел.
Крайс даже спросил её имя и вручил ей ещё три серебряные монеты.
Экономить, когда нужно, тратить, когда необходимо — таково было правило.
— Если здесь что-то произойдёт, я буду признателен, если ты сможешь мне сообщить, — с присущей ему улыбкой он успокоил её и отпустил.
После того как она ушла, Крайс тяжело вздохнул, взглянул в сторону переулка, где она скрылась, и спросил:
— Кажется, они не собираются сдаваться. Может, нам стоит что-то предпринять?
Не колеблясь, Энкрид ответил:
— Подумай об этом.
— …Прости?
— Я не знаю, так что выясни это ты, — сказал Энкрид, как будто это было самым естественным.
Крайс обнаружил, что замечает перемену в своём командире.
Был ли он всегда так хорош в делегировании задач?
Раньше ему казалось, что он скорее просит.
Сдвиг в отношении был неоспорим.
Конечно, это было уместно для того, кто отвечал за отряд.
— Если они нападут на нас, просто размозжим им головы, — сказал Рем.
— Они, вероятно, просто пришлют каких-то жалких убийц, — добавил Джаксен.
— Стоит ли нам спросить Бога Войны, допустимо ли отправлять столь дерзких в загробную жизнь? — резко произнёс Аудин.
— Я странствующая Тереза. Бандиты? Я их зарублю, — заявила Тереза.
Взгляд Энкрида переместился на Дунбакел.
— Что это за долг у тебя?
— В итоге я заняла около пятнадцати золотых монет, — ответила она.
— Зачем? — спросил Крайс, руководствуясь чистым любопытством.
— Чтобы развлечься.
Потратить пятнадцать золотых монет на развлечение? Что, она наняла эскорт в столице и предалась обильным возлияниям и экстравагантным пирам?
— Всё?
— Ну, две монеты я потратила. Остальное раздала.
— Кому?
Тон Крайса стал резким, поскольку он изо всех сил пытался понять её небрежное использование заёмных средств, но Дунбакел это не беспокоило.
Для её рода этикет сводился к тому, чтобы не украсть чужую еду.
— Уличным детям или детским домам, где воспитывают сирот.
Она потратила заёмное золото, ни о чём не думая. Дунбакел, решив, что всё равно умрёт, просто следовала зову сердца.
Конечно, вид брошенных детей перекликался с её собственным прошлым, но объяснять всё это она не собиралась.
Крайс был озадачен.
— Ты заняла золото у бандитов и думала, что это просто сойдёт тебе с рук?
Какой сумасшедший занимает пятнадцать золотых монет для этого? Её голова могла оказаться на плахе!
— Ну… да, полагаю, это правда.
Она тоже ненормальная.
Группа направилась на рыночную площадь.
Атмосфера здесь отличалась от атмосферы Пограничья.
Товары, люди — всё казалось иным.
Некоторые взгляды задерживались на Энкриде.
Благодаря своим ярким чертам и присутствию, он привлекал внимание, куда бы ни пошёл.
На самом деле, было бы страннее, если бы он не притягивал взглядов.
Никто из группы не обращал внимания на рыночных торговцев, патрулирующих солдат, бродячих разносчиков или случайных бандитов, чьё выражение лица отражало лицо того дурака, которого они избили ранее.
— Похоже на мех, — сказал Рем, уставившись на кучу шкур.
Внимание Энкрида привлекли кожаные штаны, разложенные на куске ткани торговца.
Аудин купил небольшую деревянную фигурку кролика у молодого резчика.
Кролик был узнаваем, но едва-едва, поскольку мастерство было примитивным.
Пока они бродили, к ним подошли трое бандитов.
Попытаются ли они проделать тот же идиотский трюк, что и предыдущий парень?
Глаза Крайса блеснули от веселья.
Ему было любопытно посмотреть, что предпримут эти дураки.
Но всё пошло не так, как он ожидал.
Бум!
Лидер бандитов бросился лицом в грязь прямо перед Энкридом. Его смелое движение запачкало одежду грязью, но ему, казалось, было всё равно.
— Тот парень был не наш! Он был каким-то бродягой, полгода жил в этом районе за чужой счёт. Звали его Бенто, — пробормотал он.
«Кто?» — безмолвно спрашивало выражение лица Энкрида.
Бандит в спешке пояснил, имея в виду человека из таверны, который напал на них ранее.
— Ханс тоже ничего не знал, так что, пожалуйста, простите нас! Я сам позабочусь о том, чтобы наказать того парня!
Его объяснение было бессвязным, но оно показывало лояльность.
Энкрид слегка кивнул.
Человек по имени Ханс, по-видимому, был тем, кого накачали наркотиками и загипнотизировали, чтобы он напал на него раньше.
— Разберись сам. И не убивать, — сказал Энкрид, проходя мимо него.
— …Что?
Игнорируя ошеломлённого бандита, Энкрид направился к кожаным штанам, на которые он смотрел.
Рем взял несколько мехов.
— Большеглазый, отдай несколько золотых монет!
— Не покупайте ничего без торга! — крикнул Крайс, бросаясь к ним.
Аудин небрежно обратился к лидеру бандитов:
— Командир имел в виду, что не стоит допускать повторения, приятель.
Медвежьей рукой он похлопал бандита по плечу.
С другой стороны, Тереза сделала то же самое и добавила:
— Если будешь дурачиться, ты умрёшь.
Короткое предупреждение.
И всё же угроза в её голосе имела такой вес, что бандит подумал: она может сломать ему шею, не колеблясь.
Пока Крайс торговался, остальные члены группы совершили покупки.
Дунбакел попыталась найти штаны, похожие на штаны Энкрида, но когда продавец сказал, что точных копий нет, она остановилась на наиболее близком варианте.
Конечно, Крайс договорился о том, чтобы они заплатили справедливую цену.
После целого дня тщательного осмотра рынка они вернулись в своё жилище.
Там, лысый мужчина стоял и ждал снаружи их комнат.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942388
Готово:
