— Спасибо, что приняли меня.
Энкрид склонил голову.
«Вдруг? Почему сейчас?» – подумал он. Слышать такие слова было странно. Говорить, что спасаешь людей, потому что можешь, было неловко.
Эта звероженщина была наёмницей в группе воров – одной из самых известных в королевстве.
Мог ли кто-то вроде нее сражаться, рискуя жизнью, ради спасения солдат?
И должен ли он был одобрять это?
Нет, это было именно то, что нравилось Энкриду.
Хоть он и мечтал стать Рыцарем, он не ждал, что окружающие будут вести себя, как Рыцари из сказок. Он не ждал, что они примут те же действия, те же манеры и то же мышление.
Но почему кто-то, кто может помочь, решает этого не делать? Почему они видят угнетенных и отворачиваются?
Потому что в их сердцах ничего нет?
Потому что им привычно бросать и игнорировать других?
Потому что это выгодно?
В тех, кто ценил равнодушие и стремился к личной выгоде, не было ни чести, ни веры, ни преданности, ни жгучей страсти.
«Кем ты можешь стать, живя так?»
Какая ценность в такой жизни?
Энкрид был человеком мечты.
Он ненавидел проходить мимо слабых и несправедливости.
Он не мог просто пройти мимо, потому что внутри него горело нечто, что не позволяло игнорировать.
Точно так же, как когда Рем побил сына дворянина или проломил череп офицеру, Энкрид не питал к Рему неприязни.
— Молодец, — сказал Энкрид.
Остальные были поражены. Один сразу сказал: «Спасибо», а другой: «Молодец». Казалось, каждый говорил только то, что хотел. Было забавно, как легко текла эта беседа, что делало ситуацию еще более абсурдной.
Энкрид не знал, что было на уме у Дунбакел, но ему нравилось, что в ней что-то изменилось. В конце концов, она попыталась спасти более слабого товарища, и не ценой собственной жизни.
Она столкнулась с неожиданными врагами и сделала все возможное. Поступив так, она спасла своего товарища.
Такая перемена в мышлении делала ее скорее членом команды, чем воровкой, и Энкрид был этому рад.
Его не волновало, что она просто сказала: «Спасибо».
«Она тоже странная», – подумал он.
Их отряд всегда состоял из чудаков.
Нынешнее состояние бывшей воровки было неплохим, и этого было достаточно.
Энкрид двинулся дальше.
Слова вроде «спасибо» ничего не значили. Важно было то, что они жили, спасали других, и их мышление продолжало меняться к лучшему. Этого было достаточно.
Дунбакел приняла похвалу Энкрида по-своему.
Она чувствовала, что спасти товарища и выжить – это правильно. Если бы не это, не было бы причин ее искать.
Именно тогда Энкрид привлек ее внимание. Черные волосы, голубые глаза, безразличный вид и едва уловимая доброта.
Он был человеком, который принял ее, необыкновенным лидером, которому она могла доверять.
Она выжила и спасла товарищей.
Её действия последовали его Воле.
Таким образом, ей казалось, что она стала частью команды Энкрида.
До сих пор она оставалась с ними неохотно, но теперь чувствовала, что по-настоящему принадлежит к этой группе.
— Эй, твои глаза выглядят так, будто сожрали что-то эмоциональное. Босс уже собирался организовывать твои похороны. Он думал, что ты умерла, — сказал Рем.
Это было правдой.
— Вот как, — безразлично ответила Дунбакел.
Рем цыкнул языком и фыркнул от недоверия.
— Тц! Говорят, что черная собака работает, а белая – получает ласку.
Никто не обратил внимания на слова Рема. Рагна тем временем прикидывал в уме приблизительную карту Леса.
Конечно, это было бесполезное и бессмысленное занятие.
«Разве это не должен был быть кратчайший путь?»
Он думал, что это быстрый маршрут, но почему он привел не туда?
Его чувство направления было нарушено, но Рагна просто списал это на невезение.
Аудин мягко улыбнулся.
Отношение Дунбакел к спасению товарищей казалось началом перемен. Ему нравилось наблюдать, как люди преодолевают свои пределы.
Тереза кивнула, глядя на Дунбакел. Она слышала, что прошлое звероженщины было сложным, как и ее собственное.
Она чувствовала родство с Дунбакел, хотя и не выражала это открыто.
Джаксен был безразличен.
«Наконец-то она стала хоть немного полезной?»
Звероженщина, которая умела только драться, все еще была в этом плане неуклюжа.
Ее легко можно было выгнать, но ее приняли. Это был выбор лидера.
Джаксен не придавал этому большого значения. Он думал, что она скоро умрет, но она упрямо выжила. Это было единственное, что он отметил.
Энкрид осмотрел лицо Дунбакел, плечи, грудь, живот и бедра. Он даже надавил рукой на раненые места.
— Неудобно делать это здесь, — произнесла Дунбакел, с обычным для звероженщин прагматизмом.
То, что у нее были сильные репродуктивные инстинкты, не означало, что у нее не было чувства скромности.
Вокруг было много глаз. Было некомфортно выставлять раны напоказ и что-либо с ними делать, хотя само место не имело особого значения. Она могла заняться ранами и стоя.
— Ты, глупый зверь! Он просто прикидывает, стоит ли тебя отправлять обратно в таком виде, — отчитал Рем, со свойственным ему остроумием. Дунбакел не смутилась. Она была только разочарована.
— Пойдем со мной. Рана не ухудшится, — предложила Дунбакел.
В этом Лесу были полезные травы. Его не зря называли «Благодарный Лес».
Дунбакел нашла траву, которую называли «земляной боб» или «шелковая трава»; если ее размять или порезать, она выделяла белый сок.
Нанесение этого сока на рану предотвращало инфекцию.
Это было одно из тех знаний, которые она приобрела как наемница.
К этому моменту она уже обработала рану. Сок высох на ране, превратившись в белый порошок, который осыпался.
— Если решишь, что умираешь, попроси Рема тебя понести, — сказал Энкрид, и Дунбакел нахмурилась, а Рем засмеялся.
— Попробуй. Я тебе ноги топором отрублю.
Конечно, это была всего лишь шутка.
Энкрид продолжил путь.
— Нам правда нужно? — спросил Джаксен. Он следовал за ними молча, но гадал, была ли причина возвращаться к этому разговору.
Если бы они собирались вернуться на территорию, они бы не стали возиться с ранами Дунбакел, так что догадаться о цели Энкрида было несложно.
— Меня это беспокоит, — ответил Энкрид. Следовать за ним не было нужды; это был вопрос его личных прихотей.
Они могли бы закончить все, просто вернувшись на территорию.
«Почему?» – спросил себя Энкрид, но ответа не было. Это было решение, основанное на эмоциях, а не на разуме.
— Можете идти вперед.
— Нет, я в порядке.
Джаксен больше не спорил, а Рем, увидев его, озорно поддразнил, сказав, что Джаксен похож на голодного дикого Кота, которому стоило бы пойти поймать пару дохлых крыс. Джаксен проигнорировал его.
Дунбакел не нуждалась в поддержке. Хотя она не была такой крупной, как Гигант, звероженщины тоже отличались физической силой. Она не хромала.
— Странствующая Тереза.
Разве они до сих пор даже не обменялись приветствиями? Недавно рожденная Гигант-полукровка тут же назвала ее имя, и Дунбакел посмотрела на высокую Гиганта, прежде чем заговорить.
— Разве ты не знаешь моего имени?
— Знаю.
— Тогда этого достаточно.
Обе принадлежали к отряду Энкрида, и этого было достаточно для понимания. Тереза это тоже поняла.
Затем группа вернулась туда, где они оставили диких лошадей.
Дикая лошадь все еще была на месте.
Бум.
Увидев Энкрида, лошадь издала звук, словно обрадовавшись. Сколько бы дней она ждала, если бы они просто ушли?
— Ждала?
Бум.
— Да, что случилось?
Бум.
— Хм. Хочешь, чтобы я следовал?
Дикая лошадь повернула голову и помахала хвостом, подавая сигнал.
Посмотрев на это мгновение, Дунбакел осторожно спросила:
— Ты теперь и с лошадьми разговариваешь?
На мгновение все замолчали. Со стороны это выглядело именно так.
— Ты это тоже так видишь? — спросил Рем с необычной серьезностью.
Джаксен тоже нахмурился.
«Все хорошо, но почему он разговаривает со зверями? Есть разница между общением и разговором».
— Ха-ха, говорят, что все в мире связано, так что разницы нет, — усмехнулся и пробормотал что-то загадочное Аудин.
Дунбакел решила довериться и следовать за ним, приняв все как есть. На самом деле, она даже подумала, что сама попробует поговорить с лошадью когда-нибудь в будущем.
Разве он не делал то, что хотел, и не шел по выбранному им пути?
— Хм.
Тереза, будучи им и убитой, и воскрешенной, принимала все спокойно. Разговор с лошадью не был чем-то, что стоило критиковать.
— Верно, значит, мы идем туда?
Энкрид не из тех, кого волнует чужое мнение. Он двигался, основываясь на жестах лошади.
Группа последовала за дикой лошадью, которая начала стучать копытами по земле.
Десятки диких лошадей, находившихся поодаль, также начали следовать за ними.
Если бы кто-то наблюдал издалека, это, безусловно, выглядело бы странным зрелищем.
По мере того как они шли, тропа стала спускаться. Хотя перепады высот всегда встречались, этот спуск был особенно крутым.
На краю Леса это была искусно скрытая низина, которую едва можно было заметить.
Как назвать эту местность? Горы не было, просто провалившийся ландшафт. Равнинная котловина?
Казалось, будто колоссальный бог выкопал эту землю руками.
Но странная география была не единственной особенностью.
Энкрид, отвлеченный случайными мыслями, заметил следы чего-то не природного, а рукотворного.
Серая каменная стена. Она была полуразрушена, с явными признаками ветхости, и почему-то, несмотря на приближение зимы, по ней вились виноградные лозы.
На лозах виднелись черные ягоды винограда.
— Что это? — пробормотал Рем. Казалось, он был заинтригован не меньше.
Изнутри котловины дул мягкий теплый ветерок. На самом деле, это был теплый бриз. Нечто нечасто встречающееся в северных регионах в это время года.
Энкрид сорвал несколько виноградин и положил их в рот.
Они были кислыми, но сладкими. Это были прекрасные плоды. Дикие лошади тоже съели немного, а те, кто следовал за Энкридом, тоже положили несколько ягод в рот.
Дунбакел засунула в рот целую гроздь и зажевала.
Она, видимо, была голодна, так как жевала даже косточки.
Это было понятно. Она пряталась в Лесу три дня. У нее не было возможности разбить нормальный лагерь.
— Ешь.
Тереза достала из своего рюкзака вяленое мясо. Дунбакел съела еще несколько виноградин, а затем взяла вяленое мясо, не сказав «спасибо».
— Это место подозрительное, — пробормотал Энкрид про себя. Или это был вопрос, брошенный в сторону дикой лошади?
Лошадь тихо заржала.
Дикая лошадь низко заржала и опустила голову, демонстрируя враждебность. Она была направлена не на группу. Она смотрела вперед.
Солнечный свет заливал дно котловины, но внутри каменной стены виднелось голубоватое свечение.
Свечение не просто витало в воздухе.
Щёлк.
Кости скелета-солдата скрипнули с характерным шумом.
— Скелет?
Это был немертвый солдат, держащий ржавый меч и щит.
— Обрушившаяся гробница, быть может, Брат? — спросил Аудин, осматривая окрестности.
— Кажется, что земля провалилась, из-за чего гробница не смогла выполнить свое предназначение, — добавил Джаксен.
В прошлом нежить иногда размещали для охраны гробниц. Это было похоже на скрытую гробницу, часто упоминаемую в дневниках охотников за сокровищами.
За серой каменной стеной справа стали появляться светящиеся глаза нежити, их число росло.
Немертвые отвергли смерть и обратили вспять путь жизни.
Энкрид небрежно подсчитал их количество.
— Один, два, три, четыре... семь? — произнес он.
Их было немало, но и особой угрозы они не представляли. Это были те самые, кто столкнулся лицом к лицу с колонией кентавров.
Бряк! Бряк!
Скелет со светящимися синими глазами защелкал челюстью. Нежить, особенно низкоуровневая, не могла говорить.
Только высокоуровневые немертвые могли выражать намерение или Волю посредством остаточных мыслей. Впрочем, говорить с монстрами все равно не было нужды.
Немертвые – одни с ржавыми мечами и щитами, другие с костяными копьями, а также скелеты-гончие – двинулись вперед.
Было два скелета-гончих и пять скелетов-солдат.
Энкрид, глядя на них, обнажил свой меч.
Щёлк.
Прежде чем Энкрид успел что-либо предпринять, вперед шагнула массивная фигура.
— Я поражаю тех, кто пал и вступил на путь обратного хода, — произнес Аудин.
Немертвые были целью, которую должны были наказать священники или те, кто посвятил себя богам.
Аудин шагнул вперед, сложил ладони на груди, а затем развел руки в стороны.
Бум.
Ржавый меч обрушился на Аудина, который уклонился полушагом, и меч рассек воздух.
Сбоку к нему устремилось ржавое копье.
Для обычного солдата это мог быть опасный момент, но не для Аудина.
Он схватил древко копья в воздухе.
В то же мгновение он вертикально, как молотом, ударил кулаком по черепу того, кто держал меч.
Вжух. Треск. Щёлк.
Одним ударом он расколол череп надвое, затем схватил копье противника, поднял его владельца в воздух и с силой обрушил на землю.
Грохот!
С громким шумом тело скелета разлетелось вдребезги.
— Эти ублюдки!
Глаза Аудина сверкнули от напряжения. Энкриду не было нужды вмешиваться.
В мгновение ока все семь скелетов были уничтожены.
— Там внутри есть еще, — сказал Джаксен, благодаря своей остроте чувств.
Энкрид почувствовал нечто похожее. Это было ощущение, напоминающее те, что они испытывали, когда сталкивались с магическими ловушками.
Наряду с зловещим предчувствием, в воздухе витал странный, раздражающий запах. Запах гари?
Перед группой появился еще один скелет. Он держал трезубец, и его тело горело.
Вжух!
Даже с расстояния более десяти шагов их накрыло волной жара. Ощущалось сильное тепло, кожа становилась горячей. Если бы они задержались здесь еще немного, начал бы литься пот.
— Горящий скелет? — пробормотал Рем. Именно так.
Немертвые не чувствуют боли, так что это было возможно. Это был монстр, находящийся под действием неугасимого огненного заклинания, и все его тело пылало.
Дикая лошадь вскрикнула, увидев это существо. Казалось, она говорила, что это и есть причина, по которой они сюда пришли.
И это было правдой.
Дикая лошадь была хозяином этой земли. Она вспоминала прошлое, а именно угрозы, с которыми сталкивалась, когда земля провалилась.
Дикая лошадь чувствовала долг защищать свое стадо.
Вот почему ей нужно было устранить эту угрозу.
Несмотря на то, что она решила уйти, лошадь знала, что должна делать, и пришла просить о помощи людей.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942378
Готово:
