«Почему он не уходит?»
Эдин Молсан не обладал устрашающей внешностью. Сначала Энкрид задавался вопросом, стоит ли вообще его так избивать, но по мере того, как удары повторялись, ситуация изменилась. Энкрид уважал не то, что он был сыном графа, а непоколебимый дух человека, который продолжал бросать ему вызов, никогда не сдаваясь. Другими словами, Энкрид сосредоточился на том, чтобы попросту его колотить.
— Хватит бить слишком сильно. Достаточно, — не выдержал Крайс и вмешался.
— Он сам продолжает на меня нападать, — ответил Энкрид.
Это было не просто бессмысленное избиение; это был вызов, который никогда не прекращался. Разве мог он не отнестись к нему серьёзно?
Энкрид не мог позволить себе относиться к нему легкомысленно. Учитывая путь, которым шел сам Энкрид, пренебрежительное отношение было бы только вредным — это принесло бы лишь большее недовольство. Уважать противника было более легким и удобным выбором, по крайней мере, для него, основываясь на его собственных взглядах и методах.
— Нападай.
Эдин Молсан снова вышел вперед с деревянным мечом. Он был не настолько глуп, чтобы атаковать бездумно.
По крайней мере, теперь он не использовал настоящий меч. Сначала Энкрид сбивал его с ног, даже не вынимая клинка, но теперь всё изменилось. Эдин наносил удары и выпады с полным намерением.
Энкрид никогда не терял манер. Для него манеры означали не пренебрегать усилиями, которые противник вкладывал в вызов.
Его манеры выглядели так:
БАМ!
Никакой пощады, только сильный удар по голове.
Хруст!
Со стоном он ударил Эдина в грудь, едва не отправив его в нокаут.
— Брат!
Младший брат Эдина, наблюдавший в изумлении, сначала испугался. Но со временем это стало рутиной.
— Ты в порядке? — спросил младший брат, хотя в его тоне уже не было прежней обеспокоенности.
Энкрид не пытался убить Эдина — если бы он хотел, то сделал бы это давно. Если бы его целью было сломить его, он бы сделал это давным-давно.
Сколько раз они уже сражались? Больше двадцати?
— Постойте, он что, снова вернулся? У парня крепкое тело.
В каком-то смысле Рем мог быть заклятым врагом Эдина. В конце концов, это он убил его брата. Но Рэму, похоже, было всё равно.
Действительно, его лицо было сделано из стали. Неужели это природа всех варваров?
Это был неважный вопрос. Важно было то, что Рем оставался Ремом — зверем, который с поразительным мастерством владел двумя топорами.
Энкрид был доволен и рад способностям Рема.
— Моё тело разогрето, — сказал Энкрид.
На лице Рема появилась улыбка.
— Я повторю ещё раз...
— Что можешь умереть? — поддразнил Энкрид.
Несмотря на то, что его прервали, Рем всё равно улыбался. На его широкую ухмылку Энкрид ответил:
— Ты тоже можешь умереть.
— Знаешь, я обычно не ругаюсь, но что меня возбуждает больше всего? Это начистить рожу командиру, — сказал Рем.
Энкрид согласился всем своим существом — как мысленно, так и физически.
Он глубоко понимал это чувство.
— Мы похожи.
— ...У тебя есть привычка шлёпать себя по лицу?
Энкрид уставился на Рема.
Рем, с его серыми глазами, встретил синий взгляд Энкрида.
Рем тоже времени не терял. Если Энкрид познал «Сердце Зверя», то и Рем чему-то научился.
Теперь мастерство Рема возросло невероятно. Его способность на словах выводить противника из себя и накалять его голову была тому подтверждением.
— Да. Это моя дурная привычка, — внезапно признался Энкрид.
Рем слегка нахмурился.
— Ты это признаёшь?
Над теми, кто бежит, есть те, кто летит. Игнорировать ментальные удары, парировать неожиданное — вот суть словесного поединка.
— Ты что, собираешься только тявкать?
Вызов, брошенный, чтобы завершить словесный спарринг, заставил топоры Рема со свистом опуститься в воздухе. Снова два топора в его руках.
Их «Подразделение Безумцев» уже пользовалось большим уважением и имело доступ к благам. Попросить у кузнеца новый топор в рамках снабжения не было чем-то необычным.
Изменилось то, что теперь, в отличие от прежнего, Рем стал придирчив к весу и балансу заказываемого топора.
— Мы не можем сделать его настолько точным, — сказал кузнец.
— Значит, ничего не поделаешь, — небрежно ответил Рем.
Казалось, его не слишком беспокоят детали, но главный вопрос был в том, что он будет делать с этим изменившимся топором.
Щёлк.
Энкрид сделал выпад мечом и коснулся лезвия топора.
— Хватит портить мой топор, — пробормотал Рем, бросаясь вперед. Его движения были такими быстрыми и дерзкими, что казалось, его тело увеличивается в размерах.
Это было напоминание.
«Сердце Зверя» — кому оно принадлежало изначально?
Если важна смелость и дерзость, Рем был главным претендентом.
Энкрид вертикально вытащил меч, опуская его с молниеносной скоростью.
Острый свист, рассекающий воздух.
Скрип.
Звук, с которым меч разрезал воздух.
Тело Рема расплылось в движении, и его топор, теперь наполненный скоростью, сверкнул, нанося удары — один сверху, другой снизу.
Раньше Энкрид получил бы удар топором, который изогнулся, как хлыст. Он выдержал бы его, только чтобы получить следующий, смертоносный удар.
А что теперь?
Бум!
Энкрид взмахнул мечом вверх и вниз. Клинок пошел рябью, как волна, отражая два удара.
Техника Меча: «Опрокидывание Волны».
Он видел её у мастера рапиры, доработал благодаря пастуху Пеллу и усовершенствовал в боях против Рема.
Рем, однако, не смутился блокировкой. В тот момент, когда удар был отбит, он подбросил один топор в воздух. Затем, держа в руке только один топор, он бросился вперед.
Нешаблонно, смело.
Странно, но дерзко.
Это был Рем. Проще говоря, Энкрид проиграл.
— Это было близко.
— Правда?
— Соперник.
Должен ли он был удовлетвориться этими словами? Стоило ли?
Нет, не было необходимости. Энкрид сегодня узнал кое-что новое. Точнее, он понял, чего ему не хватает.
От ощущения клинка до «шестого чувства», до ощущения уклонения.
Как сказал Джаксен, это было «сенсорное искусство».
Он усердно оттачивал его, но именно это и стало его провалом.
«Слишком чувствителен».
Он уделил слишком много внимания топору, который подбросил Рем. Стоило ли игнорировать его?
В конце концов, топор упал сверху, и Рем использовал ногу, чтобы ускорить его, ударив Энкрида в плечо.
«Выбор и фокус».
Это был анализ. Размышление, осознание.
Привычный процесс.
Это была повседневная рутина Энкрида. Единственная разница теперь заключалась в его возросшей способности к обучению.
Это было похоже на то, как он впервые осознал, что такое талант. «Сердце Зверя», сенсорное искусство, точечный фокус и «Техника Изоляции» были такими же и тогда.
Теперь ничто не изменилось.
«Отказ».
Всего лишь отказ, но он ощутил «Волю». Этот опыт дал Энкриду новый взгляд.
Что такое гений? Объяснить невозможно. Для них всё естественно. Ему казалось, что он получил часть этой естественности.
Даже теперь, после поражения, процесс анализа, осознания ошибок и определения того, что нужно, ускорился, в отличие от прежнего.
Но сам Энкрид этого не осознавал.
Он просто продолжал делать то, что делал всегда.
Конечно, это было очевидно для всех, включая Рема.
«Воля».
У этого безрассудного капитана есть «Воля».
«Неужели».
Птенец, который не знал, когда умрёт, теперь превратился в птицу со стальным клювом.
Нет, возможно, его лучше назвать зверем.
Рем, скрывая своё восхищение, заговорил:
— Ублюдок этого избалованного графа что-то затевает. Если он продолжает так себя вести, значит, за этим стоит причина.
— Понятно, — ответил Энкрид.
Погруженный в собственные мысли, Энкрид не обратил на это внимания. Даже если бы он услышал это, он бы проигнорировал.
Разве не все говорили что-то подобное?
— Этот брат что-то скрывает, — говорил и Аудин.
Джаксен бросил подозрительный взгляд, а Крайс выдвинул несколько гипотез:
— Почему он здесь? Я бы сказал, по двум причинам. Во-первых, граф, возможно, присматривается к капитану, а во-вторых, он пытается найти слабые места капитана.
Крайс действительно почувствовал что-то похожее в взгляде Эдина Молсана. Это был взгляд наблюдения или, возможно, исследования.
Энкрид согласился с частью этого.
Охранник Эдина Молсана проявлял схожие признаки, но для Энкрида важен был не взгляд охранника.
«Стоит ли вытащить его наружу?»
Охранник никогда не показывал свою полную силу. Иногда его глаза опасно блестели, и Энкрид ожидал чего-то от этого.
Но тот сдерживал себя. Он не заходил дальше. Он не раскрывал все свои способности. Он не обострял напряжение до опасного уровня.
— Этот ублюдок знает, что делает, — сказал Рем.
Рем считал, что охранник тоже вступил в состояние «Воли».
Значит, он был, по крайней мере, наравне с Энкридом.
В любом случае, охранник с тех пор отказывался от любых дальнейших просьб о спарринге.
— Я всего лишь охранник Эдина Молсана, — заявил он.
Тогда почему он бросил ему вызов раньше?
Проверка. Оценка. Измерение.
«Для чего?»
Энкрид ненадолго задумался, стоит ли ему это выяснить. Но в этом не было необходимости.
Поэтому он проигнорировал это. Даже если Эдин Молсан смотрел на него странными глазами, он игнорировал это. Даже если его брат смотрел на него необычным взглядом, он игнорировал это. Даже если охранник иногда маячил поблизости, он игнорировал это.
Когда Джаксену что-то не нравилось, он тонко намекал на то, чтобы устранить это, но Энкрид и это игнорировал.
Однако, если Эдин Молсан попросит о спарринге, он отнесется к нему серьёзно.
Прошли месяцы с тех пор, как Эдин Молсан остался в поместье, и погода стала достаточно холодной, чтобы начать шептаться о «снеге».
За это время произошли изменения.
— Я брожу, Тереза, — часто бормотала полукровка-Гигант про себя.
Днем это казалось нормальным. Выглядело как решимость или размышление. Однако, когда она говорила это во сне, это было бормотание, пропитанное холодным потом.
Когда Аудин слышал такое бормотание, он тихо клал руку ей на лоб.
— Пусть ты спишь, как устоявшийся пепел, — говорил он.
Она молилась богу войны, воплощению сгоревшего пепла.
Это казалось странным зрелищем, но Тереза не выражала никакого недовольства при пробуждении.
Проснувшись, она просто моргала, бросала последний взгляд на Энкрида и снова засыпала.
Это стало привычной рутиной.
В их повседневной жизни произошло много других изменений.
Данбакел решила заняться чем-то другим, вместо того чтобы принимать удары от Рема, по настоянию последнего.
— Мне должны платить за моё обучение, — настаивал Рем, утверждая, что, поскольку он обучал Данбакел, теперь ему следует компенсировать это.
Данбакел не стала говорить, что она совсем этого не хотела.
Фактически, разговаривая с Энкридом, она спросила:
— Что это за дикарь?
На этот вопрос было трудно ответить.
«Безумец? Сумасшедший? Убийца дворян? Убийца топором? Спятивший топорометатель?»
Слишком много вариантов приходило на ум.
К счастью, Данбакел не стала ждать ответа.
— Я стала лучше, — сказала она.
Когда Энкрид лично сразился с Данбакел, он понял, что её слова — правда. Она не оскорбляла Рема, а была искренне любопытна.
— Ты стала лучше, — подтвердил Энкрид.
Когда её бедро сильно ударили клинком меча, Данбакел прослезилась и кивнула.
— Ладно.
Прошло много времени. Было ли такое поведение обычным для женщин-зверей?
Или это была легенда о золотых глазах?
Сказать было трудно. Впрочем, ему было всё равно.
Энкрид заметил взгляд Данбакел и посмотрел в её сторону. Он увидел золотые глаза.
Теперь она думала об Энкриде как о монстре.
Выдержав насилие Рема, она чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы победить своё прежнее «я», даже если бы их было два.
Но Энкрид тем временем продвинулся ещё дальше.
«Гений».
Она ошибалась, но это была не полностью её вина. Любой подумал бы так же.
И что более важно, «Воля», пусть даже лишь частично, «Воля».
Она осознала это.
«Сила воли», нечто, предназначенное для рыцарей и тех, кто обладает рыцарской силой.
Эта перемена снизошла на Энкрида.
Рагна, увидев это, понял, что пришло время восполнить собственные недостатки. Он знал о них и раньше, но ему не хватало мотивации, чтобы заняться ими. Теперь Рагна приступил к делу.
— Крайс, я хочу двулезвийный меч, — попросил он.
— Если хочешь, я достану его для тебя. Похоже, у тебя возникла правильная идея, — ответил Крайс, который, посчитав вес кошелька, переданного ему Рагной, и количество серебряных монет внутри, сохранял верность кроне.
Теперь Рагна держал в руке меч. Он не был заточен, а по размеру и форме напоминал полуторный меч, но был в несколько раз тяжелее обычного.
Сжимая меч, Рагна медленно начал им размахивать.
Скорости не было. Неумело, но старательно он медленно выполнял каждое движение. Он тратил на это больше половины времени бодрствования.
Это было великолепное развитие, и любой, кто знал Рагну, был бы поражен.
Энкрид, который сам проводил большую часть времени в тренировках, видел перемену в этом человеке, который ранее был воплощением лени. Не прошло и полдня, но видеть, как Рагна тренируется, было странным зрелищем.
В любом случае, возвращаясь к настоящему моменту, Рем запросил кроны у Данбакел.
Данбакел безропотно согласилась.
— Достань мне крон.
В последнее время поблизости обитало всё больше монстров и тварей. Всё-таки была зима. Этого следовало ожидать.
Когда еды становилось мало, такие твари неизбежно становились более агрессивными.
— Похоже, пойдет снег, — заметил Крайс, подстригая Рагне волосы.
Энкрид молча посмотрел на небо. Тусклые, серые облака медленно ползли по небу, заслоняя солнечный свет.
Скоро станет достаточно холодно, чтобы с неба посыпался «экскремент дьявола».
Что ж, в прошлом году примерно в это время ему приходилось бороться с расчисткой снега.
А теперь...
— Тренировочный отряд, строиться!
Этой одной команды было достаточно.
Жизнь продолжалась и после того, как мастер рапиры уехал.
Рутина не изменилась, но внутреннее содержание начало сдвигаться.
Эдин Молсан стал долгосрочным жильцом, а тем временем его охранник уехал, сославшись на некие дела, которыми ему нужно заняться.
Не было ни прощаний, ни напутственных слов.
Зима была на пороге, и, вероятно, скоро выпадет первый снег.
Данбакел отправилась на поиски, чтобы уничтожить монстров.
Финн некоторое время бродила снаружи и недавно перешла из «независимого подразделения» в командование отряда эльфиек.
— Можно мне теперь идти? — спросила она.
Уходя, она выглядела более живой, чем когда прибыла. Стоило ли ему радоваться?
— Иди, — безразлично ответил Энкрид.
Не было ни причины, ни необходимости останавливать её.
Тереза вошла, а Финн ушла.
Это был день, когда ничего не изменилось. Или всё же изменилось?
— Командир независимого подразделения, вас зовут!
Поздним вечером, несмотря на зимний холод, Энкрид сильно потел, размахивая мечом, когда прибыл гонец.
— Сказали, что это срочно, — передал гонец.
Энкрид немедленно направился в кабинет командира батальона.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942370
Готово:
