«Что я только что сделал?»
Конечно, никто из присутствующих не был слепым. Все они видели, что сотворил Энкрид, и понимали это.
«Уклонение, сближение и удар».
Теоретически, такую последовательность действий мог выполнить любой.
Однако то, как он это сделал, отличалось. Даже если бы кто-то смог их повторить, выполнить всё так непринужденно – это совершенно другой вопрос.
Если бы Энкрид использовал уникальную фехтовальную технику или хитрость для достижения такого результата, они бы, возможно, восхитились его изобретательностью, но не испытали бы такого шока.
— Хм?
Брови полугиганта дрогнули. Стоявший рядом рапирист сделал то же самое, внезапно крепко сжав рукоять своей рапиры.
Это было рефлекторное действие.
«Если бы он проделал это со мной, смог бы я блокировать?»
Да, он мог бы это блокировать – потому что увидел это заранее.
«Но что, если бы я не увидел?»
Хотя холодно не было, он ощутил пронизывающий озноб, словно мимо пронесся ледяной ветер.
Рапирист выпустил меч и потер руку, чувствуя, как вместе с этим жутким ощущением по коже пробежали мурашки.
«Что это за парень?»
Прошло всего несколько дней, не так ли?
Он был не единственным, кого это поразило. Даже его союзники, включая Рема, вздрогнули.
Впрочем, никто из членов отряда не выказал своего шока внешне. По правде говоря, они уже немного привыкли к подобному. Конечно, они по-прежнему ничего не понимали, но просто научились не удивляться, поскольку видели такое уже не раз.
«Что именно он сделал?»
Рем почесал подбородок, погрузившись в глубокие размышления. Аудин разделял его чувства.
«Даже если Техника Изоляции меняет телосложение…»
Может ли она создать талант там, где его не было?
Аудин доверял своему чутью. Благодаря Технике Изоляции он мог видеть и анализировать тело человека.
Пусть он не был Лягухом, который мог точно распознавать талант, но и у него был наметанный глаз.
По его ощущениям, Энкрид не был тем, кто вступил в область таланта. Он не был гением. По сути, называть его просто вундеркиндом казалось преувеличением.
«Чистая настойчивость».
Его непреклонная решимость. Его отказ дрогнуть, какие бы испытания ни посылали ему боги.
Именно поэтому он стоял здесь сейчас.
Аудин чувствовал, что может увидеть проблеск божественной Воли. Боги говорили; Отец передавал Свою Волю.
«Ты сдашься? Почему? Потому что Я не даровал тебе желаемого? Значит, здесь заканчивается твоя вера. Здесь вянет цветок твоей веры. Здесь гаснет твоя весна. Здесь заканчиваются твои времена года».
— Нет, Отец, — тихо пробормотал Аудин.
Рагна, стоявший рядом, не повернул головы на слова Аудина.
По сути, он даже не слышал их. Он был слишком занят, наблюдая за Энкридом.
«Снова?»
Энкрид изменился. Удивительно. Это был единственный вывод, который он мог сделать. Он изменился, и Рагна был поражен, но теперь он просто принял это.
Наблюдение за улучшениями Энкрида стало почти рутиной. Как он улучшился? Как он мог так измениться?
Рагна перестал искать ответы. Знание ничего не изменит, да и он все равно не смог бы этого понять.
Если спросить, ответ будет предсказуем:
— Я упорно работал.
Иногда, с ноткой юмора, Энкрид добавлял:
— Оказывается, я гений.
Спрашивать больше не имело смысла. Важно было лишь принять реальность.
Удивлены были все, но больше всего поражен оказался Эдин Молсен, тот, кто принял удар.
Вторым по степени удивления был сам Энкрид.
— Снова! — вскочив на ноги, крикнул Эдин.
Учитывая, как сильно он получил, было удивительно, что Эдин выглядел целым и невредимым.
Энкрид инстинктивно сдержал свою Силу в последний момент.
Точнее, когда он протягивал руку для финального удара, он притормозил. Сын графа мог бы сплюнуть кровь, если бы Энкрид выложился по полной.
Итак, он сдержался, и теперь Эдин Молсен снова был на ногах и трепал языком.
Энкрид моргнул трижды. Он обдумывал, что только что произошло.
«Ах», — короткое осознание вспыхнуло и тут же исчезло, словно искра, высеченная из кремня.
«Фэл».
Почему он так отчаянно пытался победить этого пастушонка в пустыне при их первой встрече?
«Потому что он гений».
Младший гений. Мальчик вызвал у него то же ощущение, что и тот сорванец, который сбил его с ног, когда он впервые ступил на континент.
Другими словами, Фэл был гением.
Этот гений шел вровень с ростом Энкрида, одновременно повышая и свое мастерство.
Несмотря на то, что повторяющийся день мешал Фэлу вынимать меч, когда он все же брался за него, он был грозен.
Его привычки постоянно менялись, а свои недостатки он исправлял на ходу.
Даже притом, что именно Энкрид застрял в повторяющемся дне, его противник тоже эволюционировал.
Поэтому Энкрид не чувствовал собственного роста.
Потому что талант его противника был слишком необыкновенным.
«Все это благодаря Фэлу».
Энкрид был так зациклен на мече Фэла, что не видел всей картины. Нет, он замечал блеск противника, но не осознавал, насколько сильно менялся сам, отвечая на этот вызов.
Теперь, когда он все понял, Энкрид открыл рот:
— Ладно, — кивнул он на предложение Эдина Молсена.
Ему хотелось двигаться снова, почувствовать это в своем теле. Это был момент для полного осознания и восприятия произошедшей в нем трансформации.
— ...Ты.
Рапирист был так же ошеломлен, не в силах подобрать слов. Его глаза дрожали, когда он стоял, застыв с приоткрытым ртом.
Энкрид, однако, ответил тем, что снова повернулся к Эдину Молсену.
— Не надейся на богиню удачи! — прорычал Эдин, намекая, что их предыдущая стычка была делом случая.
Эдин снова замахнулся мечом.
Вжух.
Энкрид избежал атаки заранее.
Сражаясь с Фэлом, он научился предугадывать движения, наблюдая за положением ступней, плеч, кистей, рук и поясницы противника.
Если бы он потерпел неудачу, то немедленно получил бы травму, и спарринг тут же закончился.
То, что он получил в тех битвах, теперь открыло врата его инстинктов, позволив использовать их в полной мере.
Его обострившиеся чувства, отточенные бесчисленными спаррингами и столкновениями со смертью, теперь ясно считывали траекторию меча Эдина.
Уклонившись от удара, Энкрид надавил на запястье Эдина, зацепил его левой ногой за пятку и толкнул ладонью в грудь.
Эдин попытался сопротивляться, скручивая тело, но, несмотря на то, что он наносил первый удар, его позиция, равновесие и тайминг были полностью сбиты.
С вжухом Эдин взлетел в воздух.
Через мгновение он приземлился с бумом, задыхаясь.
Он выглядел, как рыба, выброшенная на берег.
Размышляя об этом, Энкрид вспомнил их первую встречу. Тогда он принял Эдина за кучера или телохранителя и использовал ту же технику, чтобы его одолеть.
Это был прием из боевой школы Вала – техника для нарушения равновесия.
— Ты в порядке? — спросил Энкрид. Лицо Эдина покраснело.
Они спарринговали дважды, и оба раза исход был схожим.
Более того, во второй раз Эдин попался на ту же самую технику, что и раньше.
Он больше не мог свалить вину на удачу, да и совести не хватало, чтобы попытаться.
Эдин поднялся.
— Я проиграл, — признал он, отворачиваясь.
Но остановился на полпути и, оглянувшись, спросил:
— Ты что, и правда забыл мое имя?
Энкрид мгновение смотрел на его лицо.
Он подумал, что должен был уже запомнить – память у него была довольно хорошая.
Но, как назло, ничего не приходило на ум.
Что произойдет, если он признается здесь и сейчас?
Прежде чем лицо Эдина Молсена успело исказиться от разочарования, раздался чистый голос:
— Брат, это была провокация. Зачем ты вообще задаешь этот вопрос?
Это был, несомненно, его родственник, тот, кто явно разделял с ним кровь.
На замечание родственника Эдин цыкнул языком и отвернулся с расстроенным видом. И все же, одновременно с этим, в его поведении сквозило облегчение, что выглядело странно.
Младший родственник смотрел на Энкрида с пустым выражением. Из этих глаз было трудно прочесть хоть какие-то эмоции.
Энкрид повернул голову.
Оставались еще люди. Рапирист, полугигант и стража графа Молсена.
— Кто следующий? — спросил он.
— Я, — ответ пришел почти прежде, чем вопрос сорвался с его губ.
Полугигант шагнула вперед, ударив ладонью по своему щиту – вызов от воительницы.
— Давай драться.
Вплоть до четырехсот дней назад Энкрид с неумолимым рвением бросался в спарринги с этими людьми.
Он дрался, не отступая, и в процессе произошли изменения.
Эти изменения, не задуманные Энкридом, естественным образом укоренились.
Полугигант почувствовала, как в ней разгорается боевой дух.
Она остро осознавала, что находится в необычном состоянии духа и тела.
«Не знаю, что он сделал, но…»
Человек, стоявший перед ней, обладал способностью заставлять ее желать драться с ним.
Утром и ночью она ловила себя на мысли о том, как использовать меч и щит, и все из-за него.
И самое главное…
— Я сломлю тебя.
Ее желание победить его было непреодолимым.
Встречала ли она когда-нибудь кого-то, кого она обязательно должна победить?
Нет, это было впервые.
По этой причине губы полугиганта исказились в оскале. В улыбке.
Энкрид нашел это слегка абсурдным.
«Этот человек почти никогда не выражал никаких эмоций».
Это он помнил отчетливо. Даже если он забыл имя Эдина Молсена, лицо полугиганта, ее навыки и техники были ярко запечатлены в его памяти.
Когда Энкрид поднял свой меч, полугигант постучала по нему своим клинком.
Дзынь.
Это было приветствие.
Вскоре ее щит закрыл ему обзор.
Эта серая стена была ее фирменным приемом, и он много раз становился ее жертвой.
Раньше, чтобы противостоять и нанести ответный удар, ему приходилось использовать маневры ног, но теперь в этом не было необходимости.
Когда щит перекрыл обзор, Энкрид рванул прямо вперед.
Он не делал ни шагу в сторону, ни ловких движений ступнями. Это был прямой натиск.
Он приблизился к щиту, переложил меч в Левую Руку и приложил плоскую сторону клинка к верхнему краю щита. Он скорректировал свою стойку, уперев правую ногу в нижний край щита.
Его тело естественным образом прижалось боком к щиту, а правая рука уперлась в нижнюю центральную часть.
Сила за щитом была огромна, но такая близость не позволяла полугиганту увидеть все движения Энкрида.
Независимо от мастерства, никто не мог отреагировать на то, что не видел.
Энкрид применил модифицированную версию Валаховского «Броска с подъемом» против щита.
— ОТЛИЧНАЯ РАБОТА, БРАТ! — невольно воскликнул Аудин.
Энкрид проигнорировал крик, сосредоточившись на своем намерении.
Вжух.
Он обратил Силу щита вспять, подняв его снизу.
Если бы Энкриду не хватало грубой Силы, он был бы раздавлен щитом, как насекомое под повозкой. Но Сердце Зверя даровало ему беспрецедентную мощь.
Многократное переживание этого дня еще больше укрепило это сердце, наполнив его кровь новой энергией.
Он толкнул правой ногой и рукой, используя Левую Руку и силу корпуса, чтобы поднять и бросить.
Сделав бесшумный вдох, он напряг свой корпус и швырнул полугиганта в воздух.
Вид того, как она летит, заставил глаза всех наблюдающих расшириться.
Для полугиганта, которую еще никогда не швыряли подобным образом – особенно чужой силой – это было шокирующим опытом.
Она парила в воздухе, сбитая с толку.
Казалось, был нарушен какой-то закон природы.
Рефлекторно, падая, она наклонила щит вниз.
Бум!
Согласно намерениям Энкрида, его меч уже достиг шеи полугиганта и остановился ровно перед тем, как клинок коснулся кожи.
Полугигант поняла, что потерпела поражение.
— ...Ты бросил меня? — удивленно спросила она.
— Почему? Это впервые? У каждого бывает свой первый раз, — небрежно ответил Энкрид.
Иногда острый язык Энкрида опережал его мысли.
— Понимаю.
Полугигант признала свое поражение. Однако Энкрид не считал, что ей нужно уходить только потому, что она проиграла. В конце концов, на этот раз ему немного повезло.
Ее неспособность оценить его Силу сыграла свою роль. Она не успела подготовиться к его внезапной перемене, а она была не из тех, кто легко сдается. Энкрид, испытавший это на себе, знал об этом хорошо.
Поэтому он сказал:
— Давай повторим завтра.
Полугигант уставилась на Энкрида своими большими карими глазами. Впервые в ее взгляде сквозило что-то большее, чем безразличие.
— Ты что-то с чем-то, — сказала полугигант, а затем, громко рассмеявшись, поднялась.
— Что ж, бросаешь ты знатно, — раздался сзади голос Рема, выражавшего свое восхищение на свой манер.
— Хочешь попробовать со мной?
Казалось, Энкрид произвел впечатление не только на полугиганта, но и на других наблюдателей. Даже на стражников, которые молча сгорали от собственных чувств.
Энкрид прокрутил рукой.
«Некоторое время назад…»
Неужели Сила его сердца возросла еще интенсивнее?
Слова Рема — «бросаешь ты знатно» — не были просто пустой похвалой. Рем, должно быть, тоже это увидел.
Его сердце было живее, выбрасывая Силу более динамично.
Это тоже было результатом повторения этого дня снова и снова.
— Хорошо, — кивнул Энкрид, начиная наслаждаться вызовом. Процесс осознания и использования своих изменений через спарринги становился все более увлекательным.
Спарринг с телохранителем отличался от боя с полугигантом.
Телохранитель с самого начала действовал осторожно, его фехтование было сильно сосредоточено на защите.
Сначала Энкрид двигался медленно, затем постепенно набирал скорость с каждым взмахом меча.
Рапирист-инструктор, наблюдавший со стороны, понял, что Энкрид оценивает, на что он действительно способен.
И, естественно, в голове инструктора возник вопрос:
«Что именно он делает?»
Как он мог так сильно измениться всего за несколько дней?
Дело было не в том, что Энкрид внезапно освоил какую-то великую технику.
Скорее, каждая техника, которую он знал, стала…
«...доведенной до совершенства».
Казалось, он проверял свои навыки бесчисленное количество раз, рискуя жизнью. Это позволило ему обрести полную уверенность в своих техниках. Его упорство в поиске верного пути было очевидно в каждом его шаге и в мече, которым он владел.
В этом не было ничего плохого. Тот, кто бесчисленное количество раз блуждал по неверному пути, никогда не будет колебаться, когда, наконец, найдет правильный.
Следы этого путешествия можно было увидеть во взмахах его меча, в его уверенных шагах.
«Как?»
Тело Энкрида теперь несло на себе отпечаток времени. Хотя метод был неясен, одно было очевидно.
Рапирист-инструктор уловил все это.
Это было нечто непостижимое.
Их спарринг длился довольно долго, но в итоге телохранитель потерпел поражение.
С самого начала телохранитель был в обороне, что и привело к его падению.
Дело было не в том, что он скрывал свою истинную Силу – он никогда не был ровней Энкриду. Но в конце концов, это не имело значения.
Рапирист-инструктор наконец выступил вперед.
Это был момент конфронтации, когда он собирался оказать давление и доминировать над ситуацией.
— То, что ты стал лучше, еще не значит, что что-то изменится.
Он отточил свои способности? Ну и что?
«Воля – это привилегия прирожденной элиты».
Если бы успех был лишь вопросом желания, усилий и времени…
«...тогда это мог бы сделать любой».
Рыцари не были бы такой редкостью. Если бы одни только усилия могли это обеспечить, число рыцарей уже удвоилось бы.
Таким образом, инструктор был уверен.
Энкрид никак не мог преодолеть его давление.
— Отойди, — с этими словами рапирист-инструктор высвободил свою Волю.
Вскоре появилось неосязаемое лезвие энергии.
Раньше Энкрид отвечал, разрубая каждый такой клинок на своем пути. Так он поступал в прошлом.
Но на этот раз все было иначе.
Дзынь.
Энкрид вложил свой меч в ножны.
Больше не было нужды им размахивать. В тот момент, когда он столкнулся с давлением инструктора, он понял, что что-то изменилось.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942362
Готово:
