«Как он достиг такого прогресса?»
Фехтовальщик на рапире не был чужд преподаванию. Это было его второй натурой, а его проницательный взгляд выходил за рамки обычного знакомства – он был мастерским.
В отличие от природного таланта Лягухов, которые могли инстинктивно улавливать потенциал, проницательность фехтовальщика проистекала из личного опыта и отточенного мастерства.
Его глаза видели, что Энкрид, несомненно, улучшился.
Было почти невероятно, что он не обладал Волей. Иногда его атаки сверкали интенсивностью, высвобождая вихрь ударов, которые загоняли в угол даже самого фехтовальщика.
«Ортодоксальные формы».
Он вплетал техники тяжёлого меча в свой репертуар, постепенно формируя целостное единство.
Изначально фехтовальщик не возлагал больших надежд на черноволосого мужчину. Его талант и навыки были в лучшем случае посредственными. Тем не менее, он никогда еще так не ошибался в своем суждении.
Это осознание что-то всколыхнуло в фехтовальщике, тронуло его сердце и побудило действовать.
«Спарринг. Обучение».
Таково было его намерение с самого начала.
Он когда-то стремился к пути Рыцаря, но отказался от него, когда его таланты оказались недостаточными. И все же он никогда не проигрывал тому, кто не обладает Волей. Ни раньше, ни сейчас.
Но Энкрид вырос.
Это было замечательно и достойно похвалы, однако суждение фехтовальщика было непоколебимо: человек, стоящий перед ним, еще не мог сравниться с настоящим Рыцарем.
Звон сталкивающихся мечей слился в шквал, при каждом ударе летели искры.
Сквозь неустанный обмен ударами острые голубые глаза фехтовальщика оценивали каждую деталь.
«Даже его работа ног…»
Она была исключительной, явно превосходящей человеческие пределы.
Против самодовольных противников, полагающихся на посредственный талант, Энкрид одержал бы верх.
Что касается его боя с Джевикалом?
Став свидетелем той схватки и теперь столкнувшись с Энкридом напрямую, фехтовальщик понял разницу.
«Джевикал сражается, чтобы убить. Энкрид сражается, чтобы бросить вызов. Для него спарринг важнее всего».
В этом и заключался фундаментальный разрыв. Джевикал сражался, чтобы лишить жизни, тогда как Энкрид стремился лишь испытать себя.
И все же разница между ними была тоньше волоса.
Если бы Джевикал заметил это тонкое различие, исход мог быть иным. Но он не заметил.
Быстрый прогресс Энкрида был неоспорим и удивлял даже фехтовальщика.
Именно этот неожиданный рост побудил его обнажить меч и начать спарринг.
Ему не нужно было сражаться в полную силу, чтобы учить. Но он орудовал клинком быстро и мощно, смешивая элегантность своей рапиры с плавностью. Его удары текли, как вода – наносились и ускользали, ускользали и наносились.
Он хотел показать Энкриду, что такое фехтование существует.
Одновременно с этим он вел битву умов.
По его мнению, поощрение освоения единственного стиля было ошибочным подходом. Хотя специализация естественна, мечник должен хотя бы немного разбираться во всех пяти формах.
«Почему?»
Потому что только понимая их, можно эффективно защищаться, уклоняться или контратаковать.
Вот почему фехтовальщик делал акцент на разнообразии в фехтовании. Он хотел, чтобы Энкрид увидел, что стратегия не ограничивается ортодоксальными приемами.
Например:
«Пусть течет».
Когда он приготовился отразить удар, глаза Энкрида загорелись. Обманный маневр.
Энкрид ответил вертикальным ударом, таким, который, казалось, способен рассечь что угодно пополам – это была громоподобная атака.
Но фехтовальщик в последний момент отступил в сторону, искусно перенаправив клинок.
Техника рапиры: отражение без контакта.
Громоподобный удар рассек пустой воздух, звук его прохождения был отчетливым и резким.
Это была демонстрация продвинутого, даже виртуозного фехтования.
Фехтовальщик продолжил точным выпадом, нарушая стойку Энкрида.
С этого момента победа была за ним.
Он медленно, но верно наращивал свое преимущество, применяя технику, сродни «варке Лягушки».
Начиная с холодной воды, жар нарастает постепенно – пока Лягушка не сможет сбежать.
Суть этого метода заключалась в давлении.
Своим мечом фехтовальщик передавал единственное сообщение:
«Ты не можешь пройти дальше этой точки. Это твой предел».
Он загнал Энкрида в угол, поймав в ловушку. Даже чудовищная сила Энкрида, его инстинкты уклонения или изученные приемы не могли пробить стену перед ним.
Был ли он удручен?
Едва ли.
Энкрид просто продолжал размахивать клинком, не дрогнув.
Фехтовальщик счел это одновременно восхитительным и разочаровывающим.
Дуэль прошла не так, как он надеялся.
В конце концов, фехтовальщик не увидел ни блеска, ни искры.
«Возможно, я ошибся. Может быть, он не гений, которого я упустил из виду».
Иначе как возможен такой рост? Но почему нет проблеска гения? Почему его потенциал так тускл?
Он ожидал, что Лягушка выпрыгнет из горшка, по крайней мере, чтобы размять ноги, – но она просто увяла.
— Достаточно, — сказал наконец фехтовальщик.
— Хах... хах... отличный урок, — ответил Энкрид, склоняясь в благодарности.
Это был спарринг, достойный уважения. Этот противник не интересовался ни жизнью, ни репутацией Энкрида. Он просто появился и преподал ему урок.
— Теперь моя очередь, — сказала полуГигант, выступая вперед с мечом и щитом.
В отличие от только что прошедшей дуэли, эта не требовала отдыха. Энкрид кивнул и приготовился.
Бой был таким же напряженным и жестоким, как и их первая встреча, завораживая тех, кто наблюдал.
Если битвы Джевикала ощущались как смертельный бой, где единственная ошибка могла означать смертельную рану или расчленение...
Тогда бои полуГиганта ощущались так, будто что-то вот-вот будет раздавлено или разбито.
Энкрид терпел.
Он получил травмы, схожие с теми, что были в их первой дуэли.
На этот раз полуГигант продемонстрировала новый трюк – орудовала клинком как тупым оружием, схватившись за ребро. Она также использовала свой щит для обманных выпадов.
Энкрид контратаковал, сочетая тяжелые и ортодоксальные техники меча, очевидно, применяя уроки из более ранней дуэли.
Фехтовальщик, наблюдавший со стороны, оставался равнодушным.
«Он не улучшился».
Тем не менее, Энкрид едва дотягивал до среднего бойца.
Это его раздражало.
Глаза мечника естественно сузились в хмурый взгляд.
— На сегодня всё. Если тебе скучно, возьми задание по зачистке окрестных чудовищ. Награды щедрые, и это может помочь тебе выплеснуть своё разочарование, — сказал Крайс.
— Звучит неплохо, — ответил Джевикал.
Лицо Джевикала просияло от этого предложения. У него чесались руки в предвкушении действий.
Больше всего его беспокоило, что двое противников, которых он наблюдал сегодня, были не промах.
Один был его естественным врагом, тогда как другой, казалось, скрывал свое истинное мастерство.
«Проблемные ублюдки», — с горечью подумал он.
Тем не менее, он не мог просто уйти. Бегство без веской причины могло даже побудить «Чёрный Клинок» отправить за ним отряд убийц.
Он до сих пор свободно пользовался ресурсами банды, и наконец пришло время рискнуть жизнью.
К тому же, его жажда крови бурлила, заставляя жаждать ощущения клинка, пронзающего мягкую плоть.
Но он не мог просто так убить кого-то – не какого-нибудь бродягу в городе, чтобы в ответ его не избили и не забили до смерти толпой.
Особенно, когда рядом находились эти остроглазые, высококвалифицированные товарищи, наблюдавшие за каждым его движением, как Ястребы.
«Сплошное невезение», — проворчал он про себя.
Хотя он не ожидал, что все пойдет гладко, ситуация стала гораздо сложнее, чем он предполагал.
«Полагаю, мне просто придется рубить чудовищ», — заключил он. Это было разумное решение.
Крайс кивнул и жестом приказал стоящему рядом солдату увести Джевикала, что ознаменовало окончание сегодняшних спаррингов.
***
Энкрида же пришлось полутащить обратно. Мышцы его бедер дрожали так сильно, что он не мог даже идти.
— Ничего, я буду в порядке после небольшого отдыха, — сказал Энкрид.
— Ага, конечно, — пробормотал кто-то скептически.
— Ты можешь восстановиться сейчас, но если так пойдет и дальше, ты себя искалечишь. Брат, вера достойна восхищения, но самонадеянности следует избегать, — добавил Аудин, цитируя учение из священных писаний. Посыл был ясен: доверяй своему телу, но знай свои пределы.
— Да, понял, — кивнул Энкрид. Конечно, это не было обещанием, которое он собирался сдержать.
— Как только вернемся в казармы, давай потренируем технику клинка-руки, — предложил Рагна.
— Обострение чувств облегчает предсказание движений противника, — вставил Джаксен.
Казалось, всем было что сказать, особенно потому, что сегодня Энкриду досталось больше всех.
Было ли это чем-то отличным от тех времен, когда побои получали они сами?
Энкриду было все равно. Какое это имело значение?
Предстояло столько всего сделать, и его тренировки все еще не давали немедленных результатов. Но так уж было.
Шаг за шагом он продолжал двигаться вперед.
По крайней мере, его тело больше не было таким инертным, как прежде, что само по себе являлось значительным улучшением.
Отбросив праздные мысли, Энкрид вернулся в казармы и начал тренировку клинка-руки с Рагной.
— Невероятно. Тренироваться в таком состоянии? — заметила Финн, цокнув языком.
В последнее время Финн тоже была занята. Она часто перешептывалась с эльфийкой-командиром и часто исчезала на рассвете.
— Куда ты сбегаешь в последнее время? — спросил Рем от скуки.
— Говорят, лунная роса полезна для кожи, — небрежно ответила Финн, даже не поднимая глаз, пока организовывала свои вещи.
— «...Она издевается надо мной?» — пробормотал Рем.
Энкрид молча согласился, но принял сторону Финн.
— Ты слишком параноик. У тебя есть привычка неправильно истолковывать чужие слова.
Это была не месть за те времена, когда Рем называл его «тронутым» на голову. Определенно нет.
— Хм?
Когда Рем нахмурился, Рагна толкнул Данбакель вперед.
— Иди. Делай свою работу, — приказал Рагна.
— Какую работу?
Данбакель неохотно приблизилась к Рему.
— О, точно. Время для тренировки. В последнее время мы расслабились, не так ли?
В последнее время? Они сократили количество побоев всего лишь с двух до одного в день – и то лишь на два дня.
Расслабились?
Данбакель одарила его ядовитым взглядом, на что Рем одобрительно усмехнулся.
— Да! Этот огонь в глазах – вот что мне нравится. Давай проведем сегодня энергичную... тренировочную сессию!
Данбакель хотелось плакать, но гордость не позволяла.
Пара ушла на занятие, пока Энкрид возобновил свои спарринги.
Как только его тело восстанавливалось, он хватал любого, кого мог найти в гостинице, и спарринговал с ним.
Джевикал был мастером резких ударов, непредсказуемых и нетрадиционных атак. Даже от него можно было извлечь уроки.
ПолуГигант орудовала мечом и щитом с невероятной мощью, сочетая фехтование тяжёлым мечом с техниками щита.
Хотя ее стиль включал ортодоксальные элементы, чем глубже заходил бой, тем более разносторонними становились ее атаки.
Натиск щитом, который сначала застал Энкрида врасплох, оставался постоянной угрозой.
Даже малейшая брешь безжалостно эксплуатировалась, движимая чудовищной выносливостью и подавляющей силой.
Хотя выносливость Энкрида не хромала, одни только размеры противницы делали ее ходячим оружием.
Фехтовальщик на рапире? Предсказуем, как всегда.
Он повторял одни и те же тактики снова и снова.
Эдин Молсан также продолжал бросать ему вызов, но не добился значительного прогресса. После того, как его нокаутировали во время их третьего спарринга, он стал приходить реже.
Вместо него его телохранитель занял его место.
— Как тебя зовут?
— Тебе незачем знать.
Это был резкий и колючий человек.
Энкриду было все равно. Его не волновало, почему этот человек наконец выступил вперед.
Имело значение лишь то, что теперь появился еще один достойный противник, и это делало его счастливым.
Он улыбнулся этой мысли.
— Определенно, ненормальный, — сказал телохранитель, но Энкрид не обратил на это внимания.
Фехтование противника основывалось на «Плавном стиле меча», технике, нацеленной на бреши, быстро втыкающей меч, когда противник теряет бдительность.
Энкрид был знаком с этим стилем. Он видел его не впервые. И это не было ошибкой памяти.
Он прокручивал и анализировал этот стиль бесчисленное количество раз, никогда не забывая его.
«Это...»
Это была та же самая техника, которую использовал некто из Аспена.
Точнее, это был стиль того, кого он однажды поразил своей Левой Рукой. Имя этого противника, Митч Харриер, было тем, которое Энкрид никогда не мог забыть. Семья Харриер символизировала военную мощь Аспена.
Так, значит, этот человек – агент?
Энкриду было все равно.
Пока это был достойный противник, этого было достаточно.
И они скрестили клинки.
Бой был равным, ни одна из сторон не уступала легко. Впрочем, Энкрид не сосредотачивался на победе.
— Если бы я действительно хотел тебя убить, я бы сделал это сотню раз, — передразнил его Рем, зная, что Энкрид был не просто обычным мечником.
— Какой смысл убивать кого-то?
Это было не поле битвы. Они были здесь, чтобы испытать свои навыки друг против друга.
Что касается фехтования, они просто хотели проверить свои пределы.
— Он снова улыбается? Тебе правда это нравится?
Джевикал часто улыбался. Его ухмылка углубилась, а тон стал резче.
Он тоже часто высмеивал улыбку Энкрида.
Для Джевикала это был уже не просто спарринг.
С того момента только Энкрид занимал его разум.
Он был поглощен мыслями об убийстве Энкрида, не оставляя места ни для каких других импульсов.
Это был новый опыт для Джевикала.
ПолуГигант тоже переживала нечто подобное, хотя вместо убийственного намерения она чувствовала нечто иное.
«Почему он продолжает нападать на меня?»
Она знала, что превосходит его. Это было очевидно. Если бы Энкрид действительно хотел ее убить, он мог бы это сделать, но все было не так просто.
Вероятно, у Джевикала были скрытые приемы, и если бы они сражались всерьез, шансы были бы пятьдесят на пятьдесят.
Таково было ее суждение.
Но можно ли что-то получить от этого спарринга?
И все же, почему он был так рад?
— Хорошо, сегодня твоя очередь.
Несмотря на то, что он получил побои, он выглядел довольным, и она не могла понять почему.
С едва заметной улыбкой Энкрид поднял меч, и эмоция на его лице была предельно ясна.
Даже она, не особо умеющая читать эмоции, могла это видеть.
Он выглядел как ребенок.
Ребенок, переживающий невероятно радостный момент.
Радость настолько чистая, что это походило на празднование дня рождения.
Она слышала, что Энкрид не был особенно молод.
Тогда почему он выглядел так?
— Начнем, — с какой радостью он мог это сказать?
Она не знала, но одно было несомненно: всё в нем заставляло ее кровь кипеть.
Это была смесь боевого духа и гордости, пробуждающая кровь Гиганта внутри нее.
В этот момент она перестала быть последовательницей своих учений и стала воином.
Впервые она почувствовала, что хочет быть воином, а не просто послушницей.
Это была первая трещина в индоктринации, которую ей вдалбливали с детства.
Учения культа, приказы – всё было отброшено, когда она осознала более глубокое желание внутри себя.
Все чувства, которые она никогда не выражала открыто, о которых никто, даже епископ, не знал, – эти эмоции теперь терзали ее сердце.
— Ты действительно странный, — наконец заговорила полуГигант. Ее слова были неловкими, но смысл ясен.
— Я с самого начала тебе говорил. С тобой что-то не так, — сказал его седовласый подчиненный, покрутив пальцем у виска Энкрида.
Сначала она игнорировала такое отношение, но теперь это казалось ей совершенно логичным.
— Да, у тебя не все дома, — согласилась полуГигант. И она так считала.
Энкрид, не обращая внимания, вытянул меч.
— Давай драться.
Он жаждал только битвы. Он демонстрировал свое желание. Он наслаждался моментом.
ПолуГигант также, почти бессознательно, обнаружила, что слабая улыбка касается края ее губ.
Наслаждаться боем ради самого боя – это было для нее впервые, новый опыт.
Она почувствовала, как внутри нее что-то шевелится. Каждый взмах меча, сам по себе бессмысленный, приносил ей чувство удовлетворения.
И она тоже улыбнулась.
Таким образом, последовали бесчисленные спарринги.
Каждый противник провел более дюжины раундов.
Были моменты, когда Энкрид получал серьезные травмы.
В другое время все заканчивалось лишь незначительными ранами.
Но в конце концов, после всех дуэлей, фехтовальщик на рапире покачал головой.
— Пожалуй, нет. Это предел. Хотя, возможно, я неправильно оценил, поэтому проведу последний тест. Интересно, сможешь ли ты на самом деле победить? Это единственное, что мне любопытно, — пробормотал он про себя, поворачиваясь лицом к Энкриду.
Прежде чем Энкрид успел осознать происходящее, из тела мечника вырвались бесчисленные клинки.
Энкрид уже сталкивался с чем-то подобным.
Это было от Рыцаря в красном плаще по имени Аиша.
Сила воли, сформированная в неосязаемые клинки, обрушилась на Энкрида, подавляя его.
Это было чистое запугивание.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942328
Готово:
