— Кавалерия и отдельный отряд, а также группа, одетая в потрёпанные плащи.
Джаксен неукоснительно следовал приказам Энкрида. Проанализировав расположение сил в тылу, он точно обозначил их местоположение на военной карте. Всё было чётко и аккуратно нанесено, словно работа художника – это было одновременно красиво и легко для понимания.
Энкрид пробормотал свои мысли, основываясь на наблюдениях Джаксена. Кавалерия в тылу, довольно крупный отряд и, наконец, пять фигур в плащах. Тот факт, что Джаксен среди отряда засек всего пятерых, говорил о том, что это были не рядовые личности. Его чутьё и интуиция подсказывали это. Хотя это было лишь предчувствие, Джаксен был уверен, и Энкрид не стал отмахиваться от его слов.
— Что думаешь? — спросил Энкрид, скрестив руки, в ожидании ответа Джаксена.
Джаксен тем временем стряхивал пыль со своих доспехов. Он небрежно смахивал её, наблюдая, как она рассеивается в воздухе, а затем оседает на земле. Было всё ещё жарко, сезон прохлады был далёк, но Джаксен не обливался потом. «Он просто расслабился или ситуация действительно несложная?» — размышлял Энкрид, дожидаясь ответа.
— Думаю, это колдуны.
Пять колдунов. Мартай подготовил серьёзные силы. Энкрид не знал, как лучше поступить, и надавил на Джаксена.
— И что же, по-твоему, нам следует делать дальше?
Он спросил это из искренней неуверенности, хотя тон его оставался уверенным. Энкрид усвоил: когда сомневаешься, просто дави на подчинённых.
— Думаешь, мы проиграем, если примем бой? — спросил «Большеглазый», как всегда, излучая оптимизм.
Энкрид проанализировал силы противника, то, что он о них знал, и силы своих войск. Он не думал, что они проиграют. В конце концов, они даже не продемонстрировали врагу всей своей Силы, и не было нужды устраивать показательные выступления. Аудин ещё толком не вступал в бой, да и Энкрид не пытался менять мелкие детали.
— С самого начала это был план, рассчитанный на полномасштабный бой. Сражение в городе с использованием стен привело бы к непоправимому ущербу, — произнёс Краус, и его глаза блеснули.
Энкрид понял его и действовал соответственно. Решение оставалось за командиром батальона, и их призыв к тотальному сражению был лишь их мнением. Внешне это должно было выглядеть так, будто их вынудили открыть городские ворота и встретить врага лицом к лицу.
— Я иду доложить, — быстро сказал Энкрид, направляясь к командной палатке, чтобы поговорить с Маркусом.
— Должно быть весело, мой дорогой жених, — небрежно обратилась к нему эльфийка-командир, подслушавшая разговор. Удивительно, но никто её не поправил. Все настолько привыкли, что либо не замечали, либо просто игнорировали. К этому привыкли даже командир первой роты и другие лидеры, и даже помощник командира бригады не возражал. На фоне всего происходящего тот факт, что это записал летописец, казался наименьшей из проблем.
— Давайте контролировать отдельный отряд в тылу, — предложил командир Пограничья, первым проявив инициативу.
Маркус, конечно же, уже улыбался и отдал приказ:
— Открыть ворота.
Пока Энкрид наблюдал за Маркусом, отдающим приказ, в его голове возник очевидный вопрос. С точки зрения Энкрида, это был слишком уж очевидный вопрос. Какой бы сильной ни была его вера в свои войска, не было ли это перебором?
— Вообще-то, это можно считать самоубийственной миссией, не так ли?
Разрыв в Силе был очевиден. Бросаться в хаотичный бой против такого противника — чистое безумие. С точки зрения стратегии и тактики любого командира, выбравшего этот путь, назвали бы дураком.
Маркус просто смотрел на Энкрида, не отвечая. Затем спросил:
— Ты так думаешь?
Вместо ответа Энкрид покачал головой.
— Нет, это не так.
Почему же? Рем, Рагна, Аудин и Джаксен. Даже при численном превосходстве противника Энкрид не боялся. Сражаться на поле боя, где цифры ясны, на самом деле комфортнее, чем быть втянутым в городские бои. Хотя и городская война тоже не доставила бы особых неудобств.
И самое главное... «Я не думаю, что мы проиграем». Эта мысль первой пришла ему в голову. Энкрид умел сравнивать силы и читать ход битвы. Это было естественно. Если бы он не умел этого, то не выжил бы.
— Я назвал своё имя и велел им уйти, но они остались. Думаю, пришло время показать, на что мы способны, — сказал Маркус с мягкой улыбкой. Энкрид прекрасно знал, что Маркус часто вспоминал тот момент, когда он раскрыл своё имя, и это, похоже, произвело на него сильное впечатление.
— Я поведу атаку, — кивнул Энкрид, подтверждая готовность.
Это было место, о котором он всегда мечтал — передний край поля боя. Теперь он мог стоять там. Никто не посмеет его остановить. С мечом в руке Энкрид шагнул вперёд, оказавшись перед открытыми городскими воротами.
Хотя его войска, возможно, и чувствовали беспокойство...
— Безумцы идут первыми, да?
— Значит, всё будет в порядке.
Никто не выказывал и тени беспокойства. Они просто не видели этого должным образом, и поэтому вели себя так смело. Если бы противник столкнулся с ними на поле боя, одно лишь наличие «Подразделения Безумцев» заставило бы их изменить стратегию.
Однако силы Мартая оставались спокойными. Их реакция была сродни неверию, будто они насмехались над ними. Всё это было следствием хитроумного обмана Маркуса. По крайней мере, Краус считал это политической победой. Или, вернее, победой хитростью. Распространение преувеличенных или преуменьшенных историй об их силах, особенно о сумасшедшем подразделении, оказалось эффективным. В конечном счете важен был результат, независимо от того, был ли он достигнут политикой или хитростью.
— Почему мы не устроили полномасштабный бой с самого начала? Я чуть не умер от ожидания! — спросил Рем, шагнув вперёд. Краус мысленно восстановил ход своих рассуждений.
Уничтожение осадных орудий было неожиданным, но причина ударов по линиям снабжения и дезорганизации противника была ясна. Почему? «Потому что мы должны закончить всё одним ударом». Чем дольше затягивался бой, тем невыгоднее это было для меньшей стороны. Кроме того, противник имел поддержку соседних дворян, тогда как они сами недавно подпалили «Чёрный Клинок». Кто знает, какую ещё уловку мог применить «Чёрный Клинок»? К тому же, недавно они имели дело с некой Святой Сектой культистов. Они систематически наносили удары по лицам своих врагов. Таким образом, затягивать битву было бессмысленно. Чем дольше длился бой, тем больше появлялось бы слабостей.
Краус всегда планировал это. Один бой, чтобы положить всему конец. Для этого внимание противника должно было быть полностью сосредоточено на них. Они должны были быть спровоцированы, разгневаны и готовы встретиться лицом к лицу — стратегия, почти похожая на психологическую войну.
— Просто потому.
Краус не стал объяснять Рему подробностей. Энкрид понял бы с пары слов, но Рему объяснение заняло бы слишком много времени. Иногда лучше оставить некоторые вещи невысказанными. «Таков уж я», — пробормотал Краус про себя. Да и в конце концов, если бы Рем знал, это ничего бы не изменило.
— Чёрт, — усмехнулся Рем и шагнул вперёд. Хотя он понял, почему Краус помалкивает, это его не раздражало. Сейчас главное было — время, когда можно будет пустить в ход топор.
Краус доверял своим войскам. Он верил, что их подавляющая мощь приведёт к значительному результату. «Верно же?» Всё же в нём проскользнула доля тревоги. Ничего не поделаешь. Такова была его натура.
Маркус чувствовал то же самое. Он тоже был вооружён и шёл вперёд вместе с пехотой. Как командир, он имел свою охрану и держался в тылу, но всё же был среди солдат. Маркус смотрел на поле боя глазами командира. Ответ Энкрида на переднем крае решал многое в этом бою — это был факт, который бил по его разуму и инстинктам. «Немного голова кружится». Но что ещё он мог сделать? Это был лучший вариант.
— Я нервничаю, — сказал адъютант.
Маркус вздрогнул, подумав, что его адъютант каким-то образом прочитал его мысли. Но внешне он этого не показал. Вместо этого он ответил небрежно, стараясь выглядеть невозмутимым:
— Вот как?
— Думаете, мы справимся?
— Конечно, — ответил он уверенно, как и подобает командиру, сохраняя видимость незыблемой уверенности.
В поле зрения Маркуса приближались основные силы противника, выстраиваясь в боевой порядок.
— Вперёд!
По крику лидера передовые отряды пришли в движение, синхронно делая шаг вперёд.
— Ха!
Их боевой клич раздался, и воздух завибрировал. Поднялась пыль, будто сама земля стремилась к ним. Воинская дисциплина ощущалась физически. Тревога солдат пронзала воздух, подогреваемая боевой решимостью вышколенных войск.
Нельзя сказать, что их собственные гвардейцы были некомпетентны. Их солдаты сражались в горах, в воде, против зверей и Аспена, выживая как закалённые ветераны. Маркусу не нужно было вмешиваться.
— В атаку! — скомандовал командир 3-й роты. Может быть, именно его громкий голос принёс ему эту должность? Возможно, нет, но его громогласный приказ, казалось, достиг каждого солдата.
— Вперёд!
С этим чётким приказом основные силы их армии сделали шаг вперёд.
Шаг.
— Ха!
Тот же метод использовался, чтобы синхронно поднять боевой дух. Тем временем, Подразделение Безумцев Энкрида тоже продвигалось вперёд. Две армии вот-вот должны были столкнуться.
В этот момент в передовых рядах противника возникло замешательство. Точнее, что-то неслось к пространству между двумя армиями, где они стояли друг против друга. Это был неожиданный ход, почти как произведение военного искусства. Пока обе стороны присматривались друг к другу, был нанесён неожиданный удар.
Конечно, Энкрид и его группа тоже использовали эту паузу, чтобы продвинуться вперёд.
Бум, бум, бум!
Земля задрожала. Вибрации были настолько сильными, что, казалось, тряслась сама почва. Из источника звука показались несущиеся в атаку всадники. Это была кавалерия — лошади, закованные в металлические пластины, их копыта стучали о землю. Первыми показались вражеские копья.
Бум, бум, бум!
Звук скачущих лошадей достиг ушей союзников. Его слышал Маркус, Энкрид и его люди. Если бы кавалерия врезалась прямо в основные силы, урон был бы разрушительным, и они с самого начала оказались бы в невыгодном положении.
Во главе кавалерии нёсся командир, фигура без знамен, ведущая атаку. Маркус знал о вражеской кавалерии и отправлял разведчиков для наблюдения. Но тут кавалерия появилась с противоположной стороны. Именно так. Это были те самые силы, о которых Подразделение Безумцев Энкрида докладывало на стратегической карте. Враги прятали один из своих козырей. Этот скрытый кинжал теперь нёсся прямо на основные силы, и на пути у него стояло Подразделение Безумцев.
— Их сейчас раздавят! — крикнул адъютант.
Маркус подумал про себя, что этот молодой офицер всегда говорит не к месту. Конечно, Маркус думал о том же самом. Как командир, он знал, что нельзя позволять сомнениям распространяться среди войск.
Бум, бум, бум!
Скорость кавалерии была ужасающей. Пехота против этих несущихся всадников была бы подобна сухим веткам — хрупким и легко сокрушимым при столкновении. Маркус доверял Энкриду. Он верил в Силу его подразделения. Но против кавалерии? Действительно ли можно противостоять противнику, несущемуся на полной скорости?
Это был неожиданный удар. Эти Мартаи, вытащившие своё секретное оружие с самого начала. Их застали врасплох.
***
Командир войск барона Бентрии решил лично возглавить атаку. Грег возражал, но для такого неповиновения не было места.
— Слом морального духа противника и разрушение его строя с самого начала — вот основа войны.
Это была не стратегия для городского ополчения, а стратегия дворянина, ведущего кавалерийский отряд. Она отличалась от стратегии провинциального пехотного командира. Грег вынужден был это признать. То, что сказал командир, было более эффективным, результативным и смертоносным.
И вот, командир барона Бентрии бросил свою кавалерию в бой. Пятьдесят всадников Элиты. Они не были специализированы для тактики прямого удара, как тяжёлая кавалерия, но всё равно оставались кавалерией. Обычно они использовали стратегии обхода флангов, но сегодня их противником была пехота. Прямая атака давала кавалерии преимущество. Так было всегда: кавалерия против пехоты. Кавалеристы могли противостоять копьям пехотинцев своими собственными, склоняя чашу весов в свою пользу.
— Мы собираемся уничтожить этих высокомерных крестьян из Пограничья. У кого-нибудь есть возражения?
— Нет возражений! — в унисон закричали пятьдесят кавалеристов в ответ на приказ командира.
— Вперёд!
Одним резким движением они приготовились к атаке. Было ли это трудно? Нет. Лошади были готовы, и пока кавалерия неслась вперёд, командир подумал про себя. «Мерзавец». Когда это было? Когда его отправили в пограничную деревню? «Стены Энкрида? Что за шутка». Именно тогда он принял решение. Если он когда-нибудь встретит этого высокомерного дурака, то раздавит его. Такова была его решимость. Изначально он планировал лишь заставить дурака замолчать резкой отповедью, но теперь, похоже, он может просто покончить с его жизнью.
Кавалеристы носили лёгкие доспехи, всадники избегали тяжёлого оружия. Они предпочитали глефы. Известное своим мастерством владения длинными копьями, это подразделение обращалось с оружием с хирургической точностью. Их тактика заключалась в том, чтобы зацепить древко копья сбоку седла, проносясь мимо вражеских строев во время атаки. Скорость кавалерии в сочетании с острым оружием делала их смертоносно опасными. В этом была их сила. Нестись вперёд, срубая всё на своём пути.
Десяток пехотинцев в центре строя были всего лишь закуской. Их истинной целью были основные силы противника. Они планировали прорваться через передовые ряды быстро и решительно. Командира охватило возбуждение. Восторг переполнял его. Преимущество было на их стороне. Они были верхом, а враги — обычными пехотинцами. Как ему было не радоваться, когда победа была практически гарантирована?
Его кровь кипела, сердце бешено колотилось, и командир закричал:
— Стены? Какая шутка! — это был крик, идущий из самой глубины его души.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942305
Готово:
