Вансенто составил наилучший возможный план для данной ситуации. Вернее, он составил план. Убив сопровождающих — этого ублюдка Энкрида и его отряд — он воспользуется возможностью объединиться с Мартаем и свергнуть власть в городе. Он даже добавил, что это следовало сделать давным-давно.
Но сейчас тот Вансенто был телом, которое больше не могло говорить. Человеку, у которого расколота и зарыта в землю голова, нечего сказать.
— Идем.
Энкрид обыскал оба трупа и экипаж, забрал все ценное, а затем выкопал яму, чтобы похоронить тела.
«Неплохо», — подумал он. В увесистом мешочке лежали золотые монеты, а кроме них — несколько драгоценных камней. Там же нашлось и несколько черных камней, назначение которых он не знал. Камни не походили на драгоценности, но Энкрид ощутил странную энергию, едва взглянул на них. «Продадутся ли?» Думая, что их можно обменять на золото, он забрал большую часть.
Он ссыпал золотые монеты и другие предметы в свой рюкзак и даже прихватил черные кинжалы, которые использовал эскорт. Он забрал абсолютно все, что можно было взять, почувствовав себя настоящим чистильщиком.
— Чувствую себя бандитом, — сказал Энкрид.
— «Бандитская Группа Энкрида». Может, начнешь ее, когда уйдешь из армии? — отпустил Рем бессмысленную шутку. Несмотря на свои слова, сам он не был из тех, кто грабит простолюдинов.
Не отдыхая, Энкрид и его отряд тут же тронулись в путь. Дунбакел, естественно, пришлось следовать за ними, привязанной к веревке. У нее не было ни шанса сбежать. Она сама рассказала им о месте засады. И хотя она упомянула, что там будут основные силы Черного Меча, они были переполнены уверенностью.
Пока они шли, человек по имени Рем запел песню, которую можно было услышать на западных пионерских землях.
«Дикая глушь, черное солнце, разбитая земля, ломающееся небо».
«Сломать небо и бежать, чтобы принести разрушение».
Он слушал вполуха, пропуская слова мимо ушей, и впереди слышал болтовню двух других.
— Как вы овладели движениями фехтования, сэр?
— Я их все запомнил.
Это казалось сложным вопросом, но ответ был прост и ясен. Светловолосый парень, задавший вопрос, долго что-то бормотал, подбирая слова. Затем он резко заговорил:
— Если вытягиваешь левую руку, то отправляешь противника вправо. Нельзя игнорировать смысл движений.
— Да. Понял.
Командир Энкрид кивнул.
«Он понял?» Дунбакел была просто сбита с толку. Она недоумевала, о чем, черт возьми, они говорят.
Энкрид продолжил:
— Ты говоришь, смысл есть и в шагах, и в руке, которая держит меч, верно?
В ответ светловолосый парень кивнул, легко и весело.
— Именно так, сэр. Смысл есть в каждом движении.
Она не могла понять деталей их разговора, но знала одно:
«Они говорят о фехтовании».
Дунбакел по-прежнему была сбита с толку. Почему они так расслаблены? Что-то щекочущее шевельнулось у нее в груди. Дунбакел не могла точно сказать, что это было, но одно было ясно. В ней зародилось любопытство. Любопытство к тому, что это за люди.
В словах Рагны Энкрид уловил небольшое озарение. Это были слова, которые ему нужны прямо сейчас. Рагна уловил это из одного-единственного боя и сказал ему. Говорил он ужасно, так что выразился неуклюже, но...
«Главное, что я хорошо понял», — подумал он. Проблемы не было. Энкрид, в свою очередь, повторил и организовал этот урок, облекая его в слова.
«Каждое движение в фехтовании имеет смысл».
Было правильно уловить все эти смыслы. Было в этом и нечто, что он почувствовал, когда ранее сражался со зверолюдьми. Гармония фехтования наёмников в стиле Вален и формального стиля меча. В конце концов, тот, кто держит меч, сам решает, как им владеть.
«Понять и воплотить».
Если он поймет это целиком, то сможет разобрать и использовать знание, вытаскивая необходимое движение в нужный момент. Слова Рагны начинались со смысла движений, но для Энкрида финал снова вернулся к его отношению к изучению фехтования.
— Стиль тяжёлого меча... когда ты полностью постигнешь меч, который только что изучил, тогда... — сказал Рагна сбоку.
— Когда я пойму то, что имею сейчас, и воплощу это, — добавил Энкрид.
Они посмотрели вперед и кивнули.
Рем закончил свою песню, и разговор с Рагной тоже подошел к концу. Зверолюдь заговорила сзади. Нет, она спросила. В ее голосе звучала сила. Она не скрывала своего недоумения:
— Я же сказала, там впереди засада.
— Как тебя там зовут? — спросил Энкрид, слегка повернув голову. Она удивилась, сколько раз он собирается спрашивать, но зверолюдь ответила с выражением, будто ее имя не имеет значения.
— Дунбакел.
— Точно, Дунбакел.
Энкрид попытался объяснить. Почему они направляются прямо к месту засады, почему идут на риск. Энкрид не считал предстоящую засаду кризисом. Почему?
Кто мог передать противнику информацию о силе его отряда? Только мертвый дворянин и его охрана. Все рейдеры Черного Меча были мертвы, и единственной выжившей оказалась зверолюдь. Если бы она тайно передала сообщение, это была бы другая история, но...
«Никаких признаков этого нет», — подумал он. Он не дал ей возможности, но есть вещи, которые можно почувствовать, просто взглянув. Ее золотой взгляд был смешан с сомнением, любопытством и чем-то вроде тоски. Зверолюдь по имени Дунбакел просто спрашивала. Почему они идут к месту засады?
Ответ был прост. Если небольшая элита ждала их, не зная об их истинной силе...
«Тогда засада — это не совсем засада».
Конечно, все эти расчеты могли оказаться неверными, и они могли оказаться в опасности. Такая вероятность существует всегда. Что, если Черный Меч сошел с ума и бросил сюда больше половины своих сил?
«Ни за что».
Вероятность этого была слишком мала. Как признавал Крайс, Энкрид не слишком часто пользовался головой, но когда пользовался, она работала довольно хорошо. Это выражение немного раздражало, но в нем не было ничего плохого. Сам Энкрид это прекрасно знал.
«Если бы это был я».
Будь он лидером такой группы, как Черный Меч, он отправил бы ровно вдвое больше сил, чем послал в прошлый раз. Одного этого было бы достаточно. Если бы он все еще беспокоился, то добавил бы кого-то, чьей специализацией было убийство, а не бой.
Таким образом, состав их сил изначально будет неверным. Он был здесь не один; здесь были Рем и Рагна. Рагна, который широко зевал и бормотал что-то о сонливости, и Рем, который пинал катящийся камень — ни один из них не выказывал ни малейшего напряжения. И пока что оба они были все еще значительно сильнее Энкрида. Так что это был просчет их силы.
В это верил Энкрид. То, что Дунбакел повторяла о засаде впереди, было лишь вопросом, почему они просто идут вперед. Ответ на это был, но объяснять все заняло бы слишком много времени, да и не было необходимости убеждать стоящую перед ним златоглазую зверолюдь.
— Если ты спрашиваешь, почему мы идем туда, где засада, то просто потому, что... — Он на мгновение замолчал, посмотрел в ее тоскующие глаза и добавил еще кое-что:
— Потому что я хочу побольше помахать мечом.
Это не было ложью. Он произвел свои расчеты, но это было и желание, которое он держал в своем сердце.
При этих словах золотые зрачки Дунбакел дико затрепетали.
— ...Зачем?
Почему по такой причине? Но именно по такой причине это было и правильно. Учения Кримхальта фонтаном хлынули из глубины ее сердца и ударили в голову. Словно кто-то ударил в колокол прямо возле ее уха, раздался Лязг!
«В конце концов, я расцвету и увяну на поле битвы».
Кримхальт, бог, в которого она верила, велел ей расцвести и увянуть на поле битвы. Человек перед ней собирался сделать именно это. В то же время ей вспомнились слова старой гадалки, услышанные ею, когда ее изгнали из деревни:
«В будущем, когда ты пожелаешь смерти, проводник будет рядом с тобой».
Тогда она думала, что это просто слова жалости, сказанные из сострадания, но теперь все было иначе. Дунбакел готовилась к смерти, но осталась жива. Чьей прихотью это было? Это произошло из-за человека, стоявшего перед ней.
Среди ревности, зависти и восхищения в сердце Дунбакел начал расти нежный ветер.
«Я хочу родить ребенка от этого человека».
В действительности это, вероятно, было бы невозможно. Полукровка от зверолюда и человека рождается нелегко. Желание было не единственным.
«Я хочу остаться в этой группе».
Я хочу быть рядом с ним. Я хочу научиться его образу жизни. Я хочу умереть рядом с ним.
Сложное и тонкое желание воспламенило ее сердце. Энкрид взглянул в ее глаза и...
«Что с ее глазами на этот раз?»
В последнее время он видел так много безумных глаз, что думал, будто уже привык, но такие глаза он видел впервые. Стоит ли назвать их манящими, но при этом напряженными?
— Но почему Эстер не пришла? — внезапно спросил Рем, глядя на глаза зверолюда по имени Дунбакел.
Отводя взгляд, Энкрид ответил Рему:
— Откуда мне знать? Наша Эстер – непостоянная особа.
Энкрид сказал это в шутку, и Рем усмехнулся:
— Если бы Эстер это услышала, она бы, наверное, нарисовала нотный стан на лице командира. Но ты не ошибся.
Иногда она вела себя так, словно никогда не покинет его объятий, а в другое время сама уходила из казармы и не возвращалась по нескольку дней. Глядя на поведение Эстер, слово «непостоянная» подходило ей идеально.
Группа, идя неторопливым шагом, поднялась на небольшой холм. В поле зрения показалось несколько маленьких деревьев, и вскоре деревьев стало достаточно, чтобы преградить обзор по обеим сторонам. Путь также был неаккуратным. Из грязи торчали комья камня. Между ними вереницей двигались муравьи, несущие мертвые тушки насекомых. Они двигались усердно.
Это был не самый лучший путь для прогулки. Когда они шли, это было похоже не столько на холм, сколько на небольшую гору. Изначально, после пересечения этого места, оставалось два дня пути до обещанного места встречи посланника и Черного Меча. Конечно, это обещание теперь не имело смысла.
Шелест.
Листья шелестели на ветру, и сквозь них просачивался солнечный свет. День был хороший. Ветер не был таким душным, а солнечный свет, защищенный листвой, не был таким жарким. Пройдя еще немного, в поле зрения показалась поляна, а за ней – смешение густой листвы и колючих кустов. Таким образом, это была поляна без дальнейшего пути. Тупик.
— Дальше вам не пройти.
На поляне было видно около десяти человек. Один из них говорил. Три женщины и семь мужчин. Среди них был человек с топором, человек, который просто смотрел, опустив руки, человек, сидящий на довольно большом камне и выглядящий чисто, и даже человек, сидящий на ветке прямо над ним. Они были разнообразной компанией.
Между ними прошел холодный воздух. Человек, который говорил, сверкнул глазами, и Энкрид с отрядом остановились.
Что же теперь делать?
Воздух наполнился напряжением. В этот момент Энкрид открыл рот.
— Ух ты, засада, — произнес он театральным тоном. И его актерские навыки были ужасны.
— Ух ты, нас подловили, — сказал Рем.
— Ой, какой сюрприз, — произнес похожую фразу Рагна. Когда он говорил, потирая сонные глаза, это действительно выглядело так, будто он удивлен.
Дунбакел, наблюдавшая за этим, все еще была сбита с толку. «Внезапное представление?»
— Подумать только, они ждали нас здесь. Какие же они дотошные ребята, — продолжил Энкрид. Вид того, как он чистит ухо, рассуждая об их дотошности, был впечатляющим.
— Совершенно неожиданный момент. У меня дрожат колени, — сказал Рем, ковыряясь в носу. Лицо Рема не утратило своей красоты даже тогда, когда он ковырялся в носу.
— Я так удивился, что чуть не прикусил язык, — сказал Энкрид, жуя конфету.
Хруст.
«Должно быть, сладкая. Но откуда взялась эта конфета?» Эта мысль, естественно, пришла в голову Дунбакел, пока она наблюдала.
— Ух, хочу убежать, — сказал Энкрид. Рем, который всегда серьезно относился к поддразниванию других, подыграл ему.
Что делали эти двое? Это была провокация. Саму Дунбакел раздражало слушать, как они действуют противнику на нервы, едва его увидев. А что насчет противника?
— Они Безумцы? — спросил один мужчина, демонстрируя недоумение. — Вы все, должно быть, горите желанием умереть, да? — сказала женщина, притворяясь невозмутимой. — Они все равно умрут, — пробормотал мужчина, которому они были неинтересны. — Эти ублюдки? — воскликнул даже один разгневанный мужчина.
Видя их реакцию, Энкрид кивнул и посмотрел на Рема. Рем также посмотрел на Энкрида, фыркнул и кивнул. Оба, казалось, весьма довольны реакцией противника.
— Не беги, оставайся здесь, — сказал светловолосый с красными глазами, человек по имени Рагна, прежде чем оттащить ее назад.
Если и был момент для бегства, то это был он. Но вместо этого Дунбакел предпочла наблюдать. Она хотела знать, она хотела увидеть. На что эти трое полагались, придя так далеко? Противник был силой, с которой нужно было считаться даже внутри Черного Меча. Дунбакел все еще не знала должным образом навыков Энкрида, Рема и Рагны.
— За всю свою жизнь я не видел таких, как вы. Судя по тому, что Вансенто нигде не видно, вы, должно быть, позаботились о нем. Вы пришли, зная, что мы ждем?
Это был мужчина с густой бородой, стоявший впереди. Его оружием была боевая секира. Наконечник был острым, а лезвие топора, прикрепленное сбоку к древку копья, было размером с ладонь. Судя по его стойке, в которой он держал его под углом, он выглядел грозным противником. Если попасть под лезвие этой секиры, череп лопнет, как спелый фрукт.
— А как вы узнали? — спросил Энкрид.
— ...У тебя врожденный талант дразнить людей, не так ли? — спросил обладатель секиры, широко раскрыв глаза.
Рем усмехнулся и сказал:
— Верно! За всю свою жизнь я впервые вижу человека со столь ядовитым языком!
Энкрид почувствовал несправедливость.
— Я просто был искренен, — сказал он. Конечно, было небольшое намерение подразнить противника, но разве это не естественно — сказать нечто подобное в такой ситуации? «А как вы узнали?» — это было все, что он хотел спросить. Это было просто уместно.
— Так что, вместо того чтобы пытаться победить языком, было бы правильнее напасть на меня с клинком, не так ли? — сказал Рем, как бы подводя итог ситуации.
Обладатель секиры нахмурил брови. Он колебался мгновение, всего лишь мгновение.
«Они пришли, зная о засаде?»
Времени на долгие размышления не было.
— О чем тут думать!
Первым двинулся боец. Он носил кастеты с плоскими железными пластинами на обоих кулаках. Это была уловка и провокация, которую Энкрид подстроил, думая, что противник может заподозрить неладное и засомневаться. Таким образом, реакция противника была результатом, на который он надеялся.
Видя, как боец шагнул вперед, обладатель секиры больше не мог сдерживаться.
«Сначала убить их».
Силы Черного Меча, собравшиеся здесь, были грозной силой в этом ответвлении. Исключая лидера отделения, их даже называли Десятью Мечами. Настолько, что, когда все десять собирались в этом районе, они не думали, что проиграют кому-либо. При условии, что противником не был Рыцарский Орден, конечно.
В сложившейся ситуации Рыцарский Орден Багрового Плаща никак не мог появиться, поэтому обладатель секиры взялся за работу, считая, что победа гарантирована.
Так и было. Он так думал. Ровно до того момента, как боец и человек с топором обменялись первыми ударами.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942289
Готово:
