После ста шести повторений этого дня Энкрид постиг концепцию координации и ощутил, как меняется реакция его тела.
Стук.
В тот миг, когда он почувствовал, что наконечник копья летит ему в спину, он резко развернулся и выхватил древко из воздуха.
Это походило на фокус.
Копье целилось ему в спину.
Энкрид извернулся, чтобы уйти от удара, затем протянул руку, схватил древко и поймал его в воздухе.
Словно сцена из хорошо отрепетированного спектакля.
Следующая часть была проста: достаточно было звука клинка, рассекающего череп.
Как только он осознавал ситуацию, образ возникал в его сознании, и тело двигалось автоматически.
— Техника Изоляции служит фундаментом для легкого контроля над своим телом, Брат.
Слова Аудина эхом отдавались в его сознании.
Если бы он не тренировал свое тело так упорно с помощью Техники Изоляции, он не смог бы этого сделать.
Движения, которые он вообразил, были выполнены идеально.
Естественно, он видел и изъяны в собственных движениях.
«Минимальное движение».
Речь шла об экономии энергии и о последовавшем за этим осознании.
Слишком широкие движения растрачивают лишнюю выносливость.
Если это происходит, выносливость иссякает.
В действиях не должно быть расточительности.
Теперь, когда он это понял, он мог просто свести их к минимуму.
Тренировки по фехтованию тоже помогли.
«Если я смогу предугадать движение».
Это позволяло сократить лишние телодвижения.
Сам того не осознавая, фехтовальное мастерство Энкрида выходило на новый уровень.
Это не было его целью.
Это был всего лишь побочный продукт его борьбы и стремления к совершенству.
Даже повторяя этот день в двухсотый раз и едва не задыхаясь от вони чудовищ и зверей, Энкрид все равно улыбался.
Его переполняла радость от прогресса.
Именно это он чувствовал, несмотря на бесчисленные неудачи.
Однако он не прекращал свою борьбу.
Энкрид не переставал обдумывать свои шаги к завтрашнему дню.
Это было результатом его постоянных размышлений.
В то мгновение Энкрид почувствовал, как каждый нерв в его теле напрягся.
Это произошло после более чем двухсот «сегодняшних» дней.
Он увидел летящий к нему клинок.
Это было около полудня.
Он сделал шаг левой ногой, уклоняясь, и клинок рассек воздух.
Сбоку на него вылетел наконечник копья, а сзади – топор.
Энкрид пригнулся, оттолкнув древко копья ладонью.
Он принял удар топора плечом, позволяя ему пролететь мимо.
Скреб-скреб.
Его кожаный доспех был поцарапан, но травм не было.
Затем на него снова полетели копья, мечи, топоры и дубины.
Дубина мутировавшего гнолла, размером с бедро взрослого мужчины, была занесена вертикально.
Энкрид почувствовал, что его меч мешает.
Он был обузой.
Вреден.
Неудобен.
Он вложил меч обратно в ножны.
Нет, он даже остановился и расстегнул пояс.
Его тело ощущалось легче.
Бум, вжух, вжик, хрясь.
Не каждое движение оружия можно было увидеть.
Энкрид просто сосредоточился на том, чтобы наблюдать и реагировать, шаг за шагом.
Он забыл о себе и полностью сосредоточился на том, чтобы видеть и отвечать.
Вскоре солнце миновало зенит и начало клониться к западу.
Хитрая гиена неоднократно пыталась укусить его за лодыжку.
Энкрид уклонялся.
Иногда он отступал, иногда наступал.
Он быстро повернулся боком и вогнал колено в живот гиене, которая подобралась слишком близко.
Затем он откинулся назад, прямо в руки приближающемуся гноллу, используя плечо, чтобы оттолкнуть его.
Используя силу толчка, он восстановил равновесие.
Далее он протянул руку и быстрым движением запястья отбил летящий клинок в сторону.
— Гво-о-о...?
Клинок гнолла сбился с траектории и задел голову его же соратника.
— Гв-в-во-о-о!
В ярости другой гнолл замахнулся на него молотом.
Бум.
Движения были широкими, траектории – размашистыми.
Уклониться было несложно.
Проблема, однако, заключалась в том, что такие атаки накатывали волнами – иногда по пять-шесть одновременно.
Что же он делал?
Он наблюдал и отвечал, по одному.
Именно этим и занимался Энкрид.
Он отталкивал древко копья, уклонялся и снова уклонялся.
Без намерения убить противников – это было чистой воды уклонение.
Это был танец инстинктов, рефлексов и уклонения, помноженный на его обострившиеся чувства.
Вскоре начался закат, и в небе тихо взошла луна.
Энкрид не заметил перехода от дня к ночи.
Он был слишком занят, разбираясь со всем вокруг, что было нацелено на него.
Уклоняясь, отбивая, делая выпады и двигаясь.
Это не было битвой не на жизнь, а на смерть.
Это больше походило на игру в салочки.
Пока день повторялся, Эстер, примостившись на крыше, наблюдала сверху.
Она тоже могла это видеть.
«Что там происходит?»
Если бы она попыталась это объяснить, это прозвучало бы совершенно абсурдно.
Энкрид, один посреди натиска гноллов, просто уклонялся.
Он терпел.
В конце концов, смерть была неизбежна.
Ее нельзя было избежать.
Так почему?
Почему?
Почему он...
«Почему ты улыбаешься?»
Вопросы расцветали в сердце Эстер, хотя они должны были исчезнуть, как только этот день закончится.
То, что делал Энкрид, нельзя было описать словом «трюк».
Он словно играл с волнами чудовищ и гноллов.
Казалось, он вот-вот умрет, но этого не происходило.
Он уворачивался от топоров, уклонялся от дубин и блокировал их.
Иногда он даже обнимал гноллов.
А как иначе?
Если бы он просто стоял, его бы забили до смерти.
Поэтому Энкрид обвивал руками руку гнолла, как свою собственную, используя ее для блокирования атак других гноллов.
Он отбил летящий топор дубиной.
Бах!
Это было безумием.
Вместо того чтобы атаковать, он полностью сосредоточился на уклонении.
Когда закат закончился и взошла луна, «телега дня» достигла своего пункта назначения.
Наконец-то наступил конец дня.
Лунный свет мягко осветил окрестности, озаряя летнюю ночь.
Воздух был пропитан запахом тления, жаром металла, вонью чудовищ и запахом смерти.
Энкрид пережил эту ночь.
Или, точнее, завершил этот день.
Не увидев лидера, день подошел к концу.
«Ах».
Только тогда его концентрация нарушилась.
Энкрид наконец осознал, что совершил.
«Ах».
Второй вздох вырвался у него внутри.
Это было объяснимо.
Он отбросил оружие и сосредоточился исключительно на уклонении.
Почему?
Зачем он это сделал?
Это было инстинктивно.
Вот что он приобрел.
Искусство чистого уклонения.
Способность наблюдать и отвечать.
Это было умение, которого у него раньше не было.
Изменение скорости его рефлексов и физических способностей.
С помощью Техники Изоляции он подготовил свое тело и наполнил его чувством уклонения.
Это была башня, которую он возвел через повторяющиеся «сегодня», пережив яд и клинки, пытавшиеся его поразить.
Сотни существ нападали на него.
Он выдержал.
Он не мог убить их всех – на это был бы способен только Рыцарь.
Это был талант, которого у Энкрида никогда не было.
Но если речь шла о том, чтобы выдержать, о том, чтобы просто выжить…
«Это возможно».
Захватывающая эйфория заполнила все его тело.
Даже гноллы, нападавшие на него целый день, были ошеломлены.
Конечно, никто из них на самом деле не был способен на такой уровень трепета.
Тело Энкрида было покрыто царапинами.
Кровь стекала по его щеке.
Он не мог избежать всех травм.
Это было невозможно.
Но смертельных ран не было.
В конце дня, когда закат померк и взошла луна, он осознал, что день закончился.
— Снова увидимся. Но не в этот раз.
После этих слов Энкрид закрыл глаза.
Закончится ли сегодняшний день вот так?
Простым терпением?
Это было бессмысленно.
Так не могло быть.
Он ожидал этого.
И когда он снова открыл глаза, как и ожидалось, все изменилось.
Чёрная Река, паром и лодочник.
— Это не сработает.
Пока лодочник проплывал мимо, Энкрид снова закрыл глаза, и, когда открыл их в очередной раз, увидел потолок хижины.
Снова наступило сегодня.
Мгновение – и день повторяется.
Пережив это раньше, он знал, что простое терпение не было решением.
Это было доказательством того, что выносливости недостаточно.
Конечно, это не было проблемой.
Эйфория бушевала у него в груди, но сейчас было не время ею наслаждаться.
Бесчисленные повторения дня, собранная информация и сделанные выводы.
Энкрид пнул Крайса, как только тот встал.
— Вставай.
— Уф, что опять? Еще же утро...
Что еще?
Очевидно, это день, когда мне нужно бежать, чтобы не умереть.
Идея использовать небольшую лазейку пришла ему в голову примерно на сто двадцатом повторении этого дня.
Он собирался попробовать.
Изначальная цель – «выжить сегодня» – была достигнута.
Он превзошел минимальные требования, которые установил для себя, чтобы пережить этот день.
«Чувство уклонения».
Наряду с Сердцем Зверя, это стало его второй натурой.
Он научился чувствовать это.
Он успешно воплотил плоды своей тренировки.
Теперь что, ему придется снова повторять это?
Этот проклятый день?
Скорее всего, нет.
Люди вокруг него часто не замечали этого из-за его слепого сосредоточения на тренировках с мечом, но Энкрид неплохо владел словом и был достаточно проницателен.
Он не противился и использованию обходных путей.
Энкрид поставил цель и достиг ее.
«Я выжил».
Провести весь день и увидеть его до конца.
Он инстинктивно знал, что в конце концов это вернет его к исходному дню.
Нет, это было внутреннее чувство.
«Пробить эту стену так не получится».
Выживание никогда не было ответом.
Если бы выживание было ответом, он должен был сбежать во время встреч с колдуньей Ретшей и оборотнями.
Если бы он просто уклонился от ловушек того безумного чародея в подземных туннелях, где тот устроил свое логово, этого было бы достаточно.
Это было проклятие; следовательно, ему нужен был способ его сломить.
Энкрид еще не знал точного ответа, но размышлял об этом достаточно, чтобы иметь некоторые догадки.
Он потратил время на размышления о том, как сбежать из этого дня, и метод, который пришел ему в голову, был результатом этих размышлений.
Поскольку день повторяется из-за процесса убийства и гибели, что произойдет, если предотвратить начало этого процесса?
«Надо просто попробовать».
Результат придет после процесса.
— Я когда-нибудь упоминал, что довольно долго работал наемником? — продолжал Энкрид, делая вид, что ничего не замечает.
Это было после того, как он собрал свое снаряжение.
Пот струился по его лбу и стекал к подбородку.
Было все еще жарко.
Простое надевание снаряжения с утра уже значительно повысило температуру его тела.
Но это было в самый раз – его мышцы и суставы просыпались, не требуя дополнительной разминки.
Сегодня не будет времени ни на Технику Изоляции, ни на тренировки.
Так что это было почти идеально.
— Хм?
На слова Энкрида Луагарн склонила голову набок.
Казалось, она смущена его внезапным замечанием.
«У тебя голова с утра уже болит?»
Казалось, взгляд Луагарн говорил именно это.
Но Энкрид просто сказал то, что должен был сказать.
— Я уже сражался с еретиками. С Культом Демонических Священных Земель.
Луагарн отреагировала мгновенно.
— ...Ты имеешь в виду еретиков?
Ее ответ все равно был необычным.
Между ними повеяло холодом.
Смертоносная аура.
Энкрид, однако, проигнорировал напряжение и сказал:
— Ты их знаешь?
Это было немного неловко.
«Пожалуй, мне нужно поработать над актерским мастерством», – подумал Энкрид, но Луагарн не заметила ничего необычного.
Она не обращала внимания ни на его неловкую речь, ни на манеру держаться.
Она была сосредоточена на другом.
На упоминании еретиков.
Для нее это были люди, которых следовало убивать при первом же взгляде.
Она дала им клятву.
— Тогда одного я упустил. А теперь вспомнил, — сказал Энкрид, постучав себя по лбу.
Впрочем, это ощущалось неловко.
Возможно, актерское мастерство – это то, что ему все еще нужно было отработать.
Ему не хватало репетиций для подобных ситуаций.
Но Луагарн, похоже, было все равно.
— Ты помнишь того парня, который следовал за Дойчем Пуллманом?
— Того, с толстыми губами, уродливым лицом.
У Лягушки был острый взгляд на эстетику.
Да, его лицо напоминало рыбье.
Энкрид знал не только его.
В конце концов, он повторял этот день более двухсот раз.
Неужели это был единственный, кого ему удалось запомнить?
Но было ясно, что еретик, похожий на рыбу, был самым хлопотным.
В течение повторяющихся дней Луагарн всегда преследовала его и никогда не возвращалась.
— Верно.
— Ты уверен? Он один из еретиков?
— Да, я готов поставить на это свой меч и все, что у меня есть.
Луагарн знала, как сильно Энкрид ценил свой меч.
Это было сродни клятве, которую она дала своему сердцу.
Казалось, его слова имеют вес, куда больший, чем то, что сказал бы обычный человек.
Она ему доверяла.
— Если не веришь, можешь сама пойти и спросить у него.
— Я пойду проверю.
На этом разговор закончился.
Все оказалось более прямолинейно, чем он ожидал.
Луагарн немедленно вытащила свой хлыст, свернула его в руке и быстро зашагала прочь.
Похоже, она намеревалась найти Дойча Пуллмана.
Если бы его там не оказалось, она, вероятно, стала бы искать его в другом месте.
— Что это было? Твоя неловкая речь? — спросил Крайс, наблюдавший молча.
Разве это было неловко?
Вероятно.
Но сейчас это не имело значения.
— Тебе тоже пора двигаться, — сказал Энкрид, начиная идти.
Он потратил так много повторений этого дня, проверяя, как течет время, как роятся монстры и в чем заключалась проблема.
Он искал причину.
Если бы он не знал проблемы, это было бы одно.
Но если знал...
«Блокирование – это просто».
По крайней мере, для Энкрида это было просто.
Поскольку он уже проделывал это несколько раз, колебаний не было.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942197
Готово:
