— Они тут прямо шоу устраивают.
Этот парень... как его там звали?
Тот, кто научил меня, что мастерство и характер не всегда идут рука об руку.
Он презрительно скривил губы.
— Хочешь, я тебе ещё одну дырку проделаю, Энки?
С этими словами он шагнул вперёд.
Энкрид решил, что обменяется с ним словами всего один раз, прежде чем прикончить.
— Как тебя всё-таки звали?
Мужчина остановился, слегка изменив стойку.
— ...Чёртов ублюдок, у тебя острый язык.
Он не ответил.
«Ну и ладно, — подумал Энкрид. — Какая разница, как его зовут».
— Убейте его!
По команде безымянного ублюдка девять человек, окружавших его, пришли в движение.
Они выглядели так, как и положено продажному пограничному патрулю: каждый с оружием, от которого пахло кровью.
Один из них поднял рогатку.
Пах!
Это было быстрое, отработанное движение – прицелился, натянул, отпустил, всё в едином потоке.
Небольшой металлический снаряд вылетел прямо в глаз Рагне.
Рагна слегка наклонил голову и уклонился.
— Рогатка, — пробормотал он, а его глаза загорелись незнакомым жаром.
Теперь всё ясно – беспокоиться не о чем.
— Один?
Голос раздался сзади.
Вендженс.
Походка его была нетвёрдой, он слегка волочил одну ногу. Энкрид опустил взгляд на его бедро.
Прежде чем он успел спросить, что произошло...
— Пытался спасти меня от этого грязного ублюдка, — ответил вместо Вендженса солдат, стоявший за ним, с тревогой и негодованием в глазах.
Энкрид понял всё и без объяснений.
Тот ублюдок, должно быть, сделал то, что делал всегда: выбрал солдата для пыток, вынудил Вендженса вмешаться, а затем, воспользовавшись открывшейся возможностью, ударил его в бедро.
Именно так бы он и поступил.
Вендженс, напротив, получил ранение, чтобы спасти одного из своих людей.
«Если бы я не пришёл, что бы случилось? — размышлял Энкрид. — Вендженс бы погиб».
Он уже принял эту возможность. Такой человек... да, возможно, с ним стоило бы подружиться.
Вендженс был в порядке. Но этот ублюдок? Ни за что.
— Эта штука острая, — снова заговорил Вендженс.
Энкрид, словно что-то вспомнив, хлопнул правым кулаком по левой ладони.
— Ах, точно. Я вспомнил твоё имя.
Мужчина ухмыльнулся.
— Ты бы никогда не забыл моё имя. Хватит бесполезно провоцировать, ублюдок.
Дзынь…
Он вытащил меч.
Тонкий, гибкий клинок из мягкого железа, созданный, чтобы прогибаться под давлением.
Хлипкий на вид клинок поймал свет.
Энкрид произнёс:
— Ах, да. Ты же «Сукин Сын», верно?
«Так его звали? Наверное».
— ...Ты будешь молить меня о смерти.
Его глаза сверкнули убийственным намерением.
«Он что, разозлился? — подумал Энкрид. — Я этого не добивался, но...»
Энкрид пожал плечами.
Обмен любезностями был бессмыслен, он лишь разогревал их обоих перед боем.
Рогатка снова пришла в движение.
Стук, Вж-жух, Хруст!
На этот раз выстрел был нацелен в Энкрида.
Но Рагна, оказавшийся рядом, выхватил меч прямо в ножнах и отразил снаряд.
Маленькая металлическая дробинка закружилась в воздухе, прежде чем исчезнуть в тумане.
— У тебя быстрые руки, — усмехнулся рогаточник. — Было бы забавно проделать в них дыру.
Рядом с ним стоял человек с парными топорами — по одному в каждой руке, совсем как Рем.
— Ты и правда думаешь, что справишься со всеми нами в одиночку?
Топорщик свирепо посмотрел на Рагну.
Это было нехорошо.
Энкрид понял это мгновенно.
Рагна, конечно же, ответил:
— Второсортная пародия на варвара.
— ...Что?
Топорщик уставился на человека с багровыми глазами и светлыми волосами, не понимая.
Но багровые глаза Рагны горели несомненной враждебностью.
Парные топорики?
Это была ошибка.
Среди врагов было ещё трое мечников.
Их клинки были странными, с глубокими желобами для кровопускания, а лица — почти одинаковыми.
Тройняшки.
— Когда эта битва закончится, мы встанем под знамёна Аспена. Если постараемся, то можем даже получить дворянский титул, — самодовольно произнёс ублюдок.
Всё как и раньше.
То же выражение лица, что и тогда, когда он не убил Энкрида.
Словно объявление своих мотивов заранее должно было оправдать его действия.
Энкрид закончил говорить.
Стук.
Он шагнул вперёд, опуская свой длинный меч.
Ублюдок ухмыльнулся, парируя без колебаний.
Ти-ри-ри-ринг…
Гибкий клинок изогнулся, ударил по длинному мечу Энкрида, а затем мгновенно метнулся назад, целясь в его запястье.
Настоящая техника фехтования — удар внутри удара.
«Разве это не было «фехтование гибким мечом в восточном стиле»?»
Именно это он и сказал, не так ли?
Энкрид следил за клинком, нацеленным в его запястье, до самого последнего момента, затем резко дёрнул меч вверх и вниз.
Изогнутый клинок, скользивший вдоль края его меча, отскочил вверх.
Стук.
«Посмотрите на этого ублюдка».
На лице противника мелькнуло сомнение и удивление, но Энкрида это не интересовало.
Он просто продвигался вперёд, размахивая мечом так, как научился, тренировался и освоил.
Разве ему не преподали, как работать с энергией меча?
«Начинай с прямого удара».
Он так и сделал — в точности, как учил Рагна.
Вжух.
Его клинок рассек воздух.
Сфокусировавшись на одной точке, он ощутил, как всё вокруг замедлилось, словно он мог схватить время руками.
Он соединил точки, наложив на них Силу — диагональный удар обрушился на противника.
Ублюдок поспешно отступил, поднимая меч для защиты.
Фь-ю-ю-ю-ри-инг!
Изогнутый клинок прорезал ветер, целясь в шею Энкрида.
Но это было всё, что он сделал — прицелился.
Потому что к тому моменту диагональный удар Энкрида уже достиг противника.
Быстрее, сильнее и точнее.
Одного удара было достаточно.
Хруст.
Он почувствовал сопротивление в руке.
Удар был настолько чистым, что в ладони почти не осталось ощущений, но разрезание брони и других препятствий не могло пройти совсем без чувства.
Длинный меч Энкрида рассек доспехи мужчины, расколол половину рёбер и отсёк запястье, сжимавшее меч.
Изогнутый клинок, который тянулся к шее Энкрида, упал на землю.
Дзынь.
Энкрид на мгновение замер, а затем взмахнул мечом вбок.
Хлюп.
Кровь разлетелась по земле.
Перед ним лежало лишь воспоминание о прошлом, безжизненное, с широко раскрытыми от шока глазами.
Энкрид мысленно обратился к павшим товарищам.
«Я отомстил за вас».
Ответа не было.
Мёртвые никогда не отвечают.
Не ответил и его противник, чья жизнь была оборвана в один удар.
Ни последних слов. Ни криков агонии.
Закономерный исход.
Наёмник, владевший фехтованием гибким мечом в восточном стиле, был весьма искусен.
«Но по сравнению с Лягушкой и Митчем Харриером?»
Ему явно не хватало мастерства.
По сравнению с его собственными товарищами по отряду?
Даже упоминать не стоило.
Смехотворно, право.
И всё же, если бы здесь был кто-то другой, а не Энкрид, это поле битвы погрузилось бы в хаос.
Такой же катастрофический, как тот, где появился Гигант.
Всё относительно.
Эта сторона была наполнена убийцами — людьми, сделавшими смерть своей профессией, отточившими навыки через убийства.
Против кого-то более сильного они могли умереть так же легко.
Но в обратном сценарии они становились эффективными мясниками.
Неконтролируемыми монстрами.
— ...Что это, чёрт возьми, было? — пробормотал один из тройняшек, сжимавших мечи.
— А ты как думаешь? — ответил Рагна, направляясь к рогаточнику.
Его движение было поразительным.
Всего за несколько шагов он оказался рядом с противником.
Тц!
Мужчина вывернул тело, чтобы уклониться — это была его последняя ошибка.
В тот же момент, когда он цыкнул языком от досады, его голова, застывшая в шоке, взлетела в небо.
Когда он вытащил меч?
Когда нанёс удар?
Скорость и точность были ужасающими.
Даже для глаз Энкрида изогнутый клинок оставлял лишь остаточные образы.
— Рогатка, — пробормотал Рагна, глядя на павшего противника, прежде чем перевести взгляд.
— Три меча, — обратился он к трём братьям.
Все трое вытащили клинки — они не собирались сдаваться без боя.
Рагна видел, как в их глазах горит убийственное намерение.
Убийцы.
Люди, живущие мечом, сделавшие бойню своей профессией.
Он встречал таких раньше.
Дураки, которые не знают, как правильно оттачивать свои навыки.
Их мечи были наточены лишь резнёй слабых, они научились только рубить беззащитных.
Неважно, кто противник, неважно, какая ситуация.
Рагна был в хорошем настроении.
Сколько раз в жизни он испытывал такой прилив энтузиазма?
Три раза?
Пять?
Нет, возможно, даже меньше пяти.
Раздражение и фрустрация, накопившиеся внутри, преобразились — спарринг с Энкридом зажёг искру.
В его и без того красных глазах вспыхнул огонь.
Его взгляд засверкал.
Оставив лишь остаточное изображение, Рагна взмахнул мечом.
Вж-жух.
Бум.
Хлюп.
Хруст!
Трое мечников были пронзены, обезглавлены и рассечены от подбородка до макушки.
Клинок Рагны прорезал всё — мечи, доспехи, плоть, кости.
Это было поразительно.
— Вилы, — снова перевёл взгляд Рагна.
Следующий противник держал вилы — оружие, выбранное исключительно для причинения боли.
Мужчина сглотнул.
Кажется, он понял, что встретил свою смерть.
— Все сразу! — закричал он.
Не успел он закончить, как они бросились в атаку.
А он?
Он побежал со всех ног.
Глаза Энкрида расширились от удивления.
Обычно Рагна даже не взглянул бы на таких трусов.
Но на этот раз…
Щёлк.
Он двигался так быстро, что стал почти невидим.
Резким рывком он рванул вперёд, рубя мечом влево и вправо.
Его движения были настолько стремительными, что казалось, будто у него за спиной вспыхивают крылья.
Хотя на самом деле крылья исходили от его рук.
Крылья, созданные остаточными образами его фехтования.
Они разрубили голову копейщика.
Отсекли руки женщине с кинжалом.
Лязг!
Даже кинжал, который она держала, был рассечён надвое.
Это был немыслимо разрушительный удар.
— ГЬЯ-А-А-АХ!
Крик женщины разорвал воздух.
Без колебаний Рагна бросился за убегавшим мужчиной.
Вилочник развернулся, подняв своё оружие для защиты.
Оно было полностью сделано из железа.
Рагна снова взмахнул мечом, как и прежде.
Судя по его стойке, это был удар обухом.
Движение, предназначенное для того, чтобы парировать оружие противника в сторону, а затем контратаковать обухом.
Однако на этот раз первый же удар был другим — он рассек железные вилы наполовину.
Затем, в бесшовном движении, меч Рагны вернулся и чисто отсёк мужчине шею.
Ш-ш-шк.
«Что, чёрт возьми, это было? — подумал Энкрид. — Если бы он вложил чуть больше Силы, вилы были бы разрезаны целиком».
Теперь оставался только один противник.
— Дерьмо, — сказал мужчина с двумя топорами.
— Ты и есть главное блюдо, варвар, — ответил Рагна.
Что-то было... иначе.
Рагна вёл себя не так, как обычно.
Что-то было не так, и даже очень не так.
Он направился прямо к топорщику.
Хотя тот внешне никак не походил на Рема, для Рагны это не имело значения.
— Сначала по ногам.
И немедленно это исполнил.
Его меч пришёл в движение.
Топорщик был искусен — это мог заметить любой.
Но это...
Это напомнило Энкриду кое-кого — его самого в прошлом.
То самое мгновение, когда сталкиваешься со стеной, которую невозможно преодолеть никакими усилиями или тренировками.
— Га-а-ах! — взвыл мужчина в отчаянии.
Но это было всё, что он мог сделать.
Рагна сначала полоснул мужчину по бедру, а затем перерезал сухожилия на обеих руках.
Бум.
Топоры упали из его обмякших рук, и Рагна приставил меч к макушке мужчины.
Только тут он осознал — он был взволнован.
Это было совершенно другое чувство.
«Должен ли я вообще чувствовать что-то подобное?» — подумал он.
Как бы то ни было, ощущение было неплохим.
— П-пощади! Я скажу, где мы спрятали товар…
Хруст.
Рагна не стал слушать.
Так последний выживший член наёмной группы, владевший настоящими мечами, умер с расколотым надвое черепом.
Рагна осмотрел свой меч.
Клинок был полностью пощерблен, рукоять расшаталась.
Он выбросил его.
Затем он собрал мечи, которые использовали трое братьев.
— Хм. У меня теперь три меча.
С этими словами он прикрепил по мечу с каждой стороны пояса, а третий перекинул по диагонали через спину, точно как Энкрид.
— Ты перешёл на стиль трёх мечей?
— Нет. Я буду использовать их по очереди, — Рагна покачал головой в ответ на вопрос Энкрида, а затем снова заговорил:
— Знаешь, что это за техника, которую я только что использовал?
Он говорил быстрее обычного.
Что тоже было необычно.
Откуда Энкриду знать?
С его точки зрения, это было просто рубить и резать — не более того.
Хотя, кое-что было примечательным.
Независимо от того, какое оружие использовалось для блокировки, меч Рагны разрезал всё — даже кинжалы.
Пока Энкрид размышлял, Рагна снова заговорил — всё тем же непривычно быстрым тоном:
— Я назвал её «Отсечение».
Довольно простое название.
Но, несмотря на это, сила техники была неоспорима.
Отсечение — это искусство резать.
Техника фехтования, полностью построенная на действии рассечения, отточенная до личного навыка.
— Я собираюсь научить тебя ей, — объявил Рагна.
Энкрид кивнул.
Вендженс, наблюдавший за этим, не мог даже цыкнуть языком от досады.
«Монстры, они все монстры», — вот и всё, о чём он мог думать.
Энкрид подобрал с земли два топора.
Рем сломал своё оружие, сражаясь с Гигантом — ему понадобятся новые.
Кроме того, единственное, что ещё стоило взять, — это несколько метательных кинжалов, оставшихся от специалиста по ним.
Жаль, что он израсходовал все свои Свистящие Кинжалы.
«Неплохо было бы сделать ещё».
На этом они закончили битву и приступили к сбору припасов.
***
С фронта донеслось:
— Ура-а-а!
— Аудин! Аудин!
Раздался рёв ликования.
Передовая.
Что-то произошло там, куда направился Аудин.
Энкрид посмотрел вперёд.
Солнце уже взошло, и туман начал рассеиваться.
Окружающее пространство прояснялось.
Это было не какое-то колдовство — просто утренний туман над рекой, рассеивающийся со временем.
И за поднимающимся туманом...
Стоял Аудин.
Один.
Прямо посреди вражеских рядов.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8791658
Готово:
