Энкрид, конечно же, собирался выйти вперед. Разве не для этого он здесь оказался? Ему не терпелось размяться.
Хотя он еще не был готов использовать оба меча сразу, и правую руку стоило беречь для восстановления, это не имело значения. По стойке, шагам и жестам противника он был уверен – хватит и одной левой руки.
Этот противник – не Митч Харриер.
Бум.
Плоская сторона топора, поставленного вертикально, уперлась Энкриду в живот. В тот же миг Джаксен схватил его за рукав, Аудин положил руку на плечо, а Рагна и вовсе шагнул вперед, преградив ему путь.
— Я сделаю это, — сказал Рагна.
— Куда ты собрался? Тебе нужно сначала восстановиться, — последовали слова Рема.
Его острый взгляд нёс непримиримую силу — невысказанный приказ, который Энкрид не мог проигнорировать. Коллективная воля отряда была ощутима. Значит, они собирались выйти вперед вместо него? Крайс предупреждал, что Рему и остальным, по возможности, следует избегать боя. Но тогда что?..
— Ну, сойдёт и тот парень. Эй, новобранец, — произнес Рем, не опуская топор.
Уголок его рта изогнулся, словно ситуация казалась ему забавной. И тот, кого он окликнул…
— Эндрю? — произнес Энкрид его имя, и Эндрю в замешательстве наклонил голову.
Почему его позвали?
— Выходи туда и убей его, — тон Рема был таким, словно он поручал простейшее задание, не стоящее ни усилий, ни внимания.
Эндрю моргнул, а затем вспомнил о своей злости, которую чувствовал совсем недавно. Этот ублюдок говорил, что он ещё «зелёный», не так ли?
Противник был вооружен копьем. Основная пехота Княжества Аспен полагалась на копейщиков. Относительно короткое копьё было направлено вперед. В пехотном бою мало какое оружие было столь же эффективно.
— Выходите, трусы!
Если составить список самых оскорбительных слов в истории, то «трус», несомненно, войдёт в него без всякого ранжирования. Эндрю позволил забытой злости вновь вскипеть.
— Ладно, — сказал он.
Когда Эндрю шагнул вперед, его противник сделал то же самое.
Они осторожно сокращали расстояние, не сводя друг с друга глаз.
Позади Мак с беспокойством наблюдал за Эндрю. Победа или поражение не имели значения — он беспокоился, что Эндрю может превратиться в подушечку для булавок, изрешечённую стрелами.
Их капитан, конечно, знал, что сказать.
«Если дела пойдут плохо…»
Мак крепче сжал рукоять своего баклера. Это был щит большего размера, чем тот, которым он обычно пользовался. Изначально Мак был мастером боя мечом и щитом.
«Держать линию и выстоять».
Их союзники не были дураками. Если полетят стрелы, их сторона ответит огнем. Учитывая, что обе армии имели в авангарде солдат с большими щитами, стрелы не станут решающим фактором.
«Главное, чтобы он продержался и отступил…»
Его тревоги были мимолетны. Если подумать, люди здесь не из тех, кто умирает так легко. Все, что ему нужно было, — следить за Эндрю и убедиться, что он выберется в целости. Мак отбросил свои заботы, решив наблюдать со спокойным умом. Помимо потенциальной угрозы стрел, беспокоиться было особо не о чем.
Он давно наблюдал за Эндрю. Тот улучшился — вырос. Его преданность мечу стала глубже.
Взгляд всего отряда на Эндрю был своеобразным. Если бы выступил Энкрид или кто-то из них, победа была бы обеспечена. Но вышел другой солдат. Эндрю Гарднер. Дворянин по рождению, бывший командир отряда, добровольно присоединившийся к подразделению Энкрида. Некоторые считали его странным. Другие же беспокоились, сможет ли такой птенец вообще правильно владеть оружием. Начало распространяться чувство тревоги. Слишком много самоуверенных солдат выходили вперед, чтобы пасть. Некоторые невольно желали, чтобы это был Энкрид или кто-то из других.
Эндрю смотрел на противника, и гнев его горел. Противник отвечал ему той же яростью.
— Ха! Только болтать горазды, а теперь посылаете сражаться подчиненного?
Это было не так. Эндрю ни разу не видел, чтобы Энкрид уклонялся от боя. К тому же, разница в мастерстве была огромна. Даже будучи раненым, их лидера такой противник не мог побеспокоить.
Для Эндрю Энкрид был гением. Таким, чье мастерство резко возрастало в мгновение ока. Талантом, совершенно отличным от его собственного. Он искренне в это верил.
— Что ты, ублюдок, имеешь в виду?
— Выведите того ублюдка с башкой гуля, который тут языком чесал!
Ни одна из сторон не слышала другую. Говорила только их ярость. Вскоре их ярость обрела форму оружия…
Холодный туман рассеялся, являя поле боя с влажной травой и разбросанным гравием под палящим солнцем. Два человека, кипя от ярости, приготовились обменяться «мнениями» в бою.
Когда вражеское копьё рванулось вперед, в голове Эндрю пронеслись последние несколько месяцев. Прошло не так уж много времени, но…
«Сумасшедший варвар ублюдок».
После того как он столько раз сталкивался с топором Рема, вражеское копьё казалось почти детской игрушкой. Конечно, если оно пронзит его тело, останется зияющая дыра. Это было не то нападение, которое можно было просто отразить. Но…
«Ублюдок, который колеблется, видя прореху, не имеет права жаловаться, когда умирает, парень».
Слова Рема, повторяемые снова и снова, глубоко засели в его костях. Даже Мак вынужден был признать: у Эндрю был талант. И Рем это тоже видел. Он тренировал Эндрю совсем по-другому, не так, как Энкрид. Конечно, дальше определённого предела он не заходил — никогда не обучал его техникам вроде «Сердца Зверя» или чему-то подобному. Такие вещи не передавали небрежно. Но и без них Эндрю хватало. Его талант был настоящим — исключительным.
Когда копьё рванулось вперед, Эндрю взмахнул мечом. Справа налево.
Лязг!
Его клинок ударил не по древку, а по самому кончику наконечника. Если копья превосходили в колющих атаках, то короткое оружие, как мечи, имело преимущество в рубящих движениях. Копьё отлетело в сторону.
В этом коротком проеме нога Эндрю наступила на гравий.
Хруст.
Он сократил дистанцию. Битва начиналась и заканчивалась работой ног.
Противник отдернул копьё и наотмашь махнул локтем, издав невнятный стон. Эндрю, сохраняя свой натиск, рубанул. Его клинок поднялся снизу…
И рассек предплечье врага почти наполовину.
Хлюп.
Кровь хлынула из руки солдата, пропитывая его гамбезон. Между падающими каплями глаза Эндрю блеснули.
Зачем останавливаться на одном ударе? Нет. Это была битва. Это была война.
Эндрю снова шагнул вперед. Одиночный шаг влево — и его меч снова взмахнул, ударив по древку копья с чётким щелчком.
Затем, с непоколебимой точностью, он направил клинок вперед. Это не было ни особо быстро, ни медленно. Но для противника, корчащегося от боли с почти отрубленной рукой, этого было более чем достаточно.
Хлюп.
Эндрю почувствовал легкое сопротивление плоти сквозь рукоять меча. Клинок вонзился между щелями доспеха и шлема.
Когда Эндрю вытащил лезвие, вошедшее примерно на пол-ладони, хлынула кровь.
Кр-р-рк.
Вражеский солдат пошатнулся и упал на колени. Он схватился за шею, но какой в этом был толк?
Разница в мастерстве была разительной. И всё потому, что Эндрю был исключителен. Вражеский солдат был не простым новобранцем, а хорошо обученным профессионалом. Солдатом, который до сих пор убил немало союзных войск. Но он не смог сравниться с Эндрю, которого мучил Рем и который был полон таланта.
Когда противник, стоя на коленях и наклонившись вперед, тщетно протянул руку, Эндрю встал позади него и вертикально вонзил меч вниз.
Хлюп.
Он убедился в убийстве. С непоколебимым намерением он вонзил клинок в затылок врага, забрав его последний вздох.
Тишина. Безмолвный солнечный свет. Это всё, что осталось.
Сделав шаг назад, Крайс, наблюдавший за сценой, подумал, что это даже лучший результат, чем если бы вмешался Энкрид. Неожиданная демонстрация доблести.
И когда имя, которое когда-то подрывало боевой дух их собственных сил, прозвучало теперь как кошмар для врага, вскоре имя Эндрю, только что сразившего элитного вражеского солдата, разнеслось повсюду.
— У-о-о-о-о! Безумец!
— Э-э-эндрю-ю-ю!
Энкрид пожал плечами, прислушиваясь. Что это такое? Это оказалось эффективнее, чем ожидалось. Каким-то образом ему даже показалось, что эти возгласы предназначались для него.
Среди криков, называющих имя Эндрю, раздавался шепот о «Безумце» и «Герое, убившем Голову Гуля».
Рем усмехнулся.
— Босс, для такой мелочи сойдёт даже новобранец.
— Эндрю, отступай! — крикнул Мак Эндрю.
Пришло время отхода.
Эндрю сделал несколько шагов назад, но его взгляд оставался острым, прикованным к врагу.
— Я тут закончил! Ублюдки!
О, да что это, чёрт возьми, такое? Мак был ошарашен.
Пфф.
На этот раз даже Энкрид не смог сдержать смеха. Было ли это остаточным чувством обиды после того, как его поддразнили, чтобы поднять боевой дух?
— Возвращайся, Эндрю.
Под крики одобрения Эндрю вернулся после убийства вражеского солдата.
И по мере того, как атмосфера начала меняться…
То, что предвидел Крайс, наконец началось.
Долгожданный клинок командира батальона Маркуса.
***
У Маркуса начало пересыхать во рту.
«Что-то должно скоро случиться».
По его оценке, численность была равной, уровень подготовки — сопоставимым. Но эти проклятые аспенские ублюдки имели склонность к приукрашиванию. Они выслали своих самых опытных бойцов, превратив происходящее в нечто, напоминающее рыцарский поединок. В результате боевой дух упал. И всё же это было поправимо.
Им нужен был момент, чтобы переломить настроение. Он надеялся, что это придёт от Отряда Безумцев. Но затем вмешался этот варвар-солдат, Рем…
«Почему кажется, что всё только ухудшается?»
Грязная, мерзкая, ядовитая атмосфера. И союзники, и враги были напряжены. Если так, возможно, ему нужно изменить течение в другом месте. Он размышлял об этом, когда это произошло.
Один из тех безымянных солдат Отряда Безумцев — один из случайных людей, призванных просто для пополнения численности, — без труда одолел врага. Не в равном бою, а подавляюще.
Вот оно.
— Введите их! — скомандовал Маркус.
По приказу Маркуса двинулись и гонец, и его адъютант. Вскоре над палаткой командира батальона подняли небольшой флаг.
Сигнал достиг командира подразделения, ожидавшего у каменистого берега реки.
Если у Аспена были их «Серые Псы», то у Наурилии были Пограничные Мясники. Каждый из них стоил десятка солдат.
«Идиоты», — подумал Маркус.
Маркус приветствовал глупый театр вражеского командира. Ход битвы мог измениться в одно мгновение. А боевой дух, если его однажды сокрушили и затем возродили, всегда становился сильнее. Маркус всегда верил, что на поле боя побеждает та сторона, которая убивает более эффективно.
Итак…
— Вырежьте их всех, — пробормотал он, и его слова ни до кого не донеслись.
Но приказ уже был отдан. Силы Обороны Границы, гордая независимая рота Наурилии, двинулись как одно целое, нанося удар по вражескому флангу. У берега реки, среди разбросанных камней, они сгруппировались, симулируя меньшую численность. Затем, в момент соприкосновения, они ринулись в атаку.
Для командира Аспена это был непредвиденный удар.
— Сметите их, — скомандовал капитан Пограничных Мясников, и его отряды повиновались.
Среди них был Торрес. Вражеский солдат направил на него копьё. Торрес поймал древко в воздухе, рывком притянув солдата к себе. Солдат сопротивлялся, но Торрес использовал эту силу против него, шагнул вперед и вонзил кинжал ему под подбородок.
Бум.
С коротким глухим звуком враг — его подбородок был защищён металлической пластиной-бородой — рухнул на бок.
Торрес не успел вытащить свой кинжал, прежде чем бросился на следующего врага. Остальные бойцы обороны были столь же заняты.
Среди них был Хиун, мастер длинного меча. Клинок этого северного солдата двигался, словно в танце. В мгновение ока он забрал две вражеские жизни, затем развернулся, нанося широкий рубящий удар мечом наружу.
Лязг!
Мощный удар заставил врага, вместе со щитом, отшатнуться. Тяжёлый, разрушительный удар.
Враг, отброшенный назад, был добит Эйзеном. Специализацией Эйзена был трезубец. Бывший рыбак, он владел этим оружием несравненно. Его трезубец пронзил врага со спины, и центральный зубец пробил гамбезон, выйдя из живота солдата.
Барни была известна своей скоростью. То, что она была женщиной, не давало ей никаких недостатков. Она лавировала по полю боя, бросая кинжалы, отпрыгивая назад и швыряя камни во врагов.
Хрясь! Свист! Хруст!
Вражеский солдат рухнул, когда камень раздробил ему череп. Кожаные шлемы не могли противостоять снарядам рогатки. Заточенные камни, хоть и были дороги в изготовлении, оказывались невероятно эффективными.
Силы Обороны Границы были полны специалистов. Они были партизанами, а не обычными линейными войсками. И сражались они соответственно: прорезая ряды, убивая по мере продвижения.
Торрес вёл своих людей, врезаясь во вражеские порядки. Хиун держался рядом, рубя солдат на своём пути. Их целью были вражеские лучники. Точнее, горло их командира.
Каждый отряд в составе Сил Обороны Границы двигался к своей цели. И от их движения поле боя забурлило.
Вражеский командир, почувствовав перелом, решил не форсировать разворот.
— Отступаем.
Силы Обороны Пограничья послали «Серых Псов» на перехват. Остальные враги отступили.
Если бы это был ветер, то это был бы шторм. Если бы это было землетрясение, то это был бы сильный толчок. Если бы это были волны, то это было бы цунами. Таким было течение битвы. То, что они так долго оставались в патовой ситуации, было странным.
Энкрид тоже почувствовал этот сдвиг. Даже если бы он не видел Пограничных Мясников в действии, что-то началось. Иначе союзные лучники не стали бы действовать так.
— Огонь!
Ту-ду-ду-ду.
Над Энкридом и Безумцами стрелы изогнулись в небе…
http://tl.rulate.ru/book/150358/8791652
Готово:
