Под мягким лунным светом наступающей ночи Энкрид только что вернулся после обычной изнурительной тренировки. Он принял душ и вошел в казарму; от его тела в холодном воздухе шел слабый пар. Хотя погода теплела, ночи оставались прохладными, и на выдохе Энкрида образовывался туман. Через два дня им предстояло пересечь реку и начать операцию по разведке местности. Тем не менее, интенсивность тренировок не снижалась. Такие вещи были неизменны. Что бы ни ожидало впереди, принцип оставался одним: создавать себя сегодня, чтобы встретить завтрашний день. Ежедневный распорядок Энкрида был нерушим, предсказуем, как «Урчание» Перевозчика.
Вернувшись в казарму, он заметил Энри, который до этого разговаривал с Крайсом. Энри подошел, но резко остановился. Его взгляд упал на кровать Энкрида, которую уже оккупировала Эстер. Озёрная Пантера взяла в привычку спать именно здесь. Даже если раньше она играла со своим гримуаром, ко времени отхода ко сну это место становилось ее собственностью. Сейчас она лежала, раскинувшись, положив голову на передние лапы. Ее взгляд ненадолго скользнул по Энри, прежде чем вернуться к собственным лапам, выражая полное безразличие. Энри, как всегда осторожный, держался на расстоянии, стараясь не подходить слишком близко к легендарному существу. Озёрные Пантеры почитались как духи-хранители на Равнинах Зелёной Жемчужины, и Энри не собирался проверять эту репутацию на прочность. Вместо этого он слегка повысил голос, обращаясь к Энкриду через всю комнату.
— Ты когда-нибудь проходил тренировку следопыта? Я заметил, у тебя есть определенные знания в этой области.
— Вовсе нет, — почесал лоб Энкрид.
Он мог догадаться, почему Энри пришел к такому выводу. В конце концов, все, что Энкрид знал, он сам почерпнул у Энри во время их предыдущих вылазок в высокой траве Зелёной Жемчужины. Понимание Энкрида было результатом наблюдения и постепенного усвоения крупиц знаний.
— Знаешь ли ты маршрут вдоль верховьев реки? — спросил Энри.
Местность выше по реке Пен-Ханиль вела к северным территориям. Даже будучи наемником, Энкрид никогда туда не забирался.
— Грунт, возможно, оттает с приходом весны, но он все равно будет твердым, — продолжил Энри.
— Я бывал там несколько раз. Может, рассказать тебе, что я знаю?
Энри отличался прагматичным нравом. Неважно, сформировался ли его характер благодаря охотничьему прошлому или наоборот, он был тем, кто всегда оценивает ситуацию и сосредотачивается на самом важном. Эта черта позволяла ему легко вписаться в подразделение. Даже сейчас он отошел от разговора с Крайсом, чтобы предложить помощь. Примечательно, что Рем никогда не приставал к Энри. Более того, остальные либо игнорировали его, либо терпели, но открытой враждебности не проявляли.
— Похоже, охотник немало побродил, — заметил Рем, сидя на своей кровати и точа точильным камнем топор.
Его взгляд переместился в угол комнаты, где сидели Эндрю и Мак. Эндрю вздрогнул под этим взглядом, его плечи на мгновение напряглись.
— Прекрати, — предупредил Энкрид Рема.
— Что? Теперь ты покровительствуешь новичкам? Знаешь, именно так в итоге получаешь удар в спину: балуешь новую жену, пренебрегая старой.
Эта аналогия не имела никакого смысла. Кто была «новая жена», а кто — «старая»?
— Ты сумасшедший, — пренебрежительно пробормотал Энкрид, прежде чем повернуться к Энри, который все еще не решался подойти к кровати из-за Эстер.
Когда Энкрид проходил мимо, Эстер ткнула его лапой в бедро, издав низкое урчание. Ее жест, казалось, говорил: «Быстрее ложись спать».
«И она ревнует, да?» — с кривой усмешкой подумал Энкрид.
В казарме подразделения витало странное напряжение. Оно началось после того, как к ним присоединились Энри, Эндрю и Мак. Подразделение оправдывало свою репутацию, будучи сборищем безумных ублюдков. Здесь не было приветливой атмосферы для новичков. Энкрид не видел необходимости в принудительном товариществе. В бою каждый солдат позаботится о себе сам. Попытки подстроиться под чей-то чужой темп всегда вели к ненужному риску. Их единственная установка была проста: «Береги свою жизнь».
«Словно ходишь по тонкому льду», — заметил Энри, когда только присоединился к отряду.
Вероятно, он не понимал, что эта атмосфера была даже мягче по сравнению с прошлым опытом. Когда раньше приходили новые рекруты, враждебность была осязаемой. Некоторые открыто игнорировали авторитет Энкрида как командира отряда, но в итоге оказывались тяжело ранены и отправлены обратно в течение нескольких дней. Случалось ли это по вине Рема или чьей-то другой, но это всегда происходило.
«Скорее всего, это коллективное усилие всего отряда», — размышлял Энкрид.
На этот раз ситуация, по крайней мере, была управляемой. Новички были знакомыми лицами и, казалось, хорошо относились к Энкриду, что снижало вероятность того, что кого-то покалечат или выгонят.
— Я могу поделиться кое-чем о верховьях реки Пен-Ханиль, — предложил Энри.
— Ты, наверное, уже знаешь многое, но не повредит узнать и больше. Например, знаешь ли ты о плоских камнях? Тех, что лежат у реки?
От Энри Энкрид узнал практические мелочи: плоские камни, если в них не было примеси охры, взрывались при нагревании; охристые камни часто скрывали под собой ядовитых змей; а некоторые участки реки имели обманчивую глубину и быстрое течение. Запомнить все за один день было невозможно, но даже минимальное знание давало значительное преимущество.
Когда ночь сгустилась, Мак присел рядом с Энкридом, наклонившись, чтобы прошептать:
— У меня к тебе есть одна просьба.
Энкрид почувствовал, как глаза всего отряда — кроме Рагны, который был на дежурстве — обратились на него. Инстинкты вспыхнули, предупреждая. «Стоит ли мне вмешиваться или позволить этому произойти?»
«Интересно, что будет, если так продолжится».
Представляя себе возвращение с миссии, Мак видел себя и Эндрю иссохшими и мертвыми.
— Не мог бы ты обработать мой запрос о переводе? — спросил Мак, несмотря на напряжение в воздухе, его глаза горели решимостью.
— Брат, войти легко, но выйти не так-то просто, — ответил Аудин, полушутя, с поддразнивающей манерой, типичной для их отряда.
Но подобные шутки часто стирали грань между насмешкой и реальностью.
— Он что, слушал все это время? — пробормотал Мак, прежде чем Эндрю внезапно вскочил на ноги.
— Если у вас ко мне есть претензии, так выскажите их! Что бы кто ни говорил, я буду учиться у нашего командира отряда... нет, нашего командира взвода. Я не уйду!
Вспышка показала горячий дух солдата, юного и полного дерзости.
Следующим встал Рем, с заточенным топором в руке и улыбкой на губах. — Откуда мне начать кромсать? — размышлял он вслух, насмешливо облизав лезвие.
Даже Энкрид ощутил холодок. Со своими чуждыми чертами лица, стальными серыми глазами и несомненной серьезностью Рем выглядел так, будто, если его спровоцировать, он действительно может отрубить кому-нибудь руку.
— Если он пойдет первым, мне останутся только объедки? Я пойду первым, — вставил Джаксен, качая головой.
Это было его первое прямое замечание об Эндрю с тех пор, как тот присоединился.
— Братья, вы знаете, я никогда не убиваю, — добавил Джаксен ровным голосом.
— Я просто сделаю так, чтобы было немного больно. Вот почему я должен идти первым.
Все трое казались более чем нетерпеливыми.
Мак, наблюдая за происходящим, дернул Энкрида за рукав.
— Останови их! Что эти сумасшедшие творят? И зачем Эндрю это сказал?
Чтобы не видеть, как взрослый мужчина расплачется, Энкриду пришлось вмешаться. — Достаточно.
К счастью, Энкрид знал, что это не так серьезно, как кажется. Угрозы Рема часто маскировали его намерение подраться, а не причинить реальный вред — странное проявление доброй воли. Джаксен, обычно равнодушный, даже проявляя участие, намекал на товарищество. Более ранняя шутка Аудина сменилась бы суровыми словами, если бы в их действиях было настоящее презрение. Тем не менее, Энкрид изо всех сил старался найти слова, чтобы объяснить все это.
— Слушай, парень, я сейчас занят, — наконец сказал Рем со своей обычной тревожной ухмылкой.
— Но когда наш командир взвода отправится на миссию, у нас будет много времени. Плачь сколько хочешь, но ты не уйдешь.
Эндрю побледнел, но устоял на ногах, его голос был тверд, несмотря на страх.
— Нападайте! Я Эндрю из Садоводов — я не сдамся!
Это было не просто воображение Энкрида: решимость Эндрю была ощутима.
Пока напряжение нарастало, Крайс покачал головой, а Энри молча наблюдал.
Тревожная усмешка Рема становилась шире, его присутствие отбрасывало зловещую тень.
— Расслабься, брат. Такое неизбежно, — пробормотал Аудин.
Джаксен тем временем холодно осмотрел Эндрю и Мака, бормоча:
— Может быть, пара пальцев им не повредит.
Энкриду пришлось вмешаться. — Не трогайте его. Мы соратники по отряду, и скоро у нас миссия.
Это было и предупреждением, и признанием их связей. Энкрид знал, что не может остановить их полностью, да и полномочий у него не было.
— Просто делайте это тихо.
— Не волнуйся, — съязвил Аудин.
— Я начну с вырезания языков.
— Нападайте! — крикнул Эндрю, и его отчаяние было несомненно.
К тому времени, как Энкрид успокоил Эндрю, от ночного отдыха не осталось и следа.
Позже, когда он лежал в постели, Эстер заползла ему на грудь, тыча лапой, словно ругая за опоздание. — Прости, — пробормотал Энкрид, поглаживая ее по лбу.
Пантера замурлыкала, прижимаясь ближе; от нее исходило тепло.
Несмотря на этот комфорт, мысли Энкрида беспокойно блуждали. Иногда его сон преследовали кошмары о лодочнике. Эта ночь не была исключением.
Темная, бурлящая река тянулась бесконечно, и голос лодочника отдавался эхом.
— Кричи в своем заточении. Твои крики — моя пища и радость.
Последовавший за этим смех был жутким, неестественным.
Проснувшись от кошмара, Энкрид оттолкнул страх.
«Что должно случиться, то случится», — подумал он.
Остановить это было невозможно. С этой мыслью он поднялся еще до рассвета.
— Доброе утро, — пробормотал он, начиная свой день, как обычно.
Он начал с Техники Изоляции, за которой следовали формы рукопашного боя Валафа, спарринг с Ремом, фехтование с Рагной и сенсорная тренировка с Джаксеном.
— Инстинкты могут быть опасны, — предупредил Джаксен.
— Опытный противник может ими воспользоваться.
Решение? Постоянная практика, оттачивание навыков в бою.
Тем временем Эндрю, Мак и Энри адаптировались к динамике отряда, их трудности были сродни тем, что пережил сам Энкрид в первые дни.
Два дня спустя, на рассвете, Энкрид прошел мимо спящих соратников и вышел наружу. Миссия состояла в том, чтобы пересечь реку Пен-Ханиль и обследовать местность — прямой приказ от командира батальона.
Это была задача с высоким риском и высокой наградой.
Крайс взволнованно описал нового командира, Маркуса, как безжалостного, но справедливого лидера.
— Фанат войны, — сказал Крайс.
— Он награждает за достижения, но никогда не щадит виновных. Продукт военной политики Наурилии.
Миссия могла быть наказанием или возможностью. Для Энкрида это была возможность — шанс проявить себя.
Подойдя к городским воротам, он встретил команду, которой предстояло пересечь реку. Среди них был Торрес, командир взвода пограничной обороны.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8791611
Готово:
