— Где ты научился этому шагу? — без обиняков спросил Рагна на пятом повторении сегодняшнего дня.
«Конечно, ты меня и научил».
Но Энкрид не мог быть настолько честен.
— Я посещал больше двадцати школ фехтования.
Среди них были и мошенники, но встречалось и много настоящих инструкторов.
— Хм.
Рагна кивнул.
Когда Энкрид начал двигаться, используя шаги, которым его научил Рагна, на лице последнего постепенно проступило живое выражение.
Он явно наслаждался моментом.
Строго говоря, Рагна не был превосходным учителем.
Да и не мог им быть.
Гений не смотрит себе под ноги.
Поэтому ему трудно научить других тому пути, который он прошел сам.
Как можно объяснить то, что получается само собой?
Когда он говорит: «Руби мечом вниз», — то полагает, что самого этого действия достаточно.
Он не объясняет ни необходимой работы ног, ни переноса веса.
По правде говоря, он и не может этого объяснить.
Из таких, как он, получаются худшие владельцы школ фехтования.
Энкрид понял это еще во время первого повторения.
И все же это не имело значения.
Если учитель был ужасен, ученику просто нужно было превзойти его.
А в этом отношении Энкрид, пожалуй, был лучшим на континенте.
— Куда ставить ногу? В каком направлении должен смотреть кончик меча?
— Нужно объяснять даже это?
В его голосе не было упрека — лишь искреннее любопытство.
— Да.
Рагна поправил его стойку, объясняя положение стоп, и сам показал, как нужно стоять.
Эта стойка была воплощением основ.
Любой, кто хоть что-то смыслил в фехтовании, пустил бы слюни при виде такого зрелища.
Для Энкрида уже одно лишь многократное наблюдение за стойкой Рагны было уроком.
— А как насчет центра тяжести?
— Да, смещай его именно в этот момент.
Энкрид спрашивал, а Рагна отвечал.
На протяжении двенадцати повторений сегодняшнего дня Рагна сосредоточился исключительно на том, чтобы обучить Энкрида шагам и стойке.
— Сначала работа ног и стойка. Основы — потом.
— Иногда у тебя получается сносный замах.
— Прямо сейчас ты даже дрова рубить не годишься.
— Если вражеский солдат умрет от твоего последнего удара сверху вниз, поблагодари его трижды за то, что он соизволил умереть.
— Так ты что, сейчас танцевал?
— Да, полагаю, это был танец. Раз уж ты при этом держал меч, можно было бы назвать это «танцем с мечами», но давай без изысков. Назовем это «танцем с палкой».
Своим обычным спокойным тоном Рагна отпускал едкие замечания.
«Он всегда был таким?» — удивлялся Энкрид.
Рем, для сравнения, был куда более мягким учителем.
Хотя его редкие комментарии и заставляли Энкрида усомниться в собственном здравомыслии, уроки Рема все же приносили удовлетворение.
Каждый день он словно вылуплялся из яйца и рождался заново.
Когда Энкрид начал отрабатывать удары по диагонали, Рагна объяснил:
— Линия, соединяющая тебя и противника, называется линией атаки. Обычно это кратчайшее расстояние между двумя людьми и траектория, по которой движется твое оружие при нападении.
— Блокировать линию атаки противника, одновременно прокладывая свою, — это тоже основа. Понимаешь? Нет, не похоже. Ах, так вот оно что? Голова понимает, а тело не слушается?
— Скажу иначе. Командир отряда понимает только ртом.
Рагна не мог учить, не отпуская колкостей.
Учиться, и снова учиться.
Прошло двадцать повторений сегодняшнего дня.
Затем двадцать пять.
— А я-то думал, твои основы ужасны, но ты хотя бы ногами двигать умеешь, — сказал Рагна на тридцать пятом повторении.
К этому времени поведение Энкрида слегка изменилось.
Когда опускался туман, он больше не умирал сразу.
Он уклонялся от первого выпада копья и бросался вперед, прежде чем умереть.
Копья пронзали его, делая похожим на дикобраза.
Но это был достойный подход.
Иногда одно копье пролетало мимо.
Зачем отводить копье назад, если цель сама напрашивается на смерть?
В этом был смысл.
Должно быть, вид человека, умоляющего о смерти, сбивал с толку.
Когда копье промахивалось, Энкрид корчился в агонии целый час, прежде чем умереть.
Этот час был непрерывной цепью мучительной боли — чередой невыносимых мгновений.
Каждый раз Рагна звал его:
— Командир отряда!
— Ты идиот!
— Эй!
В конце концов, когда ситуация становилась критической, Рагна просто кричал: «Эй!».
Энкрид наполнял каждое повторение дня решимостью.
— Твоя стойка лучше, чем я ожидал.
Шаг за шагом он становился лучше.
И каждый раз, когда он менялся, Рагна хмурил брови.
— Еще вчера ты был явно…
Он бормотал что-то в этом роде.
— Где ты всему этому научился?
Примерно на сотом повторении сегодняшнего дня Рагна спросил:
— Ты кто такой?
Энкрид озадаченно на него посмотрел.
— Еще вчера ты был полной развалиной. Как ты мог так сильно прибавить за один день? Магия?
Рагна был удивлен, и Энкрид, видя его реакцию, рассмеялся.
— Что? Удивлен, что я лучше, чем ты ожидал?
— Более чем. Я начинаю сомневаться, что ты действительно наш командир отряда.
Скептицизм Рагны был очевиден.
Этот отряд был полон смутьянов, да и сам Рагна был, мягко говоря, чудаком.
— Так ты перестанешь меня учить?
— Нет.
Рагна неохотно возобновил занятие.
После этого они начали практиковаться с воображаемыми спарринг-партнерами, размахивая мечами.
Они разобрали концепцию линии атаки, правильный хват и использование меча для защиты.
— Если меч высокого качества, можешь блокировать плашмя. В противном случае — блокируй лезвием.
— Рубящий удар, выпад, режущий удар — эти три являются основой. Твоя работа ног и стойка неплохи, так что сосредоточься на этих базовых приемах.
Шагов у Рагны было множество: наступательный, проходящий, сближающий, уклоняющийся, круговой боковой, разворот назад и широкий разворот.
Одно лишь их запоминание было непосильной задачей, но благодаря повторениям они начали откладываться в памяти.
Даже для того, кто медленно учился, занятия один на один с таким высококлассным инструктором улучшили навыки Энкрида.
То, что гению казалось мелочью, приносило Энкриду огромную радость.
— Представь противника в уме. А затем взмахни мечом.
Лязг!
Через бесчисленные повторения Энкрид продолжал учиться.
Диагональные удары, связывание клинков, скручивающие удары, режущие удары, горизонтальные удары над головой, боковые взгляды, удары по макушке, контрудары, полумеч, парирование, отклонения, непрерывные удары, сближение и режущие удары с отходом.
Со временем едких замечаний Рагны становилось все меньше.
— Ты лучше, чем я думал. Где ты научился этой технике Связывания?
— Один из моих предыдущих инструкторов вбил ее в меня.
— Отлично.
Рагна был доволен.
Тот же метод применялся и к другим техникам.
— Раньше каждый инструктор говорил мне, что мой горизонтальный удар над головой — это просто ужас. Если уж собрался учить фехтованию, может, с него и начнешь?
— Такое чувство, что ты уже решил, чему учиться.
— Вовсе нет.
Пожав плечами, Энкрид побудил Рагну провести короткую проверку.
И вскоре Рагна последовал его советам.
— Давай так и сделаем.
Рагна, как всегда ничего не подозревая, раз за разом учил Энкрида одному и тому же, а затем, решив, что этого достаточно, переходил к следующей теме.
Каждый раз Энкрид переходил к следующему уроку.
Под палящим солнцем их бесконечные тренировки оставляли их мокрыми от пота.
Для кого-то такие повторения были бы умопомрачительно утомительными, но не для Энкрида.
Когда прошел двухсотый день этой рутины…
— Хм?
Открыв глаза, Энкрид увидел Чёрную Реку.
Что происходит?
В поле зрения появился лодочник.
Хотя его губы не шевелились, голос звучал отчетливо.
— Ты в своем уме? Приходить сюда, чтобы умирать снова и снова? Глупое создание.
Тон лодочника был спокоен, но слова — отнюдь.
Прежде чем Энкрид успел ответить, он проснулся.
Его ждал еще один знакомый день.
Энкрид лежал неподвижно с открытыми глазами, погруженный в мысли.
— Тебе что, сон эротический приснился? Что с тобой?
Рядом Рем отпустил замечание, прозвучавшее как игривое рычание.
Не обращая на него внимания, Энкрид поднялся с места.
«Будем считать, он просто хотел назвать меня психом».
Даже если бы Энкрид и хотел спросить, почему, задать этот вопрос было невозможно.
Над некоторыми проблемами бессмысленно размышлять; ответы не придут, как бы усердно ты ни думал.
Энкрид встал и спросил:
— Ты что-нибудь знаешь о колдовстве?
При упоминании колдовства Рем резко обернулся.
— О колдовстве?
— Если что-то знаешь — поделись.
Всякий раз, когда сгущался туман, Рем время от времени отпускал загадочные комментарии, связанные с колдовством.
Он должен что-то знать.
До сих пор Энкрид был слишком занят освоением основ фехтования, но теперь у него появилось немного свободного времени.
Тренировки вошли в привычку.
Даже Рагна, который часто наблюдал за ним, не мог не изумляться тому, насколько он прибавил.
Хотя Энкрид еще не проверял свои навыки в настоящем бою, он чувствовал уверенность, что стал гораздо сильнее, чем раньше.
— Колдовство — это колдовство, чем еще оно может быть?
— Расскажи, что знаешь. Это может быть интересно.
Энкрид редко начинал разговор подобным образом, что вызвало у Рема усмешку.
— Что это ты вдруг заинтересовался? Ладно. Объясню по-простому. Знаешь разницу между магией и колдовством?
— Магия встречается чаще.
Хоть и редко, но людей, владеющих магией, все же можно было встретить то тут, то там.
Но колдовство?
Странствуя по континенту, Энкрид ни разу не встречал чародея.
Настолько они были редки.
— Не то чтобы неверно, но и не совсем так.
Рем небрежно прибрал свою постель, отбросил в сторону свернутое одеяло, натянул сапоги и вышел наружу.
Энкрид последовал за ним.
День снаружи был таким же, как и любой другой.
И все же Энкрид никогда не находил это утомительным.
Каждый день был по-своему восхитителен.
Пока они шли, Рем продолжил:
— Колдовству нужен проводник. Конечно, в магии тоже иногда используются катализаторы, но для колдовства подношение или проводник невероятно важны. Без них ничего не начнется.
— Твое племя использовало колдовство?
Рем был родом с западной границы.
Этот регион стал поселением после победоносной войны Империи Центрального Континента более века назад.
До этого он был землей коренных племен.
Хотя люди до сих пор презрительно называли их варварами, общее понимание было таково, что колдовство пришло с запада.
Это было общеизвестно.
— Я видел его несколько раз. Но настоящих чародеев? Их немного. Большинство из тех, кто бродит по континенту, — просто обманщики, торгующие фальшивым колдовством.
Если так говорил Рем, значит, так оно и было.
Энкрид кивнул и вернулся к своим обычным делам.
— Ты куда?
— Тренироваться.
Он отправился на встречу с Рагной, чтобы продолжить оттачивать основы.
На двухсот пятидесятый день их однообразных тренировок Рагна заметил:
— У тебя всегда была такая крепкая база?
Рагна широко распахнул свои красные глаза, отбрасывая со лба золотистые волосы.
— Судя по всему, ты сделал длинный меч своим основным оружием.
Похоже на правду.
Этот меч был его инструментом на протяжении всех тренировок.
Хотя поначалу он казался неудобным, после бесчисленных повторений он стал второй натурой.
Привычка, рожденная неустанной практикой.
— Пора проверить твои навыки в реальном бою, — сказал Рагна после их занятия.
Энкрид кивнул, принимая предложение.
***
— Почему ты все еще здесь торчишь? Нас зовут, — крикнул Рем.
На обратном пути Энкрид взял у Крайса хлеб и начал его жевать, размачивая черствую корку в воде, прежде чем проглотить, а затем закусил вяленым мясом.
Он проверил свое снаряжение, а затем отправился на поле боя.
Длинный меч, которым он обменялся с Рагной, легко покачивался у его бока.
— Разве ты не заплатил кучу денег за свой старый меч? — спросил Рем.
— Этот ощущается лучше.
— Я видел немало людей, которые меняли оружие и вскоре после этого встречали свой конец.
Это было проклятие или предупреждение?
— Не твое дело.
Глубоко выдохнув, Энкрид собрался с духом.
Хотя Сердце Зверя даровало ему храбрость, он не мог полагаться только на него.
Если это будет реальный бой, он должен послужить подготовкой к «завтра».
Прежде чем враг показался в поле зрения, Энкрид обдумал предыдущее объяснение Рема.
«Колдовству нужен проводник, и этот проводник критически важен».
Если враг затаился в высокой траве не для засады, а для маскировки, может, они что-то прятали?
Энкрид уже успел кое-что заметить — флаги и шесты.
Когда они подожгли один шатер, враг бросился тушить пламя, а не убивать незваных гостей.
Вскоре показался и сам враг.
Рядом стоящий копейщик из третьего отряда нахмурившись, пробормотал:
— Что у них за построение?
Построение, сгруппированное вокруг флагштоков, не давало никакого тактического преимущества.
Вероятно, его значение было связано с колдовством.
Над врагом возвышались шесть флагов и шестов.
Проводники их колдовства.
— Ах!
Распространился туман, скрывая обзор.
«Ну что ж, посмотрим, каково это — пробираться через колдовской туман».
Уши Энкрида дернулись.
Пришло время позволить острому слуху, который он отточил благодаря Джаксену, заменить ему зрение.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8646708
Готово:
