Глава 16
Неужели я зря так переживала о том, как меня воспринимают? Хотя я порой и замечала, как люди перешёптываются или бросают на меня недобрые взгляды, это было не настолько критично, чтобы обращать внимание. Дни шли своим чередом: я не нарушала ход оригинального сюжета, и в Академии не случалось никаких серьёзных происшествий.
В один из дней, с гордостью отметив, что я уже гораздо лучше вписалась в этот мир, я готовилась к своей первой вылазке за пределы Академии.
До поступления у меня было несколько возможностей осмотреть столицу, но я всегда была ограничена во времени и вынуждена была быстро возвращаться. Теперь же, под предлогом покупки бумаги для письма барону и баронессе, я хотела наконец как следует всё рассмотреть.
А главное — мне просто необходимо было вырваться из Академии и глотнуть свежего воздуха. После нескольких столкновений с местными сумасшедшими я не горела желанием случайно встретить их ещё и на выходных. Мне совсем не хотелось портить своё долгожданное, обретённое с таким трудом спокойствие.
Наняв одну из многочисленных карет у ворот Академии, я доехала до центра столицы. В отличие от Хейлема, здесь в глаза бросались высокие, изящные здания. Неспешно прогуливаясь, я зашла в приглянувшуюся лавку, купила бумагу и чернила, но, выйдя на улицу, поняла, что дальнейший маршрут у меня не определён.
Я уже подумывала зайти в какое-нибудь кафе и оглядывалась по сторонам, когда мой взгляд упал на торговцев, продававших с лотков всякую мелочь.
Подойдя к одному из них, я увидела старушку с мутными, как её седые волосы, глазами, которая торговала маленькими заколками. От украшений для волос до запонок — все изделия, хоть и продавались на улице, были на удивление искусно сделаны.
Мне вдруг пришла мысль купить что-нибудь и отправить вместе с письмом, и я присела на корточки перед лотком. Старушка оторвалась от заколки, которую держала в руках, и уставилась на меня. Чувствуя себя немного неловко, я взяла одну из заколок и стала её разглядывать.
— Подделка.
Голос старушки прозвучал тихо, но слова были весьма неожиданными для продавца.
«Какая совестливая...»
От слова «подделка» мне стало ещё более неловко. Я положила заколку и взяла в руки запонки — серо-голубые, почти того же цвета, что и глаза Дитрих.
— А эти?
Учитывая положение Дитрих, мне не следовало обращаться к уличной торговке на «вы», но, честно говоря, совести не хватало говорить «ты» пожилому человеку. Да и кто здесь узнает, кто такая Дитрих?
Так что я с удовольствием продемонстрировала манеры, достойные уроженки страны вежливости, свободно используя вежливую речь. Старушка снова долго и пристально смотрела на меня, а затем произнесла:
— Подделка.
Похоже, и эта вещь была фальшивой. «Может, у меня совсем нет вкуса?» — подумала я и решила, что с таким чутьём будет проще спросить у этой совестливой женщины, что же здесь настоящее.
— Бабушка... то есть, госпожа. А настоящие здесь есть?
Конечно, откуда на уличном лотке взяться настоящим драгоценностям, но я не могла проигнорировать честность старушки. Наверняка хоть что-то она считала подлинным.
— Нет, я не о вещах.
Её неожиданный ответ заставил меня оторвать взгляд от товара и посмотреть на неё.
— Это ты подделка.
Взгляд её выцветших глаз вдруг стал ясным и сфокусировался на мне.
Вот это провидица.
Ощутив на себе её пронзительный взгляд, я вспомнила гадалку, которая когда-то с почти сверхъестественной точностью описала всё моё прошлое. Но... возможно, это лишь уловка, чтобы сбить меня с толку.
«Начинающие шаманы ведь тоже сперва пытаются ошарашить клиента, чтобы взять его в оборот».
Я уставилась на неё широко раскрытыми глазами и осторожно спросила:
— Почему... я подделка?
Старушка цокнула языком и поманила меня рукой. Когда я наклонилась ближе, она понизила голос:
— Ты забралась в чужое тело и притворяешься его хозяйкой, вот и подделка.
— Ох!
Кажется, я попала по адресу. Мозг пронзила догадка: эта старушка знает, кто я. Не желая упускать такой шанс, я резко схватила её за руку.
— Бабушка, нет, госпожа, нет, учитель! Вы правы. Я — подделка! — как вы узнали? — прошептала я, крепко сжимая её ладонь.
Моё неожиданное признание, похоже, слегка озадачило её. Но я не могла упустить такую удачу. Ответ, которого не найти и в сотне библиотечных книг, подсказка о том, как я попала в этот мир, сама нашла меня.
— Я и сама хочу вернуть это тело его хозяйке! Я не просилась сюда! — я говорила всё более жалобно, почти повиснув на её руке. В надежде, что моя мольба дойдёт до неё, я смотрела на старушку самым несчастным взглядом, на какой только была способна.
Моя вежливая и жалкая настойчивость, кажется, сработала. Острота в голосе старушки смягчилась.
— Связь между телом и душой совсем слабая. Всё потому, что оставшаяся в этом теле душа насильно цепляется за то, что ей не подходит. Словно репейник, — добавила она, показывая руками, как что-то прилипает и отрывается.
«Репейник... Похоже, она имеет в виду липучку-велкро», — догадалась я. А душа, оставшаяся в теле, — это, должно быть, душа Дитрих. Но почему? Я посмотрела на старушку с немым вопросом, и она продолжила:
— Вся в сожалениях и незавершённых делах. В таком состоянии она тебя не отпустит, даже если ты сама захочешь уйти.
О каких сожалениях идёт речь? Я задумалась над её словами.
Я вселилась в это тело после того, как Дитрих поскользнулась на лестнице и сломала ногу. Единственное, о чём она могла бы сожалеть перед этим несчастным случаем, — это изгнание из герцогской семьи.
«Может, она сожалеет, что не смогла проявить должную сыновнюю почтительность к барону и баронессе Дегоф?»
Обхватив голову, я поняла, что мой мозг, насквозь пропитанный конфуцианскими идеями, не способен выдать ничего лучше. Решив отбросить догадки, я перешла к другим вопросам, которые давно меня мучили.
— Учитель, а хозяйка этого тела... её душа. Вы не знаете, куда она отправилась?
— Эх, этого не знаю.
— Почему? — вырвалось у меня так резко, будто внутри сработала пружина. Я смотрела на неё с выражением «но вы же всё знаете!», но старушка лишь равнодушно добавила:
— Ну, если соседи ночью сбежали, ты ж понимаешь, что они куда-то уехали, но откуда тебе знать, куда именно?
Хм. Звучало логично. Но на самом деле меня волновал другой вопрос.
— Учитель, а... моё тело? Моё настоящее тело, в другом мире. Оно ещё живо?
— И этого не знаю.
— Почему?!
На этот раз я чуть не подпрыгнула. Ну это же самое главное!..
Старушка, которой, видимо, уже надоели мои расспросы, ответила, даже не глядя на меня, с откровенной неохотой:
— Я в делах своей деревни разбираюсь, а что там в чужой творится — почём мне знать? За таким тебе в храм идти надо.
Похоже, чтобы узнать, где душа Дитрих и живо ли моё тело в том мире, мне придётся отправиться в храм и поговорить со жрецом. Проблема была в том, что для встречи с высокопоставленными жрецами, вроде верховного, требовалось внести крупную сумму в виде пожертвования.
«Конечно, обычным людям и без всяких жрецов живётся неплохо, а аристократы, которым приспичит о чём-то спросить, без раздумий выкладывают огромные суммы...»
От одной мысли о походе в храм у меня разболелась голова.
— Что ж... спасибо вам, бабушка. Простите за беспокойство.
Старушка лишь мельком взглянула на меня, ничего не сказав. Смущённо поджав губы, я добавила:
— И... было приятно с вами поговорить, вы напомнили мне мою бабушку. Я постараюсь поскорее вернуться на своё место.
— То учитель, теперь уже бабушка, — проворчала она, но тон её окончательно смягчился. Она снова сосредоточилась на запонках, которые мастерила, но, бросив на меня взгляд, сказала:
— Какая же ты простодушная.
Ох, неужели что-то новое?
— Это тоже в моей душе написано? — поспешно уточнила я.
— Нет, по тебе и так видно.
— А, ясно... — ответила я, сгорая от неловкости. Старушка, снова посмотрев на меня, цокнула языком и проговорила, что мне, видимо, придётся нелегко.
Неужели она и будущее видит?
— Вы видите моё будущее?
— Нет. Просто такие простодушные, как ты, вечно сами себе проблемы находят.
— А, ясно...
От её едких ответов мне стало совсем не по себе. Заметив моё смущение, старушка снова цокнула языком и вложила мне в руку заколку и запонки, которые я разглядывала. Я подумала, что после такого разговора было бы справедливо хоть что-то купить, и уже полезла за кошельком.
— Денег не надо, забирай так.
С этими неожиданными словами она начала собирать свой товар с лотка.
— Но... вы мне так помогли, а теперь ещё и подарок... Мне так неловко... — я пыталась поймать её взгляд, крутя головой, пока она, не обращая на меня внимания, убирала вещи. Видя, что я не ухожу, старушка бросила через плечо:
— Ну, тогда заходи в другой раз да купи чего-нибудь.
Я тут же ухватилась за эту мысль и радостно ответила:
— Конечно! Как только вернусь в своё тело, я обязательно зайду и скуплю у вас всё!
На этих словах она наконец снова посмотрела на меня и, кажется, впервые за всё время нашего разговора, в уголках её губ промелькнула лёгкая улыбка.
— Как знаешь.
— ...Пятьсот золотых?
— Да. Вы же хотели получить аудиенцию у верховного жреца.
Но этот мир, разумеется, не собирался так просто сдаваться. В храме, куда я пришла по совету старушки, меня ждало новое препятствие.
— И это не значит, что вы сразу попадёте на приём. Нужно записаться в лист ожидания и подождать около шести месяцев.
— Целых шесть месяцев?!
— И это самый оптимистичный прогноз.
«Да что это такое, запись к верховному жрецу — как приём в университетской клинике...»
http://tl.rulate.ru/book/150356/8637642
Готово:
