Готовый перевод Batman Keeps Wrecking My Business! / Бэтмен разрушил мой план разбогатеть: Глава 137. Разница между людьми

Сейчас было три часа дня, погода пасмурная, у заключённых тюрьмы Уэйна было время прогулки.

В углу несколько заключённых сгрудились, образуя живую стену, загораживая обзор остальным и скрываясь от глаз надзирателей. Перед ними стояли две фигуры: одна высокая, другая низкая.

— Так вот какая у тебя история? А? Трус, который боится участвовать в бандитских разборках? Неудачник, который столько лет крутился, а так ничего и не добился?

Лысый здоровяк поднял его и прижал к стене. Он узнал этого человека, его звали Харик, он тоже был из банды Фальконе и благодаря своей жестокости и беспринципности дослужился до среднего звена.

За завтраком он сидел за одним столом с ним и жаловался на тюремную еду, и другие его поддержали.

Алекс не поддержал. Он считал, что еда в тюрьме на самом деле неплохая. На завтрак, как обычно, были тосты и овсянка, а на обед и ужин даже давали фрукты, овощи и мясо.

На завтрак были молоко, белый хлеб, варёное яйцо, овсяная каша и фрукт. Для него это ничем не отличалось от обычного завтрака за пределами тюрьмы, к тому же было вкусно, а хлеба и каши хватало, чтобы наесться.

Конечно, для Харика это, возможно, был не тот завтрак, на который он рассчитывал. В тостах не было ветчины, бекона, масла или мёда, в овсянке — йогурта, а вся еда была довольно пресной, явно не из дорогих продуктов. В общем, он считал, что еда в этой тюрьме безвкусная.

Разве для тюрьмы такая еда недостаточно хороша? Обычный человек, конечно, так бы и подумал.

Но крёстный отец не зря тратил деньги на судебную систему и политиков Готэма. Харик был членом среднего звена семьи Фальконе. Если бы в прошлом его посадили в тюрьму, то, заплатив, он действительно получил бы на завтрак ветчину, бекон, мёд или йогурт, а потом его бы быстро вытащили.

Все смотрели на Алекса с неприязнью. Эта группа была из низов семьи Фальконе и, попав в тюрьму, инстинктивно сплотилась вокруг такого авторитета, как Харик. Алекс осмелился возразить Харику, и поэтому они все ополчились на него.

В этот момент кто-то прервал напряжённую атмосферу.

— Деритесь, деритесь, — раздался сбоку радостный голос. — Один удар — и каждому в вашей компашке по году добавят, штраф сто долларов, умноженный на твой сорокалетний срок, и медицинские расходы тоже на тебе.

— Да кто, блин, смеет…

Когда Харик со свирепым видом обернулся, он увидел знакомое лицо, и его злобное выражение тут же сменилось страхом и робостью.

— Ходячая… ходячая катастрофа…

Заключённые в углу переглянулись и медленно разошлись. Они собирались образовать живую стену, чтобы загородиться от надзирателей. В конце концов, сейчас было время прогулки, но они не ожидали, что Ма Чжаоди тоже будет здесь гулять в тюремной робе.

— Не ожидал? — усмехнулся тот. — Я ещё за завтраком слышал, как ты, ублюдок, возмущался. Ты хоть знаешь, что надзиратели, и я в том числе, едим то же самое, что и вы?

Это была правда. Кроме некоторых надзирателей, которые ели где-то ещё, большинство считало, что еда в обычной тюремной столовой вполне годится в качестве обеда для персонала: дёшево, сытно, гигиенично, да и на вкус и по питательности неплохо. В конце концов, в надзиратели шли в основном бедняки из Ист-Энда, и у некоторых из них рацион был хуже, чем в тюрьме.

Харик и Алекс одновременно застыли. Оба на несколько секунд задумались о правдивости слов Ма Чжаоди.

Опомнившись, Харик грозно, но с ноткой страха спросил:

— А ты почему здесь?

— Меня посадили за съёмку. Я продал фотографии задниц десятка гангстеров, которых встретил на улице, нескольким готэмским газетам. Теперь мне год сидеть. Заодно выполняю некоторые обязанности надзирателя. Газеты, кажется, меня поддерживают, говорят, если будут новости, могу снова к ним обратиться. Не смотри на меня, продолжай. Ударь его, и мой срок тоже станет два года. У нас будет ещё один год, чтобы провести вместе.

Харик тут же опустил Алекса на землю.

— Да ладно тебе, ты же Харик, человек семьи Фальконе, настоящий гангстер, рисковый парень. Соберись, не теряй лицо!

Харик проигнорировал его, потому что он был человеком семьи Фальконе, настоящим гангстером, рисковым парнем — и поэтому он знал, когда нужно быть гибким.

Он оставил Алекса и ушёл вместе с остальными.

Алекс не успел поблагодарить, а Ма Чжаоди тоже похлопал его по плечу и ушёл.

С того дня Алекс начал постепенно понимать слова комиссара Гордона.

«Несколько лет в тюрьме могут стать самыми человечными годами в твоей жизни».

Жизнь в тюрьме Уэйна была очень размеренной. Утром подъём, заправка кровати, перекличка, потом завтрак.

В девять вечера отбой. Ночью можно было немного разговаривать. Тюрьма не запрещала им общаться, не боялась, что они сговорятся и сбегут, потому что все знали, что происходит снаружи, и побег в данный момент был бессмысленным.

Ему больше не нужно было, как раньше, просыпаться в три-четыре часа ночи от телефонного звонка и на холодном ветру убирать трупы и кровь. Ему не нужно было бояться, что он умрёт от случайной пули.

Его питание стало здоровым и гигиеничным, и он не голодал. Его повседневная жизнь стала очень простой. В тюрьме не было авторитетов, которые бы им помыкали, потому что все были заключёнными под надзором. Ему нужно было просто сосредоточиться на нормальной работе и учёбе.

Зарплата в тюрьме Уэйна не была установлена на уровне 0,1 доллара в час, как в других частных тюрьмах, где заключённых использовали как рабов. Здесь платили половину от обычной зарплаты на воле, но при этом в тюрьме почти не было никаких дополнительных расходов. Единственное платное место — это ларёк.

Он мог отправлять письма или звонить домой по тем же ценам, что и на воле. Он мог покупать сигареты по тем же ценам, что и на воле. А в других частных тюрьмах минута разговора стоила доллар, а сигарета — доллар.

За телевизор не нужно было платить, чтобы слушать звук в наушниках. Отопление и горячую воду не отключали. Единственное, что вызывало беспокойство, — это то, что врачей вызывали нечасто. Но поскольку санитарные условия были неплохими, заключённые почти не болели.

Он даже мог отправлять деньги своей матери из тюрьмы, и «Уэйн Энтерпрайзис» ничего с них не удерживала.

Через месяц Алекс, как и большинство заключённых, понял, что условия жизни в тюрьме, кажется, лучше, чем на воле, а та часть их заработка, которую забирала «Уэйн Энтерпрайзис», действительно шла на улучшение инфраструктуры в тюрьме.

И вот однажды он увидел, как в тюрьму привезли группу удручённых новых заключённых, среди которых был даже один известный на весь Готэм человек.

— Сальваторе Марони? Когда его перевели в тюрьму Уэйна?

— Три дня назад, приятель.

http://tl.rulate.ru/book/150269/8772171