Нынешние люди становятся всё более странными. Чуань Мэй сейчас, можно сказать, прославился, но у популярности есть и обратная сторона. Когда он был простым блогером, в сети, конечно, раздавались голоса сомневающихся, но их можно было игнорировать. Во-первых, аудитория была небольшой, и влияние — незначительным. А во-вторых, если обращать внимание на мнение каждого, то в блогосфере просто не выжить.
Но теперь всё изменилось. Блогер с двумя миллионами подписчиков — это хоть и не топовый стример, но уже значительная величина. Таких во всей сети не так уж и много.
С приходом славы за ним, естественно, стало следить больше людей. К счастью, как раз начались длинные октябрьские каникулы, и Чуань Мэй уехал домой, так что стримить не мог, а новые видео были лишь старыми записями из архива.
В противном случае шумиха вокруг него была бы ещё сильнее. Но даже так его личные сообщения были завалены до такой степени, что прочитать всё было невозможно. Неудивительно, что среди них попадались и весьма своеобразные личности.
Сейчас в личке у Чуань Мэя творился полный кавардак: в основном сообщения от фанатов, немного от рекламодателей, менеджерских агентств, соискателей работы и так далее. Чего там только не было.
Линь Мо не понимал, как его угораздило ввязаться в разговор с этим странным фанатом. Ему казалось, что Чуань Мэя просто развратили лестью и обещаниями. Наверняка тот что-то ему пообещал, а может, даже уже и получил обещанное.
Впрочем, его это не касалось. Это были личные дела Чуань Мэя. Взлетит ли он к вершинам или потерпит крах на полпути — это его собственный выбор. Задача Линь Мо — следить за собой.
Не лезть в чужую жизнь и карьеру — после недавней поездки домой он всё больше убеждался в правоте этого принципа.
Вечером Линь Мо перекусил где-то на улице и вернулся, чтобы продолжить выполнять свои предварительные задания. Ван Чу больше не появлялся. То ли староста раскусила их обеденный сговор, то ли он так вымотался за вечер, что сил не осталось — от него не было ни слуху ни духу. Если бы Линь Мо не увидел, что староста обновила ленту, выложив фото их совместного ужина, он бы подумал, что Ван Чу затренировали до смерти.
«Щёлк, щёлк!»
Линь Мо крутил в руке спиннер в форме ямба, время от времени нажимая на него. Отчётливый щелчок и вправду эффективно снимал тревогу, вызванную одновременным просмотром двух аниме на тройной скорости и сопутствующей какофонией.
В десять вечера Линь Мо выключил компьютер и планшет и убрал спиннер-ямб в стеклянную витрину в гостиной.
Затем он достал из рюкзака прозрачную пластиковую коробочку, наполненную разноцветными конфетами в радужных обёртках.
Это была та самая коробка, что оставила ему Цзян Ся. Вернувшись из Наньчэна, он аккуратно сложил все её вещи на дно чемодана, но эти конфеты взял с собой.
Он открыл коробку, взял одну конфету, а остальное снова плотно закрыл и с благоговением поставил в витрину.
Развернув фантик, он положил в рот розовый леденец. Кисло-сладкий вкус оказался очень приятным. Помахав обёрткой в сторону витрины, Линь Мо тихо улыбнулся и прошептал:
— Я съел. Очень вкусно. Спокойной ночи, старая одноклассница. Не скучай.
Свет в гостиной погас. В тот же миг в его комнате в соседнем Цзяннине лёгкий ветерок, просочившись в окно, перелистнул страницы лежавшего на подоконнике школьного учебника по литературе.
Книга открылась на стихотворении «Цитра из яшмы».
На цитре дивной пятьдесят напрасных струн, и каждая — о годах юных память будит. Чжуан-цзы во сне порхал как мотылёк, а князь Древнего Шу вложил весеннюю тоску в крик кукушки.
В лунном сиянии над морем жемчуг роняет слёзы, в тепле горы Ланьтянь яшма дымится. Можно ли было сберечь эти чувства, чтобы стали воспоминанием? Но в тот миг я был уже потерян.
Именно на этой странице Цзян Ся оставила свой след. Это было то, что она хотела сказать тогда.
Все эти прекрасные события и переживания теперь живут лишь в воспоминаниях. Только тогда она не ценила их по-настоящему, думая, что это был всего лишь самый обычный день.
Поэтому после окончания школы опорой, позволившей ей объехать всю страну, стали именно эти золотые годы юности.
Единственный оставшийся лепесток розы был одиноко зажат между страницами. Подул ветерок, и лепесток затрепетал, вторя строкам:
Журавль улетел с обрыва, где теперь мой старый друг? Лишь прежние горы да реки полны новой печали. Хотел купить вина с цветами османтуса и плыть на лодке, но всё не так, как в дни нашей юности.
На следующее утро наступил Праздник середины осени — день воссоединения семьи. Однако с развитием общества этот праздник, казалось, утратил свою значимость.
Как, например, для Линь Мо, который сбежал обратно в университет, даже не дождавшись праздника.
Раньше транспорт был не так развит. Теперь же, если хочешь домой, — нет ничего проще. Естественно, и тоска по родине стала не такой острой.
Конечно, возможно, он просто ещё не дорос до этого возраста — не покинул стен университета, не окунулся в жизнь общества, не стал одним из тех, кто вкалывает вдали от дома. Таких чувств он пока не испытывал.
Вернувшись в университет, он, естественно, восстановил свой привычный распорядок дня. Только сейчас в кампусе было пусто и тихо: почти все студенты были на каникулах и ещё не вернулись.
Линь Мо в одиночестве провёл утреннюю тренировку на спортплощадке, а когда пошёл завтракать в закусочную у задних ворот, столкнулся с Ван Чу и старостой Ван.
— Доброе утро вам обоим, — поприветствовал он.
— Доброе, Линь Мо, — с улыбкой ответила староста.
Что до Ван Чу, то он, морщась от боли, уныло ковырялся в завтраке.
— Ого, у вас такой постный завтрак? — удивлённо спросил Линь Мо, глядя на их стол.
Перед каждым стояла миска соевого молока, два яйца, половинка варёной кукурузы и один помидор. И всё.
Еды вроде бы немало, но ничего по-настоящему сытного.
— Ничего не поделаешь, диета. Кстати, чем ты его вчера накормил? Почему после вечерней тренировки его вес не изменился, а даже увеличился на сто граммов? — внезапно спросила Ван Цзин.
Услышав это, Линь Мо тут же вскинул руки:
— Клянусь, вчера Ван Чу ел только то, что ты перечислила, и ничего больше!
— Ладно, верю. Но сегодня он будет есть только под моим присмотром. И ты не смей звать его обедать, понял?
Линь Мо торопливо закивал, а затем переглянулся с Ван Чу и сочувственно покачал головой. «Не то чтобы я не хотел помочь, братан, но тут я бессилен!»
— Хозяин, мне тарелку каши с консервированным яйцом и свининой, два пирожка с говядиной, одно яйцо, один кунжутный шарик, а солёные овощи я сам наложу, — крикнул Линь Мо хозяину заведения.
Вскоре он, неся свой обильный завтрак, хотел было подсесть к ним, но, подумав, с опаской сел за соседний столик. Он боялся, что оголодавший Ван Чу превратится в зомби и отберёт его еду.
Но главной причиной, конечно, был пронзительный взгляд старосты, от которого ему стало не по себе. Он не осмелился подойти и бередить чувствительные нервы Ван Чу.
— Кхм-кхм, староста, а твои тренировки за эти два дня тоже дали отличный результат! Ты, по-моему, заметно похудела, — поспешил Линь Мо с комплиментами, чтобы разрядить неловкую обстановку.
И это сработало. Лицо старосты тут же просветлело.
— Да, неплохо, — улыбнулась она. — Сбросила три килограмма семьсот граммов.
Линь Мо поднял большой палец вверх:
— Потрясающе! Ты сбросила целого ребёнка! Мать и дитя в полном порядке!
Староста: ??
— Кхм, считай, что я ничего не говорил, — Линь Мо торопливо кашлянул и уткнулся в тарелку.
«Ну а что? Когда говоришь с такой точностью, трудно не вспомнить о роженице, вышедшей из роддома. Младенец весом три семьсот, мать и дитя здоровы — просто замечательно!»
— Кстати, Линь Мо, может, тебе тоже потренироваться? Ты, конечно, обновил «железо» на лице, но и тело запускать нельзя. Если бы ты накачал себе восемь кубиков пресса, то стал бы настоящим богом. Кто знает, может, твоей богатой подружке как раз такой типаж и нравится?
— Если не будешь стараться сейчас, однажды она тебя бросит, и ты даже не поймёшь почему, — внезапно сменила тему староста Ван Цзин.
По её мнению, Линь Мо нуждался в хорошей фигуре куда больше, чем Ван Чу. Главная цель тренировок Ван Чу — просто похудеть.
Во-первых, он и впрямь был полноват. Во-вторых, избыточный вес вреден для здоровья. А совместные тренировки для похудения помогут им обоим стать лучше и укрепят их отношения, что особенно важно.
А вот Линь Мо, который встречается с девушкой уровня богини, да ещё и богачкой, должен был вцепиться в этот шанс и обеспечить себе сытую жизнь.
Как женщина, Ван Цзин прекрасно понимала: пусть не всем нравятся мужчины с восемью кубиками пресса, но рельефный живот — это определённо плюс. А для альфонса такая фигура — просто идеальный инструмент.
Линь Мо — обычный студент, ещё не окончивший университет, и неизвестно, найдёт ли он работу. Раз ему выпал такой шанс, нужно его использовать.
Одной красивой мордашки мало, тело тоже должно соответствовать. Только так можно удержать сердце богачки.
Услышав это, Линь Мо чуть не поперхнулся кашей. «Какого чёрта? Почему вдруг на меня переключились?»
— Нет уж, спасибо, я не хочу каждый день жевать траву. И вообще, я что, похож на альфонса? Неужели мы не можем просто нравиться друг другу? — спросил Линь Мо, указывая на себя.
Ван Чу и Ван Цзин переглянулись и решительно закивали.
— А ты не альфонс? Ты сам скажи: ты обычный студент из простой семьи, с обычным образованием, без работы и дохода. Как ты мог привлечь девушку уровня богини, да ещё и богачку? У неё что, с головой не в порядке, что она решила заняться благотворительностью и помочь бедняку? — Ван Чу, давно недовольный тем, что Линь Мо наслаждается жизнью в одиночку, перешёл в наступление.
Староста Ван Цзин поддакнула:
— Вот-вот! И я слышала от Ван Чу, что эта богатая сестрица и одежду тебе покупает, и часы за сотни тысяч дарит. Это разве не жизнь за чужой счёт?
Линь Мо: …
И ведь не поспоришь. Ему было нечего возразить.
— Ладно, мой язык — мой враг. В любом случае, тренироваться я не пойду. А вы двое, давайте, старайтесь. Желаю Ван Чу поскорее похудеть, — сказал Линь Мо, с удовольствием откусывая пирожок с говядиной.
«Смешно! Какая-то там Лю Жуянь не стоит того, чтобы я каждый день давился травой и качал пресс. Я, между прочим, сам деньги зарабатываю», — подумал он.
Заработав столько денег, не иметь возможности есть всё, что захочется? Какой тогда в них смысл? Без блуда прожить можно, а вот без вкусной еды и выпивки жизнь теряет всякий смысл. Проще выбрать денёк получше, выкопать себе яму и закопаться!
После завтрака Ван Чу и его спутница отправились в спортзал проливать пот и слёзы, а Линь Мо вернулся к себе, чтобы продолжить выполнять предварительные задания.
В обед, когда он уже собирался заказать еду на вынос, чтобы усмирить урчание в животе, он вдруг увидел, что госпожа Юань обновила ленту. Судя по геолокации, она уже вернулась в Цзяннин.
Увидев это, он невольно посмотрел на красный пакет, лежавший в стеклянной витрине за его спиной.
【Травяной сбор с полынью для ножных ванн; выводит влагу и холод, улучшает кровообращение, успокаивает и способствует сну; ¥12.9】
Это было что-то вроде оздоровительного средства. Жизнь оно, конечно, не спасёт, но эффект даёт неплохой. Идеально для подарка.
Он как раз собирался в ближайшие дни навестить госпожу Юань и заодно подготовить почву для своего следующего шага.
Идти в гости с пустыми руками нельзя. Принести просто фрукты — для семьи госпожи Юань это выглядело бы слишком скромно. А эта вещь — в самый раз. К тому же, у него был статус ученика профессора Ли, так что такой подарок в его руках не выглядел бы странно.
Главное, что в прошлый раз она округлила сумму в его пользу. Хоть это и была её инициатива, он не мог сделать вид, что ничего не было. Можно считать это ответным подарком.
Он тут же написал госпоже Юань, сообщив, что уже вернулся и может зайти в гости, когда ей будет удобно.
Госпожа Юань ответила лишь жестом «окей». Линь Мо подумал, что она придёт завтра, ведь сегодня Праздник середины осени. То, что он его не отмечает, не значит, что другие тоже, особенно когда в семье есть пожилые люди.
Но, к его удивлению, не прошло и часа, как в дверь забарабанили.
Когда дверь в гостиную распахнулась, Линь Мо инстинктивно прищурился. На пороге стояла среброволосая лоли. Её волосы были заплетены в две толстые косы, спадавшие на грудь, а на голове красовалась белая кепка с надписью «Тромбоцит».
Она была вся в белом: белая футболка, белые брюки, белые кеды. Этот белый не просто сиял — он резал глаза.
Но самое главное — грудь госпожи Юань была внушительных размеров.
— Се... сестрица Юань... ты это... — Линь Мо, чьи зрачки расширились от шока, заикаясь, начал он.
Госпожа Юань, заметив его потрясённое выражение лица, ухмыльнулась, словно какой-то герой дешёвых романов, и нарочито выпятила грудь:
— Ну как, сексуально? Согласись, в твоей сестрице Юань есть женственность, а?
— Нет, так вообще можно? — спросил Линь Мо, окинув её взглядом с ног до головы.
Госпожа Юань вспыхнула от гнева:
— Хмф, а что не так? Лю Жуянь умеет вилять бёдрами при ходьбе, а я как раз недавно выучила настоящую походку благородной девы доциньской эпохи. Сейчас покажу, смотри.
С этими словами госпожа Юань сделала шаг, одновременно выпячивая грудь и оттопыривая зад. Поза, надо сказать, получилась точь-в-точь как у кота Тома из «Тома и Джерри».
Впервые в жизни Линь Мо подумал, что пышные формы — это какая-то болезнь. Она шла, вихляясь и извиваясь, будто собиралась покормить грудью случайного прохожего.
Но как только госпожа Юань начала демонстрировать свою «походку благородной девы», взгляд Линь Мо медленно соскользнул с её груди и остановился на животе.
— Ну как, Мо-Мо? Разве не сексуально? — вздернув подбородок, надменно спросила госпожа Юань.
Линь Мо: →_→
— Сестрица Юань, мы же свои люди, к чему этот цирк? За такое я бы на тебя в суд за мошенничество подал. Видел я, как из ничего пытаются сделать ложбинку, но такое вот «перемещение цветов и деревьев» вижу впервые!
С этими словами Линь Мо указал на её живот, предлагая ей посмотреть вниз.
Госпожа Юань проследила за его взглядом и застыла.
Три секунды спустя она как ни в чём не бывало протянула руку, с силой потянула неопознанный объект с живота вверх, возвращая его на грудь, и спросила:
— Ну так как, по сравнению с Лю Жуянь?
Линь Мо вытаращил глаза:
— Да это же наглый обман!
http://tl.rulate.ru/book/149479/8583983
Готово:
