Деревня Хукоу, родина матери Линь Мо и его двоюродной сестры Су Хэ, была с трёх сторон окружена горами и находилась в довольно глухом месте. Своё название, означающее «горлышко кувшина», она получила за то, что выезд из неё напоминал узкое горлышко.
Впрочем, так было раньше. С развитием общества во всех деревнях начали строить дороги, и Хукоу не стала исключением. Прежде сюда вела лишь та единственная дорога, по которой приехала Су Хэ, но когда в деревне разбогатели, проложили ещё одну.
Новая дорога выходила прямо на государственное шоссе и соединяла Хукоу с несколькими соседними деревнями, значительно сокращая путь до города Наньчэн. Да и сама деревня теперь не казалась такой уж глухоманью.
Однако Линь Мо и Су Хэ, будучи детьми вышедшей замуж дочери, в детстве бывали здесь нечасто. А после смерти стариков они и вовсе стали приезжать совсем редко — разве что на свадьбу к кому-нибудь из родни или на поминки, чтобы прибраться на могилах.
Но сегодня покой мирной деревушки был нарушен внезапным нашествием неизвестных автомобилей.
— Старина Чжоу, эй, Старина Чжоу, выходи скорее! Твои племянник с племянницей приехали!
Во дворе обычного деревенского домика вдруг появился мужчина лет пятидесяти-шестидесяти и громко закричал.
Вскоре из дома вышел седовласый, смуглый старик. Во рту он держал самокрутку, одежда была в пыли — видно, только что с полевых работ. Шёл он вразвалочку, но не как какой-нибудь шалопай, а с эдакой грубоватой уверенностью, словно, случись что, хоть небо на землю рухни, — он всё на себе выдержит.
Таким нравом в основном обладали люди старшего поколения — проще говоря, хоть и стары, а жизненной силы в них было через край. Нынешняя же молодёжь, включая и самого Линь Мо, производила впечатление вечных детей.
Вышедший старик был дядей Линь Мо и Су Хэ по материнской линии. Он жил в родной деревне, разводил коров, возделывал землю — типичный деревенский дед.
— Чего стряслось? Мои племянник с племянницей приехали? — спросил Чжоу Цзяньпин.
— Ага! Да твои племянник с племянницей — это что-то с чем-то! Видать, хорошо устроились, может, даже большими начальниками стали! Дружище, там машин сто или двести, все за ними приехали! Старина Чжоу, иди скорее погляди!
Прибежавший мужчина, ровесник дяди Линь Мо, говорил с неподдельным восторгом.
От таких новостей старина Чжоу совершенно опешил. Его племянник с племянницей стали большими начальниками и приехали в сопровождении сотни машин?
Что за чушь? Племянник у него всего один, и тот ещё в университете учится. Какой из него начальник? Племянниц, правда, две, но одна вышла замуж и уехала в другой город, а вторая работает в Цзяннине. Он что-то не слышал, чтобы она в начальство выбилась.
И всё же старина Чжоу пошёл посмотреть — как-никак, родня приехала.
Когда его привели на восточную окраину деревни, к старой дороге, он просто остолбенел. Веренице машин не было видно конца, а в самом её начале стоял белый автомобиль, возле которого двое молодых людей кланялись водителям позади.
— Ты, видать, обознался. Это не мои племянник с племянницей, — внимательно приглядевшись, сказал старина Чжоу. Эти двое были слишком уж холёными, совсем не похожи на его родню. Особенно парень — кожа гладкая, лицо белое, как полотно, а одежда, манеры… Да его племянник рядом с таким выглядел бы как дворовый пёс. Не могли это быть они.
Сказав это, старина Чжоу развернулся, чтобы идти домой — у него ещё дела не закончены.
Но только он собрался уходить, как услышал крик девушки внизу:
— Дядя, дядя, это я, Су Хэ! Мы с Сяо Мо приехали! Спасите, дядя, наконец-то вы пришли!
— Дядя, это… приехали вас навестить. Как здоровье? — смущённо добавил Линь Мо. Наконец-то встретили родственника.
Водители позади хоть и не винили их, но ведь именно брат с сестрой завели всех в эту ловушку. Стоять под сотнями пристальных взглядов было то ещё испытание!
Услышав голоса, старина Чжоу замер, а затем торопливо подошёл поближе, чтобы рассмотреть их получше.
— Дядя, это правда я! Неужели не узнали? — горько усмехнулась Су Хэ.
Старина Чжоу вгляделся и наконец узнал свою старшую племянницу:
— А-ха-ха, и вправду ты, девчонка! Как похорошела-то!
— Дядя, я тоже здесь, — напомнил о себе Линь Мо.
Старина Чжоу: «…»
Да, даже присмотревшись, он не мог поверить своим глазам. Манеры, голос, одежда Линь Мо изменились до неузнаваемости. Незнакомый человек принял бы его за сынка богатых родителей.
К счастью, хоть Линь Мо и сильно изменился, черты лица остались прежними, разве что кожа стала белее.
— Матерь божья, парень, ты чего такой белый стал? Со здоровьем-то всё в порядке? — убедившись, что перед ним действительно его племянник и племянница, старина Чжоу тут же одолжил у соседей лестницу, чтобы те могли подняться.
Для стариков смуглая кожа — признак здоровья, а такая бледность — верный симптом малокровия, а то и какой-нибудь серьёзной болезни.
— Да так, в последнее время дел много было, на солнце почти не бывал, вот и побледнел немного! — уклончиво ответил Линь Мо, переглянувшись с сестрой.
Объяснять такое человеку за шестьдесят — гиблое дело. Проще сказать, что отсиделся в тени.
И это объяснение старина Чжоу понял сразу. Он похлопал племянника по плечу и рассмеялся:
— Ах ты, паршивец, я тебя чуть не узнал! Но на солнце тебе бывать надо, а то кальция не будет хватать. Посмотри на себя, белый, как девица, никакой мужественности. Так не пойдёт, как ты жену себе найдёшь?
Линь Мо: «…»
В глазах стариков, белый — это хорошо, но только если ты «белый и пухлый». А если просто белый и тощий, как глиста, — значит, не мужик. А Линь Мо был как раз из тощих.
— Ха-ха-ха, точно, дядя прав! — расхохоталась Су Хэ.
Но в следующую секунду старина Чжоу снова заговорил:
— Хватит смеяться. Что тут у вас вообще творится? Вся деревня гудит, что вы разбогатели, стали начальниками и привезли с собой целую толпу на машинах. Что-то не очень-то похоже.
Су Хэ: «…»
— Эм, дядя, это долгая история…
После десятиминутных отчаянных объяснений со стороны брата и сестры дядя наконец-то понял, что к чему.
— И что теперь делать? Пусть разворачиваются и едут обратно! — предложил старина Чжоу.
Но брат с сестрой в ответ лишь понуро вздохнули.
— Дядя, развернуться уже вряд ли получится. Мы тут поспрашивали, хвост пробки упёрся в самый конец, а та дорога тоже стоит, — сказал Линь Мо.
— Что? Вся дорога, километров на пять, забита? Да сколько же там машин? — ахнул старина Чжоу.
Конечно, не вся дорога была забита под завязку, но почти. Шанс развернуться оставался лишь у тех, кто был ближе к выезду.
В итоге дядя Чжоу спустился по лестнице и заговорил с водителями первых нескольких машин.
— Уважаемые, простите уж нас, мои племянник с племянницей домой ехали, да забыли, что тут дорогу ремонтируют!
— Ничего, дедушка, мы сами за ними увязались, думали, на местных нарвались!
— Точно, дед, это мы дорогу срезать хотели, а оно вон как вышло. Ребята тут ни при чём, они уже всё объяснили. Давайте, дед, мою закурите!
Так дядя быстро обзавёлся хорошими сигаретами.
Выкурив сигарету, старина Чжоу бросил окурок на землю, придавил его ногой и сказал:
— Ладно, раз уж так вышло, а выбраться всё равно пока нельзя, передайте там назад: кто пить или есть хочет, выходите из машин, заходите ко мне во двор воды попить да перекусить. Чем богаты, тем и рады! А потом будем думать, что делать.
Деревенские люди простые. Дяде стало неловко, что из-за его племянников столько народу застряло. Раз уж приехали, надо хоть как-то принять, хотя бы воды предложить — всяко лучше, чем в машинах париться, тем более у некоторых и дети в салонах.
Так несколько сотен человек шумной толпой хлынули в деревню Хукоу. Когда тётя увидела, сколько гостей пожаловало к ним в дом, она просто остолбенела.
Пришлось ей всё объяснить, и она, поняв, в чём дело, тут же бросилась качать воду и готовить еду. Но она была одна — хоть сковородку докрасна раскали, на несколько сотен человек не наготовишь. Готовила, сколько могла, но, к счастью, несколько женщин из числа застрявших пришли на помощь, а кто-то даже подмёл двор.
Но была и выгода: местный сельский магазинчик внезапно сорвал куш. Лапша быстрого приготовления, сосиски, всякая мелочь, а особенно содержимое холодильника — всё смели подчистую. Даже половину хозяйского арбуза, который тот охлаждал для себя, купили за большие деньги. Продавец улыбался так, что все дёсны было видно.
Только представьте: несколько сотен голодных волков, простоявших в пробке несколько часов. С голодом ещё можно было мириться, но с жарой — никак. Холодное пиво стало хитом продаж — его доставали из холодильника и тут же на месте выпивали.
Соседи тоже проявили гостеприимство и стали качать воду из колодцев. Свежая колодезная вода, ледяная и вкусная, в летний зной была настоящим спасением.
Вскоре на место прибыла дорожная полиция. Увидев эту картину, инспекторы лишь почесали в затылках — сделать они ничего не могли.
Выяснив причину затора, они лишь невесело усмехнулись. Оставалось только выставить на въезде предупреждающий знак, чтобы новые машины не ехали, а остальным — просто ждать.
— Так, несколько человек, за мной!
В этот момент подъехал дядя на трёхколёсном мотоцикле. В кузове лежали лопаты, кирки и мешки из-под удобрений.
— Куда вы, дядя? — спросил Линь Мо.
— Дорогу чинить! Чего зря ждать? Я тут у полицейских спросил, на восточном выезде всё ещё пробка, так что быстро развернуться не получится. Раз так, засыплем этот обрыв, чтобы ваши машины могли наверх подняться, проехать через нашу деревню и выехать с западной стороны, — объяснил старина Чжоу.
Очевидно, в их семье появился ещё один генератор идей, причём из тех, кто умеет повести за собой людей.
Сотни машин, сотни людей — собрать из них несколько десятков, а то и сотню мужиков, чтобы засыпать двухметровый обрыв, было проще простого.
Все решили, что это дельная мысль, и шумная толпа последовала за ним.
Вскоре можно было увидеть, как здоровяки с голыми торсами машут лопатами, а мужчины в деловых костюмах набивают мешки песком.
Всего за час с небольшим на месте обрыва вырос добротный самодельный съезд.
— Ни фига себе, круто!
— И это всё?
— Да ладно, я только один мешок песка насыпал, и уже готово?
— А я всего пару раз лопатой копнул, даже неудобно как-то… Постойте, у меня в машине две бутылки вина есть, отнесу дедушке. Жена-то моя у него обедает!
— Эй, раз уж ты сказал, у меня в машине тоже блок сигарет завалялся.
— А у меня только ящик орехового молока!
Когда машина Су Хэ первой въехала наверх, все поняли, что дорога открыта, и, конечно же, обрадовались.
Пока одни, закончившие работу, готовились вручать подарки, другие — женщины с детьми — покупали у местных жителей фрукты и ягоды. Сезон был в самом разгаре.
Никаких склочных людей не нашлось. Если ребёнок срывал с дерева пару плодов, мать тут же догоняла хозяев, чтобы заплатить. Жители Хукоу тоже были гостеприимны и, видя вежливость приезжих, денег, конечно, не брали, что приводило к долгим и дружелюбным препирательствам.
— Дедушка, это вам скромный подарок, от чистого сердца, две бутылки вина, примите.
— У меня в машине ничего особенного нет, только ящик орехового молока, не побрезгуйте.
— Дедушка, вот сигареты, курите на здоровье.
Те, кто обедал в доме старины Чжоу, в знак благодарности принесли подарки.
Подарки были самые разные: сигареты, алкоголь, чай, сладости, биодобавки, миндальное молоко — чего только не было. Но денег никто не давал.
Дядя, маленький старичок, от всего отказывался.
— Нет-нет, что вы, за стакан воды я не могу брать подарки!
— Ну поели и поели, что такого? Неужели я за тарелку лапши с вас деньги возьму? Забирайте обратно!
Некоторые, видя это, просто оставляли вещи и уезжали. Теперь, когда дорога была открыта, все спешили по своим делам.
Вскоре можно было наблюдать странную картину: многие машины, проезжая мимо дома дяди Линь Мо, останавливались, водители выходили, оставляли что-нибудь и торопливо уезжали. Со стороны могло показаться, что они платят дань каким-то разбойникам.
Хоть подарки оставила лишь малая часть людей, но при таком количестве машин их набралось немало. Старики-хозяева даже растерялись.
Не знавшие всей истории односельчане, видя это и глядя на Линь Мо и Су Хэ, стоявших у ворот, как два идола, говорили, что дети старины Чжоу стали большими начальниками, и теперь к ним все подлизываются.
Брат с сестрой, словно швейцары, с одной стороны извинялись, с другой — помогали дяде отбиваться от дарителей. Их лица уже свело от натянутых улыбок.
Наконец, проводив последнюю машину, они обнаружили, что на часах почти шесть вечера. Первый день каникул прошёл донельзя абсурдно.
— Ох, вы двое, взрослые уже люди, а занимаетесь такой ерундой. Впрочем, водители эти оказались на удивление сговорчивыми, — усмехнулся старичок в майке-алкоголичке.
Майка на нём промокла насквозь — дядя был главной движущей силой стройки. Как генератор идеи, он, конечно же, работал в первых рядах.
Возможно, видя, что пожилой человек трудится не покладая рук, остальные водители и работали с таким рвением.
Линь Мо в ответ лишь беспомощно улыбнулся:
— Дядя, если вам понравилось, я попрошу сестру в конце года повторить. Может, зрелище будет ещё масштабнее.
Он и сам был весь в пыли и грязи. Когда началась работа, он тоже бросился помогать — не мог же он оставить дядю одного.
Правда, вскоре подошли несколько плечистых здоровяков, посмотрели на него, тощего, как телеграфный столб, и неспособного даже нормально копнуть землю, отобрали у него лопату и взялись за дело сами.
— Ещё раз? Да брось ты! Мы с твоей тётей сегодня чуть не померли от усталости. Кстати, вы оставайтесь на ужин, а потом сходите на могилу к бабушке с дедушкой, сожгите немного ритуальных денег, — сказал старичок.
Но тут вмешалась Су Хэ:
— Не надо, дядя, ужинать не будем. А что до могилы, то некоторым водителям, которым не хватило работы, стало неудобно, и они сходили со мной. Всю траву вокруг могил выпололи, денег сожгли столько… Наша семейная усыпальница теперь не то что дымится — она скоро по-настоящему загорится!
Старина Чжоу: «…»
Тётя: «…»
Линь Мо: «…»
«Это ж какая удача должна быть у нашей семьи? Мало того, что усыпальница дымится — она ещё и горит. Звони в 119, а сигнала нет!»
Какой нормальный человек поведёт толпу незнакомцев сжигать ритуальные деньги на могилах своих предков?
Глядя на свою старшую племянницу, старина Чжоу впервые в жизни почувствовал желание отшлёпать ребёнка. Но в итоге он лишь тяжело вздохнул.
— Грех-то какой!
http://tl.rulate.ru/book/149479/8568923
Готово:
