Переводил и редактировал Капитан Глум! То ли ещё будет!
Приготовления к выступлению были завершены.
К железному котлу, наполненному едой, был привязан крышкой крупный лоскут ткани, с изнанки которого пришиты водостойкие листья гевеи-пустуши, а потом всё это было основательно запечатано лианой фивахха.
Запечённый пойтан, тино и ария были аккуратно завернуты в чистую ткань и уложены в мешок для овощей.
Туда же я положил большую деревянную лопатку для перемешивания, маленькую — для раздачи, разделочную доску из дерева григи, две деревянные тарелки и универсальный кухонный нож.
В другой мешок я сложил хороший запас дров, небольшой топор и листья раны для розжига.
А ещё — тридцать красных медных монет, заранее обменённых для сдачи, и две белые монеты, которые предстояло вручить ответственному за торговые места. Эти деньги уже висели у меня на поясе в тканевом мешочке.
Идеально.
Работа по утру тоже была выполнена: мытьё посуды, приведение в порядок кладовой, уход за ножом, сбор дров и листьев пико. На всё про всё времени хватило — сейчас как раз середина между рассветом и полуденной высотой солнца.
Теперь оставалось дождаться Вины Ву.
— Ну вот и приближается, — сказала Ай Фа.
— Да. Настал момент, — ответил я.
— Главное — продержаться эти десять дней.
— Да. Я буду работать изо всех сил!
— Десять дней… и всё это время у тебя такая жизнь.
— Ну, если через десять дней всё закончится, толку действительно мало будет.
— Десять дней ты проведёшь по полдня с той старшей дочерью дома Ву.
— А?
— В общем, удачи.
— Да, удачи — так удачи!
— А ещё у вас с ней есть договор обещания.
— Нет! Нет у нас никакого такого обещания!
Я ошеломлённо уставился на Ай Фа.
— С-слушай, зачем ты вообще это вспоминаешь? Когда мы решили, что помогать мне будет Вина Ву, ты же даже бровью не повела!
Ай Фа с невозмутимым видом хлопнула меня по плечу.
— Не волнуйся так. Я пошутила.
— Ууу…
— Делай свою работу. А я — свою.
И с тем же спокойным выражением лица её глаза вдруг наполнились очень мягким светом.
— …И я буду ждать твоего благополучного возвращения.
◇
Вместе с Виной Ву, которая пришла точно в назначенное время, мы с помощью шестов из григи подняли и перенесли железный котёл, преодолели даже Страшное ущелье — и прибыли в постоялый городок.
Первым делом — в трактир «Хвост Кимюса».
По указанию хозяина, Милано Масса, мы прошли за трактир и впервые увидели наш приют на ближайшие десять дней — торговую тележку.
— Только смотрите, не испачкайте и не поломайте, — буркнул хмурый с утра хозяин.
Я улыбчиво ответил:
— Да, конечно.
А Вина Ву, как ни в чём не бывало, отвернулась.
Это была передвижная торговая телега.
Высотой около двух метров, шириной полтора, глубиной примерно восемьдесят сантиметров. Каркас, ясное дело, из бревна; сверху натянута кожаная защита от дождя.
Спереди и по бокам стены из расколотых досок до уровня живота, сзади — дверь, которую можно сдвинуть. За дверью — пустое пространство, все внутренние стены густо промазаны глиной.
А в центре стояла глубокая чаша вроде жаровни-шичирина.
В ней и предстояло разводить огонь, чтобы греть котёл.
Если вставить котёл в круглое отверстие сверху, зазор закрывается вплотную.
Дым отводится через вентиляционное отверстие у правого колеса.
Конструкция очень простая.
Ну и хорошо — простое реже ломается.
— Ладно. Давай-ка арендную плату за тележку и за место.
Я кивнул и передал две белые медные монеты.
— Тогда идите за мной.
Мы последовали за хозяином на улицу.
Это был первый раз, когда я пришёл в городок до полудня — людей было примерно на треть меньше, чем обычно после обеда.
Но стоило нам с Виной Ву покатить тележку, как на нас посыпались взгляды. И в большинстве — изумлённые и настороженные.
«Почему это люди Морихена катят торговую тележку?» — именно это читалось в каждом лице.
Жёлто-коричневая кожа.
Цвет слоновой кости.
Чёрная.
Белая.
Самых разных оттенков кожи и лиц — все без исключения смотрели на нас.
Я — чужеземец в одежде людей Морихена, и Вина Ву — сама сущность соблазна, хотя и морихонка. Мы вдвоём, золотая парочка, катим тележку — ну кто бы такое проигнорировал? Пожалуй, ни один человек.
— Неприятно… Такое чувство, будто на нас смотрят ещё больше, чем обычно…
— Ничего страшного. Это же прекрасная реклама, правда?
Так слух о том, что «люди Морихена вроде как открывают лавку», наверняка разлетится по всему городку — от края до края.
Даже если приходить будут ради любопытства или просто из вредности — нам нужна любая толпа. Пусть собирается как можно больше людей.
Когда мы вышли из зоны постоялых дворов и добрались до ряда торговых точек, большинство лавок уже работали.
И их хозяева, вместе с прохожими, тоже бросали на нас взгляды.
Только грозная птица тотоc проходила мимо с невозмутимым видом.
— О. И правда собираешься открываться, да?
Нас окликнули.
Конечно, это был продавец овощей — отец Тары.
— Да. Первые десять дней — прошу вашей поддержки.
Милано Мас не остановился, так что я наклонил голову, продолжая толкать тележку.
Поддерживаемые уже менее натянутой улыбкой Доры, мы двинулись дальше на север.
И вот куда нас привели — в самый конец торгового района. В самую его тупиковую точку: место, где для лавок вырублен лес вдоль дороги, и мы получили самый северный участок.
Стоя лицом на север, наша лавка была справа.
Если открыть ещё две-три точки, закончится место — начнётся поросший мелким лесом склон. Ну что ж, тогда вырубят дальше. Но сейчас — это самый дальний, самый краевой участок.
Прохожих тут очень мало.
Пространство прямо напротив тоже пустует.
По соседству — старик, который раскладывал на ткани какие-то подозрительные украшения. Завидев нас, он только рот раскрыл, как ребёнок.
— Правила — как вчера объяснил. Не орать, не зазывать покупателей, и обязательно соблюдать запрет на костры вне этой чаши. …И если увидите того, кто нарушает — сразу ко мне.
— Понял. Спасибо за всё.
— Хмпф. …А ещё, табличка. Ну? Что на ней написать?
— Табличка? Э?
На тележке и правда висела вывеска, но на ней, в правом нижнем углу, лишь значок или пиктограмма «Хвоста Кимюса». Всё остальное — пустое.
— Если вывеска пустая, никто не поймёт, что ты продаёшь, верно? Так что писать?
Пока он говорил, хозяин расстегнул маленький кожаный мешочек на поясе.
Внутри была густая зелёная жидкость, куда был воткнут тонкий палец-кисть.
Запах резкий, чуть травяной — видимо, краска растительного происхождения.
— Ну… думаю, всё-таки — «гиба», да?
— …А что ещё? — вздохнул он и широкими мазками принялся выводить огромный знак.
Это была комбинация овала и изогнутых линий — верхние четыре завитка правда немного напоминали рога и клыки гибы.
— Да, очень похоже на гибу. Хороший знак.
— …Тележку каждый день возвращай в трактир. Будем проверять, не повредилась ли.
— Да. Мы и так собираемся сворачиваться ещё до заката.
Он в последний раз фыркнул — и ушёл.
А старик-сосед всё так же таращился на нас, не мигая.
— Ну что. Давайте начинать подготовку.
С помощью Вины Ву я снял лиану, которой был запечатан котёл.
Когда мы убрали ткань и крышку из листьев гевеи-пустуши, Вина Ву радостно выдохнула:
— Уааа… Я думала, что пахнет тарапа… Но это… это что, похлёбкааа…?
— Нет-нет. У нас нет ни времени, ни денег на настоящую похлёбку. Это просто соус из тарапы.
Хотя, конечно, в нёй целых две тарапы — потому красный соус покачивался почти до шестой доли огромного котла.
— Тогда я разожгу огонь. Вина Ву, открой, пожалуйста, тот мешок.
— Лааадно, — откликнулась она.
Я зажёг листья раны в чаше.
Котёл полностью остыл, так что сначала нужно было хорошенько разогреть. Судя по размеру чаши и расстоянию до котла, сила огня будет слабее, чем в переносной печи, которую мы использовали на пиру. Значит, пока котёл целиком не прогреется, топить надо по максимуму.
Дров я принёс сколько смог, но, думаю, их всё равно не хватит до конца дня. Придётся брать их в лесочке позади и по бокам. Для этого и нужен топор.
Работать мы собирались примерно пять с лишним часов.
Мы вышли из дома в середине между рассветом и полуднем, а вернуться должны в середине между полуднем и закатом. Если вычесть два часа дороги, получается вот такое рабочее время.
http://tl.rulate.ru/book/149243/8751376
Готово:
