Переводил и редактировал Капитан Глум! То ли еще будет!
— Слушай, что ты вообще думаешь об этом старике? — спросил я, пока в котле томился пойтан.
— Чем больше с ним разговариваешь, — начал я, — тем меньше я понимаю, кто он такой. Может, нам стоит и вовсе не связываться с ним дальше?
— …Не знаю, — тихо ответила Ай Фа. В голосе её слышалась усталость.
— Я не хочу связываться с жителями Каменного города, но тот человек ничего не нарушал. Однако он не прост.
— Да, — вздохнул я. — Было бы здорово, если бы можно было ему доверять. Он — полная противоположность таким, как Джиза Ву: тот всегда кажется до мозга костей серьёзным, а этот — всё время улыбается. Хотя внешне оба будто бы всегда улыбаются.
— И ещё… — Ай Фа проговорила с мрачным выражением лица, — он ел мясо гибы.
— Я не думала, что кто-то из жителей Каменного города решится на такое. Это — самое удивительное для меня.
— Может и так. Я ведь не родом из Морихена и в торговый город ездил лишь однажды, но всё равно меня его слова убедили.
— —Что ты имеешь в виду? — спросила она.
— Ну: те, кто считают гибу и тех, кто её ловит, символом беды — в основном выходцы из Дженоса. Для жителей Дженоса, чьи поля и сады страдали от зверей, могли зародиться предубеждения и страхи. Но люди с других земель, по сути, относились бы к этому с любопытством, а не с поклонением страху. И к тому же — те представления о гибе как о символе беды это предрассудки восьмидесятилетней давности.
— …
— И ладно бы, если бы в том торговом городке жили лишь дженосцы — именно так и было: местные люди чаще всего испытывали к нам только страх. Если бы туда приезжало больше чужаков, как тот старик, которые не обращают внимания на устрашающий вид жителей Морихена и их закрытый нрав, то, может быть, такие заблуждения не распространились бы так далеко.
— …Асута, ты говоришь сложно, — вдруг сказала Ай Фа, и в её голосе прозвучала слабость.
Я обернулся и увидел, что она прислонилась к стене у очага и опустила глаза — лицо её было куда более серьезным, чем я ожидал.
— Я стараюсь понять, — произнесла она тихо. — Просто я делаю это медленно. И тебе разве легко винить меня за то, что я медлю?
— Н-нет, нет! Прости! — я вскрикнул, смутившись. — Я неправ — не плачь, прошу!
— Кто будет плакать! Что ты обо мне думаешь?! — Ай Фа воскликнула, покраснев. Это было в сто раз лучше, чем если бы она заплакала.
— Ладно. В общем, давай сейчас решим, что и насколько мы должны рассказывать этому человеку. Есть ли вещи, которые ему лучше не знать? Что ему, наоборот, следует сообщить? Мне кажется, всё это лучше заранее однозначно решить.
— Поняла, — сказала она и неожиданно встала. Пока я варил пойтан, она подошла сзади и обхватила меня за плечи, шепнув прямо в ухо: — Ты как думаешь, Асута?
Поскольку я чуть выше, она, видимо, немного тянулась. Тепло её тела коснулось моей спины, и я почувствовал лёгкое покалывание по всему позвоночнику.
— Э-э, подожди! — растерялся я. — Почему после того, как мы выгнали старика, ты вдруг переходишь в режим «шепотом о секретах»?
— А если он вовсе не ушёл и всё ещё под стеной подслушивает? — тихо ответила она. — Что ты будешь делать, если он там подслушивает?
Но провести следующие несколько часов в таком тесном положении — разве это серьёзно?
— П-постой! Пойтан, похоже, уже уварился. Давай сначала его достанем, ладно?
Тёплота от неё вдруг удаляется — и я едва не падаю от волнения. Ах, это хуже, чем любые подходы Вины Ву — сердце бьётся быстрее.
Я переложил расплавленный пойтан в листы гонумоки и тихонько вытер пот со лба. Пойтан рассчитан на троих — шесть штук.
Тот человек сказал, что вернётся до сумерек и попросил, чтобы мы тогда совместно поужинали.
— Я не прошу ночлега! — воскликнул он как-то детски. — Просто я вдруг стал весьма заинтересован вашей кухней! Если нужно, я заплачу за еду!
Гостя, принесшего с собой какое-то неприлично дорогое фруктовое вино, рука не поднималась заставлять платить. Ай Фа, хоть и с явно сложным выражением лица, согласилась, и я принялся готовить ужин на троих.
— Ладно, — сказал я, соскребая пригоревшие остатки пойтана деревянной лопаткой. — Прежде чем обсуждать тайные дела, нужно решить главное — меню.
Ай Фа, стоявшая чуть поодаль, подняла взгляд.
— Что приготовить на ужин?
— Гибургер.
— Быстро ты, — вздохнул я.
Она слегка моргнула, будто только что поняла, что сказала слишком поспешно, и, сделав серьёзное лицо, повторила:
— …Гибургер.
— Ну да, конечно, — буркнул я. — Хотя, если подумать, выбор блюда — тоже часть нашей «секретной беседы».
Ай Фа подошла сбоку, выровняла мою голову на уровень своей рукой и тихо спросила прямо в ухо:
— Что ты имеешь в виду?
Честное слово, иногда я не понимаю, шутит она или нет.
— Видишь ли… не хотелось бы, чтобы этот старикан решил, будто «гибургер» — это традиционное блюдо морихонцев. Но если начну объяснять в подробностях, разговор дойдёт и до связей с Ву и Лутим. Лучше заранее решить, какую именно информацию мы можем раскрывать.
Пришлось отвечать ей тем же шёпотом — потому что она буквально дышала мне в ухо.
И всё же слишком близко. Так близко, что воздух между нами словно исчез. Даже аромат её волос, чуть пряный, будто древесная смола, вызывал новый прилив аппетита.
Ай Фа чуть наклонила голову и снова прошептала:
— …Почему?
— Да потому что! — прошипел я, едва не отступив. — Слушай, чтобы вставить реплику, необязательно шептать прямо в ухо!
— Верно, — сказала она, но тут же снова повернула голову к моему уху.
Кажется, мне не уйти от этой игры.
— Смотри, — прошептал я, — этот человек, Камуя Йош, связан с самим правителем. Если ему рассказать что-то неточно, он может сделать неправильные выводы. Но в то же время, открывать перед ним все дела Ву и Лутим — тоже риск. Особенно если у него недобрые намерения к дому Сун.
— …Но ведь он уже встретился с Дондой Ву, — возразила она всё тем же шёпотом, от которого у меня буквально горело ухо, — и знает, что мы участвовали в пиру.
— Вот именно, — согласился я. — Вопрос в том, стоит ли скрывать, что Донда Ву, при случае, не прочь стереть дом Сун с лица земли… или всё же рассказать.
После этого я замолк — нужно было подумать. Устав от близости и напряжения, я сел на пол и начал машинально покатывать пальцем ближайшую арию.
— Всё-таки, думаю…
— Ухя! — взвизгнул я.
— Что? Не пугайся, дурак, — нахмурилась Ай Фа.
— П-пугайся?! Это ты! Не подкрадывайся сзади и не шепчи в ухо, если не хочешь, чтобы я умер от инфаркта!
— Разве ты не чувствуешь присутствия по звуку?
— Прости, я не охотник! У меня обычные чувства, не сверхъестественные! Если хочешь подойти — делай это спереди, ладно?!
— Шумный, — недовольно фыркнула она и опустилась передо мной на корточки.
Схватила меня за подбородок, повернула лицом к себе и — как будто нарочно — снова приблизилась почти вплотную.
— Как бы там ни было, — тихо сказала она, — скрывать бесполезно. Он может сам встретиться с Дондой Ву. Лучше не поднимать тему, но и обманывать его — не стоит.
Понятно. Отступать некуда.
Наверное, боги решили испытать моё самообладание.
Спасибо, боги. Очень… «вовремя».
— Хорошо, — выдохнул я. — Давай подведём итог. Что, по-твоему, говорить ему точно не стоит?
Ай Фа задумалась. Очень близко — настолько, что я ощущал тепло её дыхания.
Минуты через полторы она приподняла взгляд и, отвернувшись, всё же шепнула мне в ухо:
— …Ничего особенного.
— Что?! — взорвался я. — Совсем ничего?!
Я чуть не хлопнул её по голове. Она лишь надула губы — и, конечно, сделала это прямо перед моим лицом.
— Разговор начал ты, — сказала она. — У тебя ведь есть свои соображения. Так поделись ими со мной.
И — демонстративно отвернулась.
Понятно. Теперь мне придётся шептать в ответ.
…Честное слово, я уже устал не меньше, чем после вчерашнего пира.
— Поэтому слушай. Ты ведь сама считаешь род Сун позором Морихена, но терпеть не можешь, когда их судят люди из города, верно? — Я почесал затылок. — Ну вот, представь: этот старикан свалит всю вину на Додду Суна и добьётся, чтобы его казнили. Тогда он ведь станет для морихонцев чем-то вроде врага народа, да?
Ай Фа нахмурила брови, явно не поняв, куда я клоню. На этот раз ответила уже не шёпотом, а нормальным голосом.
— Если человек из рода Сун будет осуждён по законам и обычаям столицы, значит, вина лежит на нём самом. В таком случае ни о какой мести не может быть и речи. …Но если люди из столицы прикрываются именем «хранителей морихонских законов», — это оскорбление для нас. И если при этом они ещё и пытаются использовать людей Морихена как свои пешки — то это уже злой, коварный замысел.
Хм. Сложно. Но, видимо, смысл в том, что — если нарушил законы города, пусть судит город, если нарушил законы Морихена — пусть судит Морихен.
— Понимаю… Но ведь род Сун действительно нарушает запреты направо и налево, верно? И всё же сейчас в Морихене нет никого, кто мог бы их по-настоящему судить, разве нет?
— Что ты такое говоришь. Я ни разу не закрыла глаза на их беззаконие.
— Знаю. И это, кстати, впечатляет. Но ведь не все в Морихене такие, как ты, Ай Фа. Даже вчера — пока старейшины не вмешались, все только молча терпели, глядя на безобразие рода Сун.
— Никто не вправе проявлять враждебность без позволения главы. Я могу поступать свободно лишь потому, что сама являюсь главой дома.
— Значит, выходит… что те, кто не принадлежит к роду Ву, — маленькие дома без покровителей, — просто вынуждены всё это терпеть?
Ай Фа прикусила губу, глядя на меня исподлобья.
— Даже будучи из рода вождей, они не могут творить зло открыто. Если бы Сун вели себя слишком нагло, все семьи сразу же обратились бы за защитой к Ву. Эти глупцы, как бы им ни хотелось, всё же сдерживают себя.
— То есть на виду не безобразничают, зато гадят исподтишка, — подытожил я.
— ………
— Ай Фа, ты сильная. Потому и смогла наказать Дигу Суна и Додду Суна. Но если кто-то слабее тебя — и вынужден молча глотать слёзы, — я просто не смогу это спокойно принять.
— …У меня есть сила лишь остановить зло, что вижу перед собой.
С этими словами Ай Фа схватила меня за грудки. Не грубо — скорее, будто пытаясь зацепиться.
— Я могу отвечать только за себя. Потому…
Потому ты и жила одна, да?
Потому и моя жизнь рядом стала для тебя тяжёлым грузом?
Я тихо кивнул и положил ладонь поверх её руки.
— Прости, если прозвучало так, будто я тебя обвиняю. Я просто… не могу принять, что такое творится. Поэтому и Ву, и люди Лутим вчера так яростно вспыхнули. …Скажи, Ай Фа, род Сун и правда настолько могущественен? Если он равен Ву, значит, у них почти сотня подчинённых людей. Неужели все они слепо подчиняются?
— Не знаю. Я ведь даже не уверена, какие именно дома считаются вассалами Сун.
— Вот как… Но ведь не все вассалы там окончательно сгнили, верно?
— Мне это тоже неведомо. Однако если бы все сто с лишним вассалов Сун не выполняли свой долг охотников на гибу, лес уже давно бы заполонили эти твари.
— Логично. Если из пятисот человек сотня не охотится, то рано или поздно… — Я осёкся, вспомнив недавние слова. — Постой-ка. Ведь Рудо Ву говорил, что гиб стало подозрительно много, да? Что обычно они не сбиваются в стаи, но недавно напали втроём — и тогда отец Шина Ву повредил ногу. Он ещё спрашивал, как дела в вашей части леса…
Ай Фа, всё так же держа меня за ворот, нахмурилась.
— Этот вопрос ты задал уже на следующий день после того, как мы встретились, Асута.
— Э?
— Ты тогда спросил, — напомнила Ай Фа, — не приведёт ли к вымиранию гиб, если морихонцы каждый день добывают по пятьдесят голов. Я ответила: гибо́ не становится меньше. Наоборот — их становится всё больше с каждым годом.
— …………
— Их численность явно растёт, — продолжила она. — Сейчас, конечно, время урожая, но даже с учётом этого гиб ненормально много. Честно говоря, в этот сезон жертвенной охоты даже нет нужды использовать приманку для гиб — их и так в лесу полно.
— Что? То есть ты в последние дни не проводила обряд жертвенной охоты?
— Нет. И всё же примерно через день добываю по одной.
— Правда? Хм, странно… Тогда этот сладковатый запах — не от плодов-приманок, выходит?
Ай Фа мгновенно залилась краской и сильнее сжала пальцы, всё ещё держащие меня за грудки.
— Запах приманки въедается в волосы и не выветривается! — выпалила она. — И вообще, я ведь предупреждала тебя, Асута: никаких глупых слов о моём запахе!
— Но я ведь просто… хвалил, — попытался оправдаться я.
— Молчи! — отрезала она. — Короче говоря, гиб становится всё больше. С каждым годом.
— Понятно. Но Рудо Ву не был в этом так уверен. Сказал просто — вроде бы стало больше, и всё.
— Деревня Ву находится южнее моего дома, — сказала Ай Фа, щеки её всё ещё были розовыми, но в глазах плясал огонь. — А деревня Сун — севернее.
— И?..
— Не то чтобы это что-то доказывало. Но если род Сун действительно перестал выполнять долг охотников, последствия должны проявляться сначала с севера.
— То есть, по твоим ощущениям, гиб и правда становится больше год от года…
Похоже, всё было хуже, чем я думал.
Если оставить упадок рода Сун безнаказанным, это может разрушить сам смысл существования морихонцев — не говоря уж о моей «маленькой справедливости».
— Слушай, Ай Фа, может, это уже выходит за рамки того, с чем мы можем справиться? Тот Камуя, кажется, должен налаживать отношения не с нами, а с Ву и Лутим.
— Это было бы бесполезно.
— Почему?
— Подумай о нраве Донды Ву. Если он решит, что падение рода Сун перешло все границы, он без колебаний возьмёт меч. Скажет: не нужна сила каменного города — мы сами вернём Морихену порядок. — Она коротко вздохнула, что для неё было редкостью. — Я понимаю это чувство. И потому не хотела стать искрой, от которой вспыхнет война. Если род Ву и род Сун схлестнутся, погибнет множество охотников. Тогда порядок Морихена рухнет окончательно.
— Но даже так… ты не хочешь звать на помощь каменный город?
Я только тяжело выдохнул.
В таком положении, когда всё висит на волоске, мы с Ай Фа умудрились познакомиться с жителем каменного города — тем, кто, кажется, связан даже с высшей властью Дженоса.
Какая же судьба — или бог, или, может, сам дьявол — возложила такую роль на дом Фа, где всего двое людей?
Впрочем, слабому повару, вроде меня, оставалось лишь одно — взяться за рубку мяса и приготовить ужин для хозяйки и гостя.
http://tl.rulate.ru/book/149243/8697310
Готово:
