Переводил и редактировал Капитан Глум! То ли ещё будет!
И вот той ночью мы снова заночевали в пустом доме неподалёку от дома семьи Ву.
Главная ветвь рода Лутим, как оказалось, жила немного в стороне, поэтому трое гостей остановились в другом доме — у племянника Донды Ву, тесно связанного с Лутим.
Однако сейчас в доме Ву всё ещё продолжался пир.
После ужина трое гостей, мужчины из семьи Ву, а также Мия Рей и Сати Рей остались на месте и устроили попойку.
Мы же с Ай Фа после уборки встретились с Рими Ву, немного поговорили с бабушкой Джибой в её спальне и только потом наконец добрались до пустого дома, где могли выдохнуть.
Стоило мне плюхнуться на подстилку, я раскинул руки и ноги и громко зевнул:
— Уф-ф, день выдался что надо! Мясо жёсткое, речи длинные, челюсть устала. Всё, больше ни слова сегодня не скажу!
— ………
— Что, даже не скажешь “не ори, когда сам решил молчать”? — я повернул голову, пытаясь поймать её взгляд.
Но моя хозяйка сидела у стены, поджав одну ногу, и выглядела почему-то серьёзной.
— Что случилось? Из-за того, что Донда Ву так ничего и не сказал, переживаешь?
— ………
— Да не волнуйся! Если бы он был недоволен, сказал бы прямо на месте. К тому же род Лутим выглядел довольным, так что уж точно никто не станет разрывать связь с твоим родом Ву.
— …Я не об этом думала.
Хотя во время ужина и в спальне Джибы она выглядела спокойно, сейчас её лицо потемнело — почти угрюмо.
Это было то состояние, на которое мне тяжелее всего смотреть.
— Тогда о чём? Не держи всё в себе, говори, что на уме.
Я пополз ближе, как обычно.
И, как ни странно, в ответ не услышал привычного: «Не делай такие мерзкие движения!» — тишина.
Вот ведь неловко. Хотя, наверное, я действительно выгляжу как идиот.
— Скажи… —
— Ага? —
— Ты собираешься покинуть Морихен?
Вопрос был таким внезапным, что я даже растерялся.
— С чего ты это взяла? Я же даже повода не давал.
— Когда ты говорил на пиру… казалось, будто ты прощаешься со всеми. Будто хочешь, чтобы, когда тебя не станет, остался хоть какой-то след — не яд, а лекарство. Так это выглядело.
Лицо Ай Фа, освещённое наполовину светом звериного жира, повернулось ко мне.
— Я ошиблась?
— Ошиблась. Хотя… может, и нет, — я сел напротив неё, скрестив ноги.
— Я просто сказал то, что давно чувствовал. Мир, куда меня занесло без всякого смысла, — тоже место, где живут люди. Если я уж тут оказался, то хочу приносить пользу, а не вред. Я говорил честно, что хочу помочь, если смогу.
— ………
— Но, как я говорил и раньше, если я сюда попал без причины, то и исчезнуть могу так же внезапно. И если это случится, меня, скорее всего, просто не станет. Так что я хочу жить так, чтобы не пожалеть, если это вдруг произойдёт. Наверное, вот это и проскользнуло между строк.
— …Ты постоянно так живёшь? Думая о смерти?
— Да ну, конечно нет! Так ведь свихнуться можно! Но и забыть об этом полностью нельзя — иногда это вспоминается, само собой.
Ай Фа чуть наклонила голову, глядя на меня своими затуманенными глазами.
— …А я — не думала об этом.
— Мм? —
— Я никогда не задумывалась о том, что ты можешь вдруг просто исчезнуть, — тихо произнесла Ай Фа.
Её голос был поразительно спокоен.
Не безразличен, не холоден — просто… тих.
— Ну, в общем, неудивительно, — ответил я, почесав затылок. — Для тебя ведь само понятие “человек из другого мира” — что-то абстрактное. Сложно представить, что кто-то может вот так, бац, и исчезнуть. Да и я сам не особо способен такое вообразить.
— ………
— В общем, пока не случится какая-нибудь безумная сверхъестественная катастрофа, я никуда не денусь! Наоборот — сам боюсь, как бы ты меня не прогнала. Так что если вдруг я исчезну, знай — это точно проделки богов или демонов. Ну и помолись тогда за мой покой, ладно?
Губы Ай Фа дрогнули, будто она хотела что-то сказать — «и…».
Но договорить не успела.
В дверь постучали.
Дважды — ток-ток.
Ай Фа плавно поднялась и подошла к двери.
— Кто там?
— …Я, Донда Ву, глава дома Ву.
Вот и всё.
Сам босс пожаловал.
Я, конечно, допускал, что такое может случиться, но, когда это произошло на самом деле, сердце всё равно подпрыгнуло.
Ай Фа без слов отодвинула засов и распахнула дверь.
В проём просочилась огромная чёрная тень — будто хищный зверь, крадучись в наш крошечный приют.
— Не помешаю, — буркнул Донда Ву, снимая обувь.
Я, конечно, первым делом проверил — меча при нём не было.
Зато в левой руке он держал пузатый кувшин с фруктовым вином.
Надеюсь, это значит, что разговор будет мирным.
Он шагнул ко мне, грузно опустился у окна рядом со светильником и лениво оглядел комнату.
— Чем вы тут занимаетесь до полуночи без выпивки?
— Да так… как раз собирались спать, — осторожно ответил я.
— Хм, — пробормотал он, откупоривая кувшин зубами и делая добрый глоток.
Похоже, этот человек может пить без конца. Даже после пирушки у него ни в лице, ни в голосе — ни малейших следов опьянения.
Лицо по-прежнему суровое, звериные глаза настороженно блестят, но — удивительно — в его взгляде нет злобы.
Даже можно сказать, выглядит он… спокойно.
Хотя, честно говоря, сидит он слишком близко.
Когда этот гигант располагается на расстоянии вытянутой руки, да ещё при том же свете, что и ты, — чувствуешь себя под чудовищным давлением.
Ай Фа вновь заперла дверь и присела так, чтобы образовался треугольник: она, Донда Ву и я.
Расстояние — буквально колени к коленям.
Донда Ву протянул кувшин прямо к её лицу.
— Пей и поклянись. Что с этого момента не скажешь ни слова лжи.
Ай Фа без единого слова взяла кувшин и сделала уверенный, громкий глоток.
Потом протянула сосуд мне.
Атмосфера была такая, что о всяких «возрастных ограничениях» говорить не стоило. Я осторожно пригубил — едва смочил язык.
Кисло-сладко.
— Ну что, мальчишка, — произнёс Донда Ву, — чего ты замышляешь?
И с этих слов начался его допрос.
– Почему, спрашивается, ты, не имея ни малейшего отношения к дому Ву и не обязанный им ничем, смеешь разглагольствовать о семейных узах? Что ты замышляешь?
Даже если говорить он может спокойно и тихо, сам он по-прежнему — гигант, будто воплощение гибы. В полумраке глаза его сверкали, и от всей его громадной фигуры исходило почти физическое давление.
Я хотел бы ответить, что ничего не замышляю.
Но потом передумал — не совсем ведь так.
Он же сам говорил, что лгать нельзя. Значит, лучше быть честным.
– Замысел… если это можно так назвать, у меня был только один, – сказал я. – Я просто хотел убедить вас, Донда Ву.
– …Убедить?
– Да. Что бы я ни приготовил, это всё равно останется делом одного вечера. Я кулинар дома Фа, и семья Ву не может поручать мне очаг слишком часто. Но тогда я стал задаваться вопросом: найдёте ли вы вообще хоть какую-то ценность или смысл в том, чтобы один раз за вечер поесть вкусной еды?
Я не ожидал, что снова придётся читать целую лекцию,
но раз уж в этом и была цель сегодняшнего дня — деваться некуда.
– Допустим, я приготовлю нечто невероятное, изысканное, блюдо, которое невозможно забыть. Но даст ли это вам удовлетворение или покой? Если бы я был хозяином таверны, а вы – клиентом, тогда да, всё просто. Но ведь я сам напросился готовить в доме человека, который утверждает, что «в еде нет ни вкусного, ни невкусного». И тогда я подумал: даже если еда выйдет восхитительной, вы только отмахнётесь — «и что с того?» — и всё кончится.
– ……
– Но вы ведь глава дома Ву. Если вкусная еда станет радостью, которую разделит вся семья, если это будет блюдо, приготовленное не чужаком, а своими руками ради своих близких, и вы сами почувствуете, что это вкусно — тогда, возможно, впервые сможете ощутить настоящее удовлетворение и покой.
– ……
– Поэтому я и предложил три вида мяса. Если бы были только стейк и рубленое мясо, кто-то обязательно сказал бы: «А мне больше понравилось второе!» — и остался бы недоволен. Вот я и подумал — пусть будет битва четырёх: три вида мяса и рубленое. Тогда слова Джибы Ву и ваши о том, что «у каждого свой вкус и своё понимание правильного» можно будет прочувствовать на деле.
– И ради чего… ради чего ты всё это затеял? Что ты с этого имеешь? Неужели ради этого ты рисковал жизнью — своей и своей хозяйки?
Голос Донды Ву прозвучал из глубины груди, низко и глухо.
Я только вздохнул.
– Разговоры о разрыве связей начали вы, не я. Просто вы не ожидали, что мы с Ай Фа окажемся такими упрямыми. Наверное, когда мы даже Джибу Ву слушать не захотели, вам стало по-настоящему не по себе, да? Думали, вот сейчас-то Рими Ву нас возненавидит?
Колено Донды Ву дёрнулось.
Одного этого движения хватило, чтобы я ощутил смертельную угрозу, но в этот раз я не собирался замолкать.
– Не знаю и знать не хочу, что вы тогда на самом деле чувствовали, но, пожалуйста, не играйте так легко семейными узами. Решили, что если приплести дом Лутим и раздуть историю, мы подожмём хвост и сбежим? А если бы мы оступились, и дом Фа действительно оказался в разрыве, и из-за этого между Рими Ву и остальными вашей семьи пробежала трещина — что тогда? Это ведь серьёзно. Я не требую, чтобы вы относились к такому чужаку, как я, с теплом, но жертвовать связью с семьёй ради злой шутки или каприза — глупо.
– Мальчишка… ты…
– Я не прав? Если вас раздражаем мы с Ай Фа — пожалуйста, но не забывайте, что Рими Ву и Джиба Ву искренне относятся к ней как к родной. Не забывайте этого. …Если вы и правда глава дома Ву.
Я был уверен, что говорю правильно.
Если бы во мне оставалась хоть капля сомнения или страха, я, наверное, уже визжал бы или ползал у его ног.
Настолько жгучим, диким стал взгляд Донды Ву — в нём пылало то же пламя, что и в глазах охотника, уходящего в лес три дня назад.
– Я… всё ещё плохо понимаю жизнь в Морихене, – сказал я, чувствуя, как этот взгляд прожигает душу.
– Вы слишком отличаетесь от людей, которых я знал раньше. Может быть, я и не смогу по-настоящему вас понять. Но даже так… я хотел бы быть не ядом, а лекарством. Это — искренне. А поскольку у меня нет другого таланта, кроме умения готовить, я хочу жить в этом лесу, не отрекаясь от самого себя.
Интересно, что сейчас делает Ай Фа?
Наверное, её глаза горят не слабее, чем у Донды Ву.
Но я не мог отвести взгляд от этого человека.
– А дальше всё так, как я уже сказал. Домашней кухне не нужен профессиональный повар. Вы ищете не блюда повара. Настоящее удовлетворение вы найдёте только тогда, когда разделите радость еды с семьёй. Если мой вывод ошибочен — я верну этот благословенный ожерелье, что подарила мне ваша семья, дому Ву.
Медленно — словно тень, поднимается чёрная фигура.
Ай Фа мгновенно встала между мной и этой тенью.
– …Спрошу ещё раз. Почему ты готов ставить на кон собственную жизнь ради такого?
Голос Донды Ву звучал глухо, почти безжизненно — будто вся ярость выгорела, оставив лишь холод, в котором гремело эхо, похожее на рокот земли.
– Потому что я повар. Так же, как вы — охотник. Я повар… ну, пока что недоучка, конечно, – попытался я ответить с самой отчаянной улыбкой, на какую был способен.
Прошла целая вечность, хотя, наверное, всего несколько секунд, — и Донда Ву медленно повернулся к нам спиной.
– Я охотник. Мне не понять, о чём думают такие, как ты.
Он произнёс это ровным голосом, лишённым эмоций, и направился к выходу.
Не надевая обувь, схватил её одной рукой, другой снял засов — и вдруг пробормотал:
– Кстати, раз уж о непонятном… старик Лутим передал тебе послание.
– А?
– Через семь дней у них свадьба. И он хочет, чтобы ты был у них кулинаром. …Если у Лутим такой глава, то, пожалуй, этому дому долго не протянуть.
Я остолбенел.
Пока я стоял в ступоре, к моим ногам что-то перекатилось.
Донда Ву бросил это из прихожей.
Две белые, гордо изогнутые, мощные… кости? Нет — рога и клыки.
– Благословение, – бросил он на прощание и исчез в темноте.
– Ну… вроде как всё уладилось? – пробормотал я, поднимая один из рогов и протягивая другой Ай Фа.
Пальцы у меня дрожали — неловко, почти жалко.
Она молча взяла подношение и вернулась к двери, чтобы снова запереть засов.
– Эх… минус несколько лет жизни, точно, – вздохнул я, глядя, как она оборачивается.
Холодный пот выступил только теперь, когда всё закончилось.
Но кажется, всё-таки — я сумел закончить свою драку.
Ту, что сам же и начал.
Свою, возможно, самую большую ссору в жизни.
– Но шутки шутками, а дежурить на свадьбе — это уже перебор! Ответственность слишком велика! Придётся, как бы то ни было, отказаться…
Ай Фа ничего не ответила.
Она заперла дверь и вернулась — всё так же молча.
Кажется, она вообще ни слова не произнесла, пока здесь был Донда Ву.
Я с недоумением посмотрел на неё, и в тот же миг она подошла ближе — твёрдым, уверенным шагом.
А потом просто села передо мной, тихо, прямо на пол.
Её губы чуть дрогнули, складываясь в форму «и».
– …Не хочу.
– Ч-что?
– Не хочу, чтобы ты уходил.
Голос — ровный, спокойный. Ни громкости, ни надрыва.
Из глаз — ни капли слёз.
Пальцы её не коснулись меня.
Плечи не дрожали.
Она просто смотрела — тихо, прямо в глаза,
словно стараясь запомнить этот миг навсегда.
http://tl.rulate.ru/book/149243/8546408
Готово:
