Ожидаемой кровавой сцены не последовало.
Тяжёлая стальная труба, занесённая со всей силы, остановилась меньше чем в десяти сантиметрах от головы Линь Мо.
Её легко перехватила одна рука.
Линь Мо даже не поднял головы.
Он просто стоял, вытянув руку, и уверенно остановил трубу, способную переломить быку кости.
В цеху воцарилась гробовая тишина.
— А-а-а-а! — тишину нарушил пронзительный крик.
Это был не Линь Мо.
Это был тот бандюган с жёлтыми волосами.
Кожа между большим и указательным пальцами на его руках, сжимавших трубу, лопнула, и кровь закапала по трубе вниз.
Невероятная сила, исходившая от трубы, не только остановила его удар, но и сокрушительной волной отбросила его назад.
Труба с лязгом упала на землю.
Линь Мо отпустил руку и посмотрел на катавшегося по полу от боли желтоволосого.
Затем его тело пришло в движение.
Быстро.
С такой скоростью, что она выходила за пределы человеческого восприятия.
Для остальных силуэт Линь Мо лишь на мгновение размылся.
Второй бандюган, стоявший к нему ближе всех, уже замахнулся бейсбольной битой, и свирепая ухмылка ещё не успела сойти с его лица.
Бум!
Раздался глухой, вызывающий зубную боль звук удара по телу.
Тело бандюгана, словно его сбил несущийся на полной скорости грузовик, согнулось пополам. Его ноги оторвались от земли, и он отлетел на семь-восемь метров назад, тяжело врезавшись в кучу старых мешков с цементом, и тут же потерял сознание.
Силуэт Линь Мо появился на том месте, где тот только что стоял.
Он убрал кулак так легко, словно просто стряхнул пылинку с одежды.
— Все вместе! Убейте его! — наконец очнувшись от шока, в ярости взревел Бяо Гэ.
Оставшиеся пять-шесть бандюганов, очнувшись от голоса босса и подавив страх, с дикими криками бросились на Линь Мо со всех сторон.
Стальные трубы, мачете, бейсбольные биты сплелись в хаотичный блеск холодного оружия, перекрыв Линь Мо все пути к отступлению.
Однако Линь Мо и не думал уклоняться.
Он шагнул вперёд и врезался прямо в одного из бандюганов.
Хруст!
Это был звук ломающейся грудной клетки.
Бандюган даже не успел вскрикнуть и мягко осел на землю.
Линь Мо, не глядя, ударил локтем назад.
Бум!
Другой бандюган, пытавшийся напасть сзади, почувствовал, будто его подбородок ударили кувалдой. Полный рот зубов, смешанных с кровью, вылетел наружу, и он опрокинулся на спину.
Хаотичное нападение толпы превратилось в одностороннюю бойню.
В его движениях не было никаких изысков — только простейшие удары кулаками, ногами, локтями и коленями.
Но каждый его удар нёс в себе непреодолимую, ужасающую силу.
Когда на него замахнулись мачете, он легко зажал его двумя пальцами, слегка согнул, и лезвие из высококачественной стали со звоном сломалось.
Прошло меньше десяти секунд.
В центре цеха, кроме Линь Мо и Бяо Гэ, не осталось ни одного стоящего человека.
Только что такие дерзкие бандюганы теперь лежали на полу, скорчившись от боли и стеная.
Никто не был смертельно ранен, но у каждого были сломаны кости, и они не могли двигаться.
Запах цементной пыли в воздухе смешался с лёгким запахом крови.
Мышцы на лице Бяо Гэ бешено дрожали, но не от гнева, а от ужаса.
Он смотрел на невредимого молодого человека, чьё дыхание нисколько не сбилось, и чувствовал, будто смотрит на монстра.
Да человек ли это, чёрт возьми?
Линь Мо медленно шёл к нему.
Каждый его шаг отдавался ударом в сердце Бяо Гэ.
— Ты... ты не подходи! — хрипло, но с показной бравадой крикнул Бяо Гэ, а его ноги сами собой попятились назад. — Я тебе говорю, мой старший брат...
Линь Мо остановился и прервал его.
— Расписка.
Он протянул руку. В его голосе не было никаких эмоций.
Тело Бяо Гэ вздрогнуло. Инстинкт самосохранения взял верх.
Он суетливо достал из кармана брюк сложенную, мятую бумажку и дрожащей рукой протянул её.
Линь Мо взял её, развернул и посмотрел.
Убедившись, что это та самая расписка на триста тысяч, с основным долгом в двести, он достал телефон, открыл банковское приложение и на глазах у Бяо Гэ ввёл его номер счёта.
Сумма перевода: 200 000,00.
— Я ненавижу тех, кто не соблюдает правила.
Линь Мо показал Бяо Гэ экран телефона, на котором чётко отображалась страница с успешным переводом.
— Должно было быть триста пятьдесят тысяч. Теперь — только двести.
Сказав это, он на глазах у Бяо Гэ разорвал расписку на мелкие кусочки и подбросил их в воздух.
Обрывки бумаги закружились, медленно оседая в столпах света.
Сделав это, Линь Мо развернулся и ушёл, больше не взглянув на толстяка, который в ужасе рухнул на землю.
Он прошёл мимо стонущих на полу бандюганов, словно это были обычные препятствия на дороге.
Только когда силуэт Линь Мо полностью исчез за воротами цеха, ноги Бяо Гэ подкосились, и он плюхнулся на землю, весь мокрый от холодного пота.
Он посмотрел на катающихся по полу подчинённых, а затем на только что полученное банковское уведомление.
Двести тысяч.
Ни копейкой больше, ни копейкой меньше.
Облегчение от спасения и ещё более глубокий ужас одновременно сжали его сердце.
С кем же он, чёрт возьми, связался?
Линь Мо вышел из цементного завода.
С долгами было покончено.
Он не чувствовал никакого облегчения. Это дело с самого начала не вызвало в его душе особого волнения.
Такие люди, как Бяо Гэ, которые обижают слабых и боятся сильных, в глазах нынешнего Линь Мо ничем не отличались от муравьёв на дороге.
Время было драгоценно, и у него были дела поважнее.
Сначала Линь Мо отправился на рынок подержанных автомобилей.
Ему нужен был фургон — неприметный, но способный вместить достаточно много груза.
Через полчаса он выехал с рынка на подержанном серебристо-сером Wuling Hongguang.
Цена — тридцать тысяч. Он даже не торговался.
Машина направилась прямо в крупнейший в городе оптовый продовольственный центр.
Здесь закупались различные рестораны и магазины, и в воздухе витал смешанный запах картонных коробок и всевозможных приправ.
Линь Мо, толкая перед собой огромную тележку, вошёл в самый большой оптовый супермаркет складского типа.
— Здравствуйте, мне нужно двести ящиков лапши быстрого приготовления в стаканах, пять разных вкусов, — обратился Линь Мо к сотруднику, который раскладывал товар.
Сотрудник замер и, подняв голову, посмотрел на Линь Мо как на сумасшедшего.
— С-сколько?
— Двести ящиков, — повторил Линь Мо. — Кроме того, ещё сто ящиков сосисок, в самой большой упаковке.
— Двести ящиков прессованного печенья.
— Сто ящиков говяжьей тушёнки.
— Пятьсот упаковок минеральной воды.
С каждым новым пунктом рот сотрудника открывался всё шире.
В конце концов, переполошился даже менеджер и лично прибежал.
— Сэр, вы что, супермаркет открываете? — менеджер, мужчина лет сорока, смотрел на Линь Мо с недоумением и любопытством.
Объём закупки был немаленький, но состоял исключительно из самых базовых продуктов для выживания, что было очень странно.
— Что-то вроде того, — не хотел вдаваться в подробности Линь Мо.
Менеджер тоже не стал настаивать.
Какая разница, кто платит, тот и хозяин.
— Нет проблем! Абсолютно никаких проблем! Мы сейчас же всё вам подготовим!
Погрузчики сновали туда-сюда, снимая с высоких стеллажей поддоны с товаром и складывая их на пустом месте у касс. Вскоре образовалась целая гора из картонных коробок.
Линь Мо расплатился и подъехал на своём Wuling Hongguang к зоне погрузки.
— Босс, в вашу машину... всё это не влезет, — с сомнением сказал рабочий, отвечающий за погрузку, глядя на маленький фургон и гору товара.
— Я за несколько раз заберу, — спокойно ответил Линь Мо.
Он попросил рабочих сначала загрузить двадцать с лишним ящиков лапши и минеральной воды, заполнив заднюю часть фургона, а затем, на глазах у всех, завёл машину и уехал.
Выехав из оптового центра, Линь Мо свернул в давно заброшенную промышленную зону.
Линь Мо сосредоточился, и перед ним открылся вход в пространственный склад.
Он, контролируя груз, заставил его аккуратно и упорядоченно влететь внутрь и сложиться в ровные стопки.
Весь процесс прошёл тихо и эффективно.
Вот оно — удобство, которое даёт сила.
http://tl.rulate.ru/book/149063/8363918
Готово:
Второй момент: кофуцианские традиции в Китае все еще довольно сильны, и читатели ожидают и понимают конфуцианскую модель «правильного героя», когда сильный человек не убивает без необходимости и это считается очень достойным вариантом. Во многих китайских новеллах конфликт — это не просто «кто кого убьёт», а вопрос статуса, репутации, иерархии, сохранения лица.
Поэтому унизить врага публично иногда важнее, чем убить его.
Кроме того, не забывайте, что китайские веб-новеллы публикуются по главам ежедневно на протяжении месяцев и даже лет, а читатели платят за главы. Автору просто необходимо поддерживать конфликт очень долго. :) Если всех сразу убить, то быстро закончатся сюжетные арки, конфликты и возможность их эскалации.
Ну и, если кто не в курсе, на многих китайских литературных платформах есть ограничения на "чрезмерную жестокость" и "описание массовых убийств в положительном ключе", и наоборот, продвигаются "позитивные ценности" (к слову, разбогатеть законным способом - это очень-очень позитивная ценность в китайском менталитете :)))