Глава 12. Гриффиндор
Славное имя Избранного приковало к себе внимание большинства, но лишь немногие продолжали искать ответ на совсем другой вопрос.
Среди них была и Гермиона, чья жажда знаний не знала границ.
— Сэр Попингтон, почему вы только что сказали, что Олливандер ни за что не попадёт в Гриффиндор?
— А? Разве я такое говорил? — переспросил призрак, одним движением водружая голову обратно на шею.
Когда Распределяющая Шляпа выкрикнула своё решение, его голова едва не слетела с плеч — благо, её всё ещё удерживал тонкий лоскут кожи.
Недаром его прозвали Почти Безголовым Ником — голова хоть и болталась, но отвалиться окончательно так и не смогла.
— Говорили! — уверенно кивнула Гермиона, тут же призвав свидетелей.
— Да, подтверждаю!
— Точно так!
Фред и Джордж, эти неразлучные близнецы, обступили её с двух сторон.
Их тоже разбирало любопытство. Пусть они и не поняли, что именно произошло, но по лицам профессоров было ясно: случилось нечто презабавное.
— Что ж… ладно, в этом нет ничего особенного, — проговорил Почти Безголовый Ник, бросив взгляд на сидевшего в самом конце длинного стола Сайрена и понизив голос до шёпота.
— Насколько мне известно, с самого основания Хогвартса и по сей день ни один Олливандер не попадал в Гриффиндор. Ни единого.
— Ух ты! — выдохнул Фред. — За тысячу лет? Неужели правда!
— Полагаю, что да. Во всяком случае, я обитаю в Хогвартсе уже пятое столетие и ни разу такого не видел.
— Но почему? — с любопытством спросила Гермиона.
— Точно не знаю, — Почти Безголовый Ник на мгновение задумался. — Однако ходит одна легенда.
— Какая?
— Говорят… но это лишь слухи, никаких достоверных подтверждений нет… — сперва подчеркнул призрак и лишь затем продолжил:
— История эта, по-видимому, связана с одним из Четырёх Основателей Хогвартса, Годриком Гриффиндором. Он, хоть и был волшебником, питал особую страсть к мечам, а не к волшебным палочкам.
— Более того, он не только заказал у гоблинов особый меч, но и повсюду носил его с собой, не раз заявляя во всеуслышание, что меч куда полезнее волшебной палочки. Даже наследие, что он оставил после себя, — это Меч Гриффиндора.
— А Олливандеры, будучи семьёй прославленных мастеров волшебных палочек, разумеется, не могли питать к Гриффиндору тёплых чувств.
— А как же Сайрен? Почему его распределили в Гриффиндор?
— Не знаю, — призрак покачал головой, отчего та мотнулась на шее из стороны в сторону.
— Либо он не настоящий Олливандер, либо в нём есть нечто, что отличает его от всех прочих.
С этими словами Почти Безголовый Ник уплыл прочь, оставив ребят размышлять над его рассказом.
Тысячелетняя вражда, интриги великих основателей Хогвартса… кого такое не заинтересует?
И вот, все взгляды снова обратились к Сайрену. Даже тот миг, когда сам Гарри Поттер был определён в Гриффиндор, не смог отвлечь их от этой загадки.
За длинным столом Гриффиндора, на самом краю, ближе всего к преподавательскому помосту, сидел Сайрен. С каменным лицом он сверлил взглядом Распределяющую Шляпу.
Он никак не мог взять в толк, как его угораздило попасть в Гриффиндор. Да хоть бы и в Пуффендуй — и то было бы лучше!
Эта старая рваная шляпа даже на мгновение не задумалась. Едва коснувшись его волос, она вынесла свой вердикт. Всё произошло так же стремительно, как и с Малфоем — верх эффективности.
Но почему именно Гриффиндор? До самого конца Распределения Сайрен так и не нашёл ответа на этот вопрос.
Профессор МакГонагалл унесла и Распределяющую Шляпу, и трёхногий табурет, а пустые доселе столы в мгновение ока наполнились всевозможными яствами.
Аромат еды вывел Сайрена из задумчивости. Целый день в поезде давал о себе знать — он был чертовски голоден.
Что сделано, то сделано. Пора ужинать! Золотистая жареная курица и сладкий сливочный суп, казалось, вмиг вернули силы его уставшему телу и душе.
Постепенно успокаиваясь, Сайрен вспомнил слова, что услышал, когда надел Распределяющую Шляпу во второй раз. Он идеально подходит Гриффиндору.
Нож, резавший свиную отбивную, замер в его руке.
Если хорошенько подумать, некоторые из его недавних планов, если рассматривать их по отдельности, и впрямь отдавали гриффиндорским безрассудством.
Но ведь он ещё даже не приступил к их осуществлению! Неужели одних только замыслов достаточно? Сайрен тяжело вздохнул.
Оставалось лишь признать, что некоторые возможности выпадают раз в жизни, и случается это, как правило, рядом с Гарри Поттером.
Взять, к примеру, Трёхглавого Пса или Василиска… Редчайшие создания, из которых могла бы получиться превосходная Сердцевина для волшебной палочки. Упустить такой шанс было бы непростительно.
Осознав это, Сайрен постепенно начал смиряться со своим распределением в Гриффиндор.
А что ему оставалось? В истории Хогвартса ещё не было случаев, чтобы ученик менял факультет.
К тому же, находясь рядом с Гарри Поттером, будет куда проще провернуть кое-какие дела. Так Сайрен убеждал самого себя.
…И это, кажется, сработало. По крайней мере, к нему вернулся аппетит.
Вот только примет ли это старый Олливандер?
Отправляя в рот кусок сочного стейка, Сайрен невольно подумал о деде.
Впрочем, проблем быть не должно. На его памяти дед никогда не выказывал предубеждения против Гриффиндора. Он всегда говорил, что главное — просто учиться в Хогвартсе, и никогда не ставил условий насчёт факультета.
…
Погружённый в свои мысли, Сайрен и не заметил, как со стола исчезли десерты, и даже прослушал речь директора Дамблдора.
В памяти отложились лишь обрывки фраз: первокурсникам вход в Запретный Лес воспрещён, а студентам запрещено приближаться к некой комнате на четвёртом этаже.
Ах да, ещё что-то про отбор в команду по Квиддичу… Цокнув языком, он подумал: какой серьёзный волшебник станет играть в Квиддич!
Наконец, все хором исполнили гимн школы, и Сайрен поднялся на ноги. Вместе с другими первокурсниками он покинул Большой Зал. Поднимаясь по лестнице, он заметил впереди Невилла.
К слову, у входа на Платформу Девять и Три Четверти Миссис Лонгботтом, кажется, говорила, что надеется на их с Невиллом распределение в Гриффиндор.
И ведь как в воду глядела. Неужто у Лонгботтомов есть дар к прорицанию?
— Сайрен? — словно почувствовав его взгляд, Невилл обернулся.
— Ты… ты как, в порядке? — спросил он.
— А что со мной может быть не так?
— Ну, Распределение, — вмешалась Гермиона. — Я слышала, что у Олливандеров и Гриффиндора давняя вражда.
— Да что вы? — опешил Сайрен. На миг ему показалось, что он и не Олливандер вовсе. — Впервые слышу. От кого это?
— От Сэра Попингтона, — ответила Гермиона. — Это призрак Гриффиндора. Многие зовут его Почти Безголовым Ником.
— Он рассказал, что Годрик Гриффиндор предпочитал мечи, и из-за этого у него возникли разногласия с семьёй Олливандер, мастерами волшебных палочек. С тех пор их отношения так и не наладились.
И она вкратце пересказала ему всё, что поведал призрак.
— Возможно, что-то такое и было, — выслушав её, беззаботно ответил Сайрен. — Но ведь с тех пор прошла тысяча лет. Кто станет так долго помнить о подобных пустяках? Только время зря терять.
— Но ведь это столкновение идей! Разве это пустяк? — с недоумением посмотрела на него Гермиона.
— Вовсе нет, ты всё усложняешь, — улыбнулся Сайрен. — Помнишь, что сказал тебе мой дед, когда ты покупала палочку?
— Какую именно фразу?
— Палочка выбирает волшебника.
— Помню.
— В этом-то и вся суть, — сказал Сайрен. — Мы верим, что палочка выбирает волшебника. А что выбирает волшебник… это уже не имеет значения.
— Лично я считаю, что само понятие «разногласий» в этом вопросе — заблуждение. Возьмём, к примеру, Невилла. Он обожает свою жабу и повсюду её таскает, но для отправки писем всё равно пользуется совой. Сова — это и есть волшебная палочка.
— Вот как? — Гермиона кивнула, хоть и не до конца всё поняв. — «Палочка выбирает волшебника»… А я всегда думала, что эта фраза нужна лишь для придания таинственности.
— Можешь считать и так.
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/148783/8765568
