С тех пор как врачи сказали, что с умом Цяоцяо ничего не поделаешь, старики давно смирились. Решили: проживут старость с сыном, не обременяя дочь.
О женитьбе, о невесте, чтобы заботилась о нём… речи быть не могло.
Цяоцяо, хоть и простоват, но добрый. А в наше время — даже родные дети иной раз становятся чужими, что уж говорить о ком-то постороннем.
Лучше не губить чужую жизнь и не давать никому повода обидеть мальчика.
Так они жили, копейка к копейке, экономя на всём — только бы дочери не пришлось о них беспокоиться.
С такой внешностью и с университетским дипломом — не дело Тантан сидеть в деревне. Ведь в их посёлке молодых людей младше тридцати уже почти и не осталось…
Всё, чего родители хотели, — чтобы дочь нашла хорошую работу, удачно вышла замуж и жила без лишних трудностей…
Сун Тан и представить не могла, сколько всего пронеслось у матери в голове за этот короткий миг. Осознав, что слабостью делу не поможешь, она решила сказать прямо:
— Мам, я хочу вернуться домой и заняться земледелием.
Как только слова сорвались с её губ и У Лань потянулась за стоящим в углу веником, Сун Тан инстинктивно напрягла спину — но поспешно добавила:
— И заодно подлечиться! Мам, я слишком слаба!
Только тогда дыхание У Лань немного выровнялось. Она задумалась и наконец, кивнула:
— Ну, это правда… Ты ведь ещё совсем молодая, а работа у тебя тяжёлая, изматывает. Отдохни немного. Ладно, побудь дома пару месяцев. Сейчас после Праздника фонарей всё равно не так много дел — подышишь воздухом, окрепнешь.
Сун Тан встретилась взглядом с отцом — оба предпочли промолчать.
И всё же в одном она не солгала: тело у неё и вправду было слабое.
Хотя снаружи она казалась бодрой и мороз её почти не брал, всё это — лишь следствие того, что в момент аварии её тело закалила духовная энергия.
Но в городе аура была слишком разрежена, а тогда её внутренние органы сильно пострадали— жизнь висела на волоске. Только отчаянно собрав последние остатки энергии, она сумела спастись.
Теперь, хоть больничные анализы и показывали норму, одна она знала: тело так и не восстановилось полностью, а дух — изрядно истощён.
Так что история про «останусь в деревне ради восстановления» — не было ложью вовсе.
Ужин прошёл без происшествий.
После сытной еды Сун Тан заметно повеселела. Сун Цяо усердно мыл посуду — хотел показать себя перед сестрой. А Сун Тан, сидя с родителями у печи, размышляла о будущем.
С учётом того, какая духовная энергия витала в этих местах, девушка испытывала осторожный оптимизм. В последнее время люди всё больше тянулись к «природным» продуктам — всему, что растёт в горах, в дикой среде. А уж то, что она собиралась выращивать, напитанное духовной силой, точно будет пользоваться спросом.
Но прежде — нужно было пройти главное испытание: маму.
Даже если арендовать участок и часть горы Багшань, даже имея за плечами век опыта культивирования, — она понимала — шестидесяти тысяч юаней надолго не хватит. Всё равно придётся взять немного из родительских сбережений.
А стоит только заговорить, мол, студентка-выпускница решила, что на ферме можно разбогатеть…
Сун Тан уже могла представить, как У Лань хватает веник и отчитывает её:
«И что ты вообще умеешь?!»
«С каких это пор ты стала фермером?!»
«Если бы на поле можно было разбогатеть, никто бы в город не сбежал!»
«Если бы с земли были деньги, мы бы, что ли, сами до сих пор жили в деревне?!»
Что ж, шаг за шагом. Сначала — обустроить свои поля.
На дворе стоял конец февраля по солнечному календарю, только отгремел Праздник фонарей — самое время, когда природа понемногу просыпается. Вернувшись именно сейчас, она могла заняться восстановлением сил и заодно «разбудить» духовную энергию вокруг.
Когда начнутся весенние дожди, можно будет показать первые результаты — а потом и расширяться.
Главное, чего у неё теперь было в избытке, — это терпение и время.
Но сначала…
— Мам, давай так: выдели мне кусок земли, я сама на нём попробую. Не нужно вашей помощи.
У Лань, подбрасывая в печь ещё одно полено, ответила без особого интереса:
— Ну, хочешь пахать — паши. Можешь заняться тем участком в углу бамбуковой рощи, он всё равно пустует уже несколько лет. Пусть отец тебе его расчистит. А насчёт горы… чего там делить-то? За домом гора всегда была нашей, да и старый Чайный холм тоже. Есть ещё дальний участок — если сможешь его вскопать, то делай что хочешь.
Сун Тан была по-настоящему ошеломлена.
— Мы что, и правда такие богатые?
Горы, поля — куда ни глянь.
— Какое ещё «богатые»? — даже не подняв головы, отозвалась У Лань. — Всё это от деда досталось. Холмы да пашни, ни продать, ни сдать — мёртвым грузом лежат.
Сун Тан умолкла.
Теперь-то в деревне едва ли тридцать дворов осталось, и средний возраст жителя — под пятьдесят. Сейчас зерно почти ничего не стоит: лишь бы самим поесть хватало. Так что не только у них — у всех вокруг поля стоят пустые.
Причина одна — работать некому.
Местность гористая, крупная техника сюда не пройдёт, а мелкая стоит дорого: покупаешь за свои, а потом год вкалываешь на один только её ремонт. Да и дороги петляют — что с урожаем делать, куда везти?
Вот и выходит: выращиваешь рис или пшеницу — лишь бы дом накормить. А ведь сколько сил уходит: воду подай, удобри, прополи, с вредителями справься — и всё за собственный счёт.
А урожай?
Пока людей не хватает, собирают ровно столько, чтобы самим прожить.
Вон в супермаркете в уездном центре — два юаня за цзинь риса, полкило. Вкус, конечно, никакой, зато дёшево и без хлопот!
Так уж лучше пусть земля отдыхает.
А чтобы заработать, люди после весенних работ идут в город на подработки.
Вот У Лань, к примеру, в прошлом году на обувной фабрике шнурки продевала — шесть тысяч в месяц, и только к Новому году домой вернулась.
А годом раньше — Сун Саньчэн уехал в столицу на стройку. Три месяца по четыреста юаней в день, в итоге тридцать с лишним тысяч, зато десять килограмм скинул и потом полмесяца дома отсыпался.
Всё-таки возраст уже не тот…
http://tl.rulate.ru/book/148256/15946292
Готово:
