.
Полностью погружённый в процесс, Лекс не заметил, как пролетели часы.
В одиночку он узнавал много нового, и не только о бое на мечах.
Ещё на Полебитвах, когда он отбивался от тех насекомых, его рукопашный бой улучшился невероятно быстро, а вместе с ним и чувство битвы.
Теперь, с оружием в руках, он учился управлять дополнительным весом, не забывая о смертоносности и ограничениях клинка.
В конце концов, для своего тела у него было врождённое чутьё на то, что оно может выдержать, а что нет.
Для оружия же ему приходилось держать в уме все эти вещи.
Например, использование его определёнными способами делало клинок более уязвимым к поломке, независимо от того, насколько искусно он был выкован.
Доступные ему комбинации были бесконечны, так что разум Лекса не торопился, прорабатывая все сценарии и тщательно закрепляя знания в его мозгу.
По сравнению с обучением в бою этот процесс шёл медленнее.
Ведь тогда его мозг работал на пределе, чтобы адаптироваться как можно быстрее.
Но в обмен глубина усвоенного была куда большей и всесторонней.
Хотя всё это время Лекс практиковал один и тот же взмах, не меняя ни направления, ни исходной позиции, его прогресс во всех аспектах был огромен.
Но учитывая, что Лекс всё ещё мог уловить свои ошибки, он чувствовал себя полным новичком.
За всё это время у Лекса была лишь одна мысль, которая в итоге не имела отношения к совершенствованию техники.
Он корил себя за то, что взялся за это с установкой на лёгкость.
Он полагал, что именно эта установка стала причиной его изначально низкой эффективности.
Он должен был знать, что ничто стоящее не даётся легко.
Но была одна вещь, которую Лекс так и не осознал за весь процесс, хотя Квайн заметил её сразу.
Образ меча в его глазах пытался на него повлиять, но отказываясь проявлять намерение меча, Лекс тем самым отвергал и сам меч.
Таким образом, всё намерение, которое передавал образ меча, поглощалось Лексом и использовалось для его самосовершенствования.
Это образовывало цикл, в котором знания Лекса о фехтовании становились всё более продвинутыми, но чем продвинутее они становились, тем больше он оставался недоволен собой, ещё дальше отодвигая возможность проявления намерения.
Ведь образ мышления тоже имел большое значение для проявления намерения.
Дело было не в том, что у вселенной была специальная шкала для оценки уровня, достаточного для проявления намерения.
Часто именно вера человека в то, что он достаточно хорош, заставляла его резонировать с законами и проявлять намерение, даже если он не понимал, что делает.
Но с прямо противоположной установкой проявить его было практически невозможно.
Квайн, будучи сам мечом, сразу заметил образ в глазах Лекса и понял, что происходит, хотя и не смог определить его происхождение.
Но это не имело значения.
Лекс использовал свою уникальную ситуацию для улучшения, и это было единственное, что волновало Квайна.
Ближе к рассвету следующего дня, когда Лекс наконец добрался до пещеры, где его ждал Квайн, он был уже полностью истощён ментально.
Хотя физически он был в порядке, его разум работал сверхурочно, выискивая ошибки и исправляя их, так что к концу он уже приближался к пределу своих возможностей.
— Ты хорошо поработал, — сказал Квайн, выводя Лекса из оцепенения.
— Ты уже сильно прибавил с тех пор, как ступил в долину, но работы впереди ещё много. У тебя хватает решимости совершенствоваться, так что я не против тебя учить. Иди пока отдохни и приходи завтра. В следующий раз никакого намерения, преграждающего путь, не будет, так что войдёшь прямо. С завтрашнего дня я сам буду тебя тренировать. О, конечно, за обучение придётся заплатить.
Лекс кивнул.
— Увидимся завтра.
С этими словами он отступил и начал мысленно составлять расписание тренировок.
Каждые два дня он будет поглощать немного травинки, а между этим каждый день — тренировать искусство меча.
У него оставалось примерно три недели до запечатывания Гостиницы, так что раз в неделю он будет выходить проверить, нашёл ли Хикс Барли.
С таким планом в голове Лекс наконец позволил себе отдохнуть.
Время было идеальным, потому что, судя по всему, Кента готовил завтрак для Велмы и Сохи.
Присоединиться к ним и посмотреть, как Кента неловко ведёт себя рядом с женой, — это исцелило бы его уставший разум и расслабило душу.
К тому же он узнает, хорош ли Кента на самом деле как повар.
Сначала он телепортировался в свои апартаменты и принял быстрый, но тёплый душ.
Хотя он не вспотел, несмотря на интенсивные упражнения, он не хотел давать Сохи повода переключиться на него вместо Кенты.
После этого он надел пару джинсов и повседневную футболку, схватил коробку свежего торта «Сатурн» и телепортировался к ним.
Он начинал понимать, что стал поклонником этого торта, и не из-за его психоделических свойств.
Ведь его уровень культивации был слишком высок, чтобы торт мог на него подействовать.
— Эй, ребята, я вернулся! — громко сказал Лекс, подходя к группе.
Они установили плиту на открытом воздухе, где Кента готовил еду, а неподалёку — стол для пикника, уставленный выпечкой.
Вдали открывался прекрасный вид на Полуночную гору, а дальше, на заднем плане, виднелся Горный человек.
Это было отличное место, и потому Лекс мог понять, почему у них такое хорошее настроение.
Но в момент его появления все мгновенно замерли и неловко посмотрели на него.
— Хахаха, Лекс, мой друг, рад, что ты вернулся. Мой отец смог тебе помочь? Если нет, просто скажи, и я поговорю с этим стариком. Как он посмел плохо обойтись с моим хорошим другом?
Хотя Кента пытался это скрыть, по тону было ясно, что что-то произошло.
Вопрос был в том, насколько это серьёзно.
http://tl.rulate.ru/book/148202/9591290
Готово:
