— Говорят, они продают только своё искусство, а не тела, и сколько бы денег ни было, это бесполезно. Если твоё "искусство" превосходит их, возможно, они позволят тебе остаться на ночь.
— Искусство? — глаза Лу Цзина просветлели. — Какое искусство?
— Стихи и песни, каллиграфия, игра на цине и живопись. Если у тебя есть талант, и ты сможешь покорить сестёр своим мастерством, они, возможно, оставят тебя.
— Так вот оно что, — Лу Цзин слегка кивнул. — Значит, я могу подняться сейчас и сразиться с ними?
Лу Цзин тоже хотел увидеть так называемых куртизанок и узнать, как они выглядят.
Если удастся продемонстрировать мастерство и покорить их, став желанным гостем, это было бы неплохо.
— Хи-хи, господин Лу, позже начнётся поэтический вечер. Тогда на пятом этаже Башни Ста Цветов соберётся множество талантов. Вы сможете хорошо показать себя, и если сёстры вас полюбят, вы достигнете желаемого.
Другая девушка подошла, чтобы поднести Лу Цину кубок вина.
Лу Цзин осушил его одним глотком: — Когда начнётся поэтический вечер?
— Думаю, потребуется ещё около получаса, — ответила она.
— О, хорошо. — Лу Цзин снова одним глотком выпил кубок "Стоцветочного вина".
— Ого, господин Лу, у вас отличная выдержка! — воскликнула девушка.
— Наполните кубок!
Затем Лу Цзин сосредоточился на дегустации чая и вина, любуясь танцами внизу, в ожидании предстоящего поэтического вечера.
В этот момент внизу певуньи закончили старую мелодию и готовились начать новую.
Трое танцевали, одна играла на цине, другая пела.
— Когда же будет полная луна…
Внезапно раздался мелодичный и чистый голос.
Услышав слова, Лу Цзин слегка опешил.
Это оказалась его собственная «Мелодия к «Цы» в стиле «Шуйдяогэтона»», переложенная на песню.
— Адаптация весьма удачная, — прослушав какое-то время, оценил Лу Цзин.
Одна из девушек, сопровождавших его, ответила: — Господин Лу, с тех пор как в Праздник Середины Осени эта строфа прозвучала из дворца, эта песня на мотив «Шуйдяогэтона» стала обязательной для исполнения во всех крупных публичных домах каждый день. Гостям очень нравится слушать её. Вы впервые в публичном доме, должно быть, слышите её впервые, верно?
— Слышу впервые, — кивнул Лу Цзин.
— Говорят, эту мелодию написала какая-то наложница. Интересно, как она смогла написать такие выдающиеся слова? Если бы их написал какой-нибудь любвеобильный талант, он мог бы просто написать новую строфу для любой девушки, и она прославилась бы по всему Да Цзин. — Сказала другая девушка с ноткой ожидания.
— Хе-хе, я слышал от тех талантов, что слова написала Ху Мэйэр, наложница Ху, которая уступила в борьбе за титул императрицы и была сослана в холодный дворец. Говорят, её похвалила даже вдовствующая императрица.
— Уступила в борьбе за титул императрицы? Так могущественно?
— Тсс! Поосторожнее! Такие вещи… Вы жизни не боитесь!
Девушки тихо переговаривались рядом с Лу Цином. Услышав, как они обсуждают королевские дела, одна из девушек строго отчитала их.
Слушая их пересуды, Лу Цзин слегка улыбнулся.
Эту строфу написала вовсе не Ху Мэйэр.
А он сам!
Хм, если быть точным, её написали предки из его родного края.
Но, в любом случае, здесь нет посторонних, так пусть считает, что он написал её сам!
Лу Цзин продолжал пить вино и слушать музыку.
Внизу раздался шум.
Лу Цзин опустил взгляд и увидел нескольких молодых людей, поднимающихся с третьего на четвертый этаж.
— Ох, господа, как давно мы вас не видели! У вас появилось свободное время сегодня? Сколько девушек вы желаете сегодня? — Мама Ван, которая обслуживала гостей на четвёртом этаже, встретила их у дверей и проводила на четвертый этаж.
— Мама Ван, скажи, чтобы Жуоси привела себя в порядок. Этот молодой господин сегодня будет с ней, — громко сказал один из юношей с развязным видом.
— Да-да-да, будьте уверены, я сейчас же отправлю её подготовиться для вас, — с подобострастным видом ответила Мама Ван.
— Жуоси… не может ли это быть Линь Жуоси? — с изумлением произнёс Лу Цзин.
Тот смуглый мужчина упоминал, что одна из куртизанок Башни Ста Цветов зовут Линь Жуоси.
— Именно, сестра Жуоси, — кивнула девушка по имени Ляньэр.
— Разве не говорили, что куртизанки продают только искусство, а не тела? Почему, судя по словам этого господина Ло…
Ляньэр таинственно прошептала: — Я однажды обслуживала этого господина Ло, но он меня отверг. По словам Мамы Ван, этот юноша — сын великого генерала, и Башня Ста Цветов не может себе позволить ему перечить. Что касается Жуоси… эх!
— Юноша в одежде из темно-зелёного атласа рядом с ним, говорят, имеет ещё более могущественное происхождение. Даже господин Ло относится к нему с большим уважением. Этот господин, к тому же, ухажёр сестры Ли Шиши.
Лу Цзин проследил за взглядом Ляньэр и посмотрел на благородного господина, о котором она говорила.
Этот человек выглядел величественно, взгляд его был надменен, и было ясно, что его происхождение незаурядно.
Эту группу проводили в отдельный кабинет рядом с Лу Цином, и Мама Ван каждому назначила по две девушки.
Вскоре из соседнего кабинета донёсся шум.
Были слышны звуки флирта между мужчинами и женщинами, звон кубков, смешанный с шумом пиршества, а также разговоры.
— Братец Цянь, зачем ты так мучаешься с этой Лян Шиши? Если она тебе нравится, просто примени силу. Боишься, что они посмеют жаловаться в полицию? Даже если пожалуются, чего бояться? Неужели Министерство Наказаний осмелится расследовать твоё дело?
— Ты ничего не понимаешь! Какой смысл в грубой силе? Разве не сказано, что она продаёт искусство, а не тела, и не угодничает перед властными? Мне нравится процесс медленного покорения её сердца, чтобы она была преданна мне. А когда мне надоест, я её брошу. Вот это имеет смысл, даёт огромное чувство достижения!
— Но… братец Цянь, не потому, что мой брат тебя недооценивает, твои навыки в написании стихов и прозы такие же, как у меня. Как ты сможешь превзойти тех талантов и покорить её?
— Тц, ты знаешь, кто этот человек рядом со мной?
— Мм? Этот брат кажется мне незнакомым…
— Хе-хе, это восходящая звезда императорского города — Лю Бовэнь, великий талант Лю. Я пригласил его сегодня, чтобы он написал за меня.
— О? Написать за тебя? Братец Цянь, ты очень смекалист…
Голоса из соседнего кабинета доносились очень громко. К тому же, Лу Цзин был мастером Врождённого уровня, его слух был поразительным, и он услышал разговор в кабинете.
— Ли Шиши…
Лу Цзин тоже питал некоторый интерес к этой куртизанке, прославленной по всему императорскому городу.
Если будет возможность, он тоже хотел бы посостязаться с этой Ли Шиши.
Лу Цзин выпил много тонизирующих вин Башни Ста Цветов, пробуя все виды.
Прождав долгое время, поэтический вечер на пятом этаже наконец-то должен был начаться.
Лу Цзин позвал слугу, чтобы рассчитаться.
Услышав счёт от слуги, губы Лу Цзина скривились.
За полчаса, просто выпивая, ничего другого не делая, он потратил более пятисот серебряных лянов.
Лу Цзин не мог не посетовать, что публичный дом — это действительно копилка, пожирающая золото.
Но основные расходы, вероятно, шли на то, что он сам слишком много пил целебных вин.
Оплатив счет и оставив цзяоцзы девушкам на чай, Лу Цзин поднялся на пятый этаж.
Чтобы подняться наверх и увидеть куртизанку, также нужно было заплатить — всего лишь пятьдесят лянов серебра, и тогда можно было взглянуть мельком на ее истинную красоту.
Возле лестницы стоял привратник; заплатив, Лу Цзин смог пройти внутрь.
Он оказался на пятом этаже Башне сотни цветов.
Убранство пятого этажа было роскошнее, оно больше напоминало не верхние помещения, а уединенный дворик на первом этаже.
Здесь были и фальшивые горы, и журчащие ручьи, и цветы с деревьями.
http://tl.rulate.ru/book/147695/8212417
Готово:
