Вскоре со двора раздались радостные крики:
— Получилось!
— Все молодцы! Теперь можно есть и пить от души!
— Я похудел на целый круг…
Отдохнув, все направились во двор, болтая и жалуясь на усталость. Только У Рэнь молча тяжело дышал, идя позади всех.
Сюй Цзэ обнял его за плечи и сказал:
— Старший брат У, сегодня ты должен выпить пару лишних чашек.
У Рэнь покосился на него, и на его лице мелькнула улыбка, но слова были резкими:
— Меня не надо уговаривать пить. Вот только хватит ли у тебя вина?
— Конечно хватит! — Сюй Цзэ рассмеялся.
Гости расселись за столом и, начав есть, все хвалили кулинарные таланты Тао Чжи, уплетая еду за обе щёки. Две бутылки вина были распечатаны, и кто-то предложил сыграть в кулаки, чтобы было веселее.
Тао Чжи оставила себе немного еды и ела на кухне. Она знала, что эти мужчины — старые друзья Сюй Цзэ, и все они были отчаянными сорванцами. Боясь, что кто-нибудь, напившись, начнёт нести вздор, она решила не присоединяться к ним.
За столом тосты следовали один за другим, мужчины громко играли в кулаки, стучали по столу, звенели чашками — шум стоял невообразимый.
Тао Чжи быстро доела, подогрела на оставшихся углях котёл с водой и пошла во двор. Она попробовала опустить в колодец ведро на верёвке и вытащила полведра чистой воды.
Обрадовавшись, что теперь у них есть своя вода и не нужно таскать её издалека, она подумала, что хорошо бы ещё сделать ворот для колодца.
Увидев, что каменные плиты во дворе испачканы, Тао Чжи раздражённо закатала рукава, взяла метлу и ковш, облила пол водой и тщательно подмела.
Дела не было, а во дворе всё ещё шумели, поэтому она решила не мешать им и отправилась в огород — прополоть грядки, разрыхлить землю и полить пересаженные лук-батун и кресс-салат.
Открыв плетёную калитку, Тао Чжи чуть не лопнула от злости.
Эти люди работали как попало и просто прошлись по грядкам, полностью уничтожив один ряд кресс-салата. К счастью, лук-батун уже был срезан, и даже примятый, он ещё мог вырасти.
Весь огород был выше на западе и ниже на востоке, и вычерпанный ил вылили на северо-восточный угол, откуда грязная вода потекла в низину на юго-востоке. Там лежали срезанные несколько дней назад сорняки и кусты, которые Тао Чжи собиралась высушить и сжечь, но теперь они были залиты грязью. Решив, что перегнившая трава тоже сгодится, она оставила их как есть.
Тао Чжи осмотрела грядки — кресс-салата почти не осталось.
Она подумала, что через несколько дней нужно будет съездить к родителям. Сейчас как раз время сеять овощи, и бабушка наверняка уже посадила что-то, так что можно будет взять у неё рассаду редьки и семена капусты, чтобы зимой не остаться без овощей.
Закончив прополку оставшихся грядок, Тао Чжи услышала, что во дворе всё ещё едят, пьют и смеются.
Она вернулась во двор, убрала мотыгу и серп, зачерпнула воды из колодца, чтобы умыться, и пошла во двор, как раз столкнувшись с Сюй Цзэ, который, пьяный, искал вино на кухне.
— Тао Чжи, где ты была?
Увидев её, Сюй Цзэ расплылся в пьяной улыбке, шатаясь подошёл к ней. Его персиковые глаза блестели, налитые кровью, что выдавало количество выпитого.
Но она знала, что он хорошо держит алкоголь, и его пьяный вид казался странным. Она потянула его за рукав на кухню.
Тао Чжи прикрыла дверь, оглянулась и хотела спросить, в чём дело, как вдруг горячее тело прижало её к стене. Она отступила, и дверь за её спиной со скрипом захлопнулась.
— Что ты делаешь…
Тао Чжи попыталась выскользнуть, но он крепко схватил её за плечи.
— Нигде тебя не мог найти, соскучился, — Сюй Цзэ пристально смотрел на неё.
Тао Чжи почувствовала, что он ведёт себя как соблазнитель, постоянно пытаясь завлечь её своей красотой. Её уши покраснели, она опустила глаза и пробормотала:
— Что за блажь у тебя сегодня…
— Я хочу поцеловать тебя.
Кровь прилила к лицу Тао Чжи.
— Нет, снаружи полно людей, Сюй Цзэ, не пьянь!
— Тогда обнять? — настаивал он.
— Нет, от тебя разит вином.
Сюй Цзэ понизил голос и жалобно сказал:
— Тао Дая… Какая же ты жестокая…
За столом они говорили о своих возлюбленных и откровенно обсуждали близость, и он вспомнил о своей законной жене. Они ещё даже не были близки, и их признания в чувствах были такими неловкими…
Может, вино придало ему смелости, но, увидев её, он не смог удержаться от желания приласкать её.
Ну и что, они же уже обнимались!
Сюй Цзэ наклонился и обнял Тао Чжи. Её талия была мягкой и тонкой, а когда она дёргалась, она была похожа на зайчонка.
Лицо Тао Чжи пылало, сердце бешено колотилось, и, не в силах вырваться, она только тихо позвала:
— Сюй Эр! Отпусти меня!
— Не отпущу, дай ещё немного пообнимать, — Сюй Цзэ вел себя как наглец.
Тао Чжи не знала, что делать, и в отчаянии хотела ущипнуть его за бок, но, коснувшись его стройной талии, тут же отдёрнула руку, будто обожглась.
Они стояли так несколько мгновений, как вдруг снаружи раздался голос:
— Братец Сюй, есть ещё вино?
Сюй Цзэ вздохнул и неохотно отпустил её, смотря на неё с невинным видом.
Тао Чжи, наконец свободная, вздохнула с облегчением, но на щеках ещё горел румянец. Не в силах сдержать раздражение, она изо всех сил наступила ему на ногу, чтобы хоть как-то выпустить пар.
— В углу ещё одна бутылка, иди возьми, — обойдя ковыляющего от боли Сюй Цзэ, сердито сказала она.
Теперь, когда боль протрезвила его, Сюй Цзэ почувствовал себя виноватым и покорно пошёл за вином.
— Кстати, спроси у старшего брата Се, может ли он сделать ворот для колодца, — Тао Чжи села у печи, подальше от него.
— Ладно.
Сюй Цзэ был обижен: Тао Дая ему всё нет да нет, а с этим Се Иньшанем так любезна, называет его старшим братом так сладко, а ему такого обращения не достаётся.
Сюй Цзэ, полный ревности, вышел, твёрдо решив напоить этого Се до полусмерти.
Обед затянулся до середины дня. У Рэнь и Чжан Вэй возвращались в Сяодуньцунь, Се Иньшань — в город, а Ло Цун с друзьями надеялись остаться на ужин и не собирались уходить.
Когда Тао Чжи вышла провожать гостей, она увидела, что Се Иньшань идёт, шатаясь. До города было несколько ли, и она боялась, что он упадёт в канаву по дороге. А ведь они ещё заказали у него стол, стулья и шкаф для посуды.
http://tl.rulate.ru/book/147481/8313924
Готово:
