Глава 3 — Синяки
В лаборатории всегда таилась причина, по которой Кендзи мучился виной, стоило его взгляду упасть на Наото.
У него была дочь того же возраста. И каждый раз, когда Наото кричал в агонии, молил о пощаде, Кендзи ощущал, будто это его собственная крошка-дочурка зовёт его на помощь, разрывая сердце на части.
Эта вина накапливалась постепенно, как невыносимый груз, пока однажды он не выдержал её тяжести.
— Чихиро — причина, по которой я тебя спас, — наконец признался Кендзи, опустив глаза. — Я знаю, ты, должно быть, всё ещё злишься на меня… тем более теперь, когда знаешь, что это была не доброта, а лишь моя виноватая совесть…
— Неважно, какая была причина, сэнсэй, — мягко перебил Наото. Его голос смягчился. — Важно, что вы рисковали всем ради меня… и позже поплатились за это тюрьмой.
Помогая Наото бежать, Кендзи собрал все улики, какие смог, и передал их правительству — доказательства, что влиятельный бизнесмен проводил эксперименты над людьми под прикрытием химического производства.
За это Кендзи заслужил признание. Но правда была неизбежна: он сам участвовал в экспериментах над людьми. Поэтому, хотя его имя не попало в публичные записи, система потребовала наказания. Его осудили, и он провёл семь лет за решёткой.
Кендзи устало вздохнул.
— Когда я вышел из тюрьмы, первое место, куда я отправился, было к адвокату по разводам.
Брови Наото приподнялись.
— Вы… больше не женаты?
Улыбка Кендзи исказилась горечью.
— Кто захочет остаться с сумасшедшим учёным вроде меня? — он медленно покачал головой. — Я никогда не пытался её переубедить. Я знал, что не заслуживаю прощения.
Он поднялся со стула и повернулся к высокому окну, его отражение едва виднелось в стекле. Голос стал тише, тяжелее.
— Опека над Чихиро, конечно, досталась Маюри. Моя малышка почти не проводила со мной времени после рождения. Естественно, она выбрала мать. И как я мог её винить? Я… я никогда не был тем отцом или мужем, о котором можно мечтать.
Наото опустил взгляд.
— Я чувствую… что в какой-то мере виноват.
Кендзи тут же развернулся, решительно покачав головой.
— Нет, Наото. Ты спас меня от самоуничтожения. Ты заставил меня осознать, какую страшную ошибку я совершил, связавшись с ними.
Наото тихо вздохнул, сжав губы, решив не спорить дальше.
Кендзи судорожно вдохнул, прежде чем заговорить снова.
— С тех пор мы с Маюри почти не разговаривали, только если это не было необходимо. Но потом… два дня назад она мне позвонила, — его голос дрогнул. — Она плакала по телефону.
Наото нахмурился, в груди сжалось, но он молчал.
Голос Кендзи дрожал, когда он выдавливал слова.
— О-она… случайно зашла в комнату Чихиро, пока та переодевалась, и… тогда она увидела, — его руки задрожали, когда он поднял их, словно боясь облечь воспоминание в слова. — Синяки. Так много синяков. Порезы. Ожоги.
Слёзы навернулись на глаза, затуманивая взгляд.
— Когда она спросила, Чихиро отмахнулась, сказала, что это из-за спорта. Когда мы расспрашивали учителей, они уклонялись — давали пустые ответы. Но мы знаем. Мы знаем, что нашу девочку травят… издеваются эти избалованные, жестокие дети, которые не выносят её улыбки.
Он сжал грудь рукой, голос сорвался, когда он прошептал:
— И когда Маюри мне рассказала… когда я представил Чихиро, скорчившуюся от боли… первым в голове возник твой образ, — его глаза встретились с глазами Наото, дрожа от вины и отчаяния.
— Тот маленький мальчик, сломленный и напуганный… раненый, прячущийся в тени, молящий, чтобы его не заметили — чтобы о нём забыли.
Выражение лица Наото осталось неизменным.
Он слишком много раз переживал эти кошмары. В какой-то момент воспоминания перестали волновать его — они больше не были ранами, а стали шрамами, вырезанными в самой его сущности.
Слабым голосом пожилой мужчина сказал:
— Может… это и есть то, что называют кармой… какие бы грехи ты ни совершил, за них расплачиваются твои дети. И теперь… моя Чихиро… моя драгоценная дочь…
Молча Наото потянулся к коробке с салфетками на столе, взял одну и подошёл к Кендзи. Без слов он протянул её.
Кендзи принял салфетку дрожащими пальцами, вытирая слёзы. Он услышал спокойный голос Наото:
— Могу я поговорить с вашей женой?
Кендзи поднял голову, моргнув, чтобы прогнать пелену в глазах, и кивнул.
— Да… но не сейчас. Чихиро, должно быть, дома, и если мы явимся вместе, она поймёт, что мы всё ещё беспокоимся. Это только заставит её ещё больше замкнуться.
Наото медленно кивнул. Он понял.
Дочь не хотела обременять родителей своей болью. Родители, в свою очередь, не могли вынести её страданий. Обе стороны защищали друг друга, но расстояние между ними только росло.
«Семейные узы…» вздохнул Наото про себя. Тепло, которое он никогда не мог полностью постичь, но и не мог игнорировать.
Кендзи выровнял голос.
— Чихиро уходит на подготовительные курсы в семь. Я предупрежу Маюри, что мы придём в это время.
http://tl.rulate.ru/book/147292/8099642
Готово:
