Готовый перевод Becoming a Capitalist: My Play on the Chinese Stock Exchange / Возрождение трейдера: Играю ва-банк!: Глава 25. «В этом мире не существует справедливости»

В ответ на уговоры Чжан Ян лишь спокойно улыбнулся, озвучив свои мысли: ─ В жизни всегда нужно пробовать что-то новое. К тому же статус выпускника сохраняется в течение года. Если пойму, что этот путь ведет в тупик, я всегда смогу вовремя остановиться.

Согласно «Закону о ценных бумагах» и правилам управления персоналом в финансовой сфере, сотрудникам фондовых организаций в период работы строго запрещено лично покупать или продавать акции.

В случае увольнения наступает период тишины длительностью от шести месяцев до двух лет, в течение которого запрещено участвовать в любых инвестициях на рынках капитала в КНР.

Почему контроль настолько суров?

Дело в том, что фондовый управляющий и другие специалисты отрасли благодаря своей должности часто получают доступ к инсайдерской информации раньше остального рынка.

Торговать акциями, владея инсайдом, – это все равно что обладать способностью заранее узнавать выигрышные номера лотереи.

К примеру, если через каналы брокерской компании вы заранее узнаете содержание некоего указа – допустим, что Комиссия по регулированию ценных бумаг планирует вдвое снизить гербовый сбор, – то рынок акций гарантированно пойдет вверх. Даже если рост будет небольшим, сам информационный фон обеспечит этот скачок.

Будь фондовому управляющему позволено торговать лично, он мог бы заранее вбросить десять миллионов. Даже при росте всего в один процент прибыль составит сто тысяч юаней. В этом и заключается пугающая суть такого явления, как инсайдерская торговля.

Немало рядовых сотрудников финансовой сферы, стремясь раздобыть ценные сведения, готовы торговать собой. Без преувеличений: в финансовом мире нравы порой куда грязнее и беспринципнее, чем в шоу-бизнесе.

Что же касается места для стажировки, обещанного Тао Юйаном, то Чжан Ян относился к этому с полным пренебрежением.

Он не был наивным юнцом, только что сошедшим со студенческой скамьи. За его плечами остались десятилетия инвестиционного опыта и репутация небезызвестного на Уолл-стрит фондового управляющего.

Стажировка в финансах, если говорить прямо, – это три месяца бесплатной эксплуатации рабочей силы.

А те, кому удается остаться, либо обладают связями и состоятельной семьей, либо идут на «особые» услуги. Это давно стало негласным правилом индустрии.

Вырваться из оков корпоративной службы и работать на себя – вот чего на самом деле хотел Чжан Ян.

……

Выслушав откровения Чжан Яна, Ван Синбан счел его доводы разумными. Молодежи стоит пробовать свои силы в разных сферах. Профессор присел и произнес: ─ Раз так, я не стану больше настаивать. Общайтесь.

Как человек опытный, он знал: молодые люди часто слишком самонадеянны и не успокоятся, пока не набьют себе шишек.

В годы своей юности Ван Синбан тоже верил, что сможет построить блестящую карьеру в США. Вопреки уговорам родных, он упорно оставался на Уолл-стрит.

Но с годами, сталкиваясь с реальностью, он начал осознавать пропасть между собой и окружающими.

И дело было не в способностях, а в происхождении и связях.

Из-за цвета кожи в США шестидесятых-семидесятых годов статус китайца был порой ниже, чем у афроамериканца. Продвижение по службе шло мучительно медленно, он годами оставался на задворках финансовых институтов.

Доходило до абсурда: его начальница, собиравшаяся на пенсию, приглашала его в отель для «ночных бесед». Отказаться было нельзя, а если шел – потом месяц не мог забыть старческий запах, исходивший от нее.

Пройдя через множество испытаний и растеряв былой пыл, Ван Синбан решил вернуться на родину. В итоге он нашел себя в системе образования, став профессором Инвестиций.

Тао Юйан машинально взглянул на свои часы Rolex, а затем снова перевел взгляд на Чжан Яна: ─ Что ж, младший коллега, раз у тебя есть собственные идеи, я уважаю твой выбор.

─ Кстати.

Не давая Чжан Яну вставить ни слова, он резко сменил тему: ─ Я слышал, ты продаешь рыночные аналитические отчеты другим студентам курса Инвестиций. Это правда?

─ Правда, ─ Чжан Ян не стал отпираться. Он уже догадался, к чему клонит собеседник.

─ Восхищаюсь, искренне восхищаюсь. У отличников мозги работают как надо. Когда я учился в университете, мне и в голову не приходило зарабатывать на составлении аналитики, ─ Тао Юйан подхватил его слова, не скупясь на похвалу.

─ Это просто мелкое баловство. Мои скромные успехи не идут ни в какое сравнение с вашим послужным списком, старший коллега Тао Юйан, ─ скромно ответил Чжан Ян, вернув подачу собеседнику, чем привел того в легкое замешательство.

Как говорится, «не бьют того, кто улыбается в ответ».

Тао Юйан планировал усыпить бдительность Чжан Яна сладкими речами, а затем шаг за шагом подвести его к мысли о прекращении продаж отчетов. Но противник, казалось, не давал ему такой возможности.

Делать нечего.

Пришлось идти напролом.

─ Кхм-кхм.

Тао Юйан сухо кашлянул и наконец раскрыл цель визита: ─ Видишь ли, Чжан Ян, у меня к тебе есть одна просьба.

─ Ты и сам знаешь, что конкурс симуляционного трейдинга Хуасинь – это важный выпускной тест. Я, как представитель компании «Хуасинь Секьюритиз», ответственный за рекомендации студентов в Финансово-экономическом университете Худу, несу определенные риски.

─ Не мог бы ты временно приостановить продажу своих отчетов? Упущенную выгоду я тебе компенсирую. У меня нет никаких задних мыслей, я лишь хочу сохранить справедливость конкурса.

Когда Тао Юйан озвучил истинную цель, Чжан Ян уже был к этому готов.

Он лишь спокойно улыбнулся, подловив оппонента на логической ошибке: ─ Старший коллега Тао Юйан, вы считаете, что мои отчеты нарушают справедливость состязания?

─ Именно так, ─ Тао Юйан слегка кивнул и добавил: ─ Твои отчеты слишком детально «разжеваны». Даже аналитики нашей компании, ознакомившись с ними, остались в восторге. Это мешает нам объективно оценить реальный уровень подготовки остальных студентов.

Он продолжал превозносить Чжан Яна. Обычный студент под таким напором лести, скорее всего, уступил бы из чувства признательности.

Но Чжан Ян лишь покачал головой: ─ Рыночный отчет – это лишь компиляция открытых данных. Конкретные операции на рынке все равно зависят от способностей каждого человека.

─ Баффет тоже был подписчиком аналитических отчетов «Best’s Insurance News and Stock Analysis», но я не видел, чтобы другие подписчики стали такими же всемирно признанными легендами инвестиций, как он. Согласны со мной, старший коллега?

─ …

После этой фразы в кабинете повисла тяжелая тишина. Всем стало ясно: Чжан Ян прямо заявил, что не прекратит торговлю.

Сидящий в стороне Ван Синбан в душе посмеивался. Он уловил глубокий подтекст в словах ученика – это была тонкая насмешка над Тао Юйаном.

В переводе на обычный язык это означало: «Раз ты говоришь, что мои отчеты портят справедливость, так попробуй сам подписаться на лучшие обзоры – посмотрим, станешь ли ты богом фондового рынка».

Тридцатилетний Тао Юйан был еще слишком молод. Не уловив всей тонкости игры слов, он продолжал настаивать: ─ В твоих словах есть доля истины, но не думал ли ты о том, что твоя деятельность ущемляет интересы тех, кто не купил отчет?

─ Это несправедливо.

─ Я лишь хочу отстоять справедливость!

Чжан Ян посмотрел Тао Юйану прямо в глаза и спросил: ─ Позвольте узнать, старший коллега, верите ли вы, что в этом мире вообще существует абсолютная справедливость?

─ Конечно. Рождение, смерть и время – в этом все равны. Что же касается остального, нам достаточно достичь относительной справедливости, ─ выпалил Тао Юйан.

Он прекрасно понимал, что в обществе мало равенства.

Но ведь рождение, смерть и время проживают абсолютно все.

Однако Чжан Ян вновь покачал головой, возражая: ─ Хотя у каждого в сутках двадцать четыре часа, время разнорабочего на стройке и элитного «белого воротничка» – это две огромные разницы.

─ Из своих двадцати четырех часов рабочий может провести двенадцать за тяжелым трудом. У офисного же сотрудника рабочее время редко превышает восемь часов, а у кого-то оно еще короче. Негласно «белый воротничок» получает на четыре часа больше личного времени, чем строитель.

─ Что же касается жизни и смерти… Это лишь неизбежные события. Рождение в богатой семье или в нищете, смерть в тридцать лет или в сто – где здесь хоть капля справедливости?

Чжан Ян выдержал короткую паузу и продолжил: ─ На нашем курсе есть две дисциплины: «Макроэкономика» и «Микроэкономика». Нельзя изучать только макроуровень, игнорируя микропроцессы.

─ Вы говорите, что мои отчеты рушат справедливость конкурса. Но задумывались ли вы о том, скольким студентам с ограниченным доступом к информации мои отчеты помогают? Они уравнивают их шансы с теми, у кого каналы получения данных гораздо шире.

Тао Юйан окончательно опешил. Ему нечего было возразить.

Даже Ван Синбан, старый профессор, сейчас молчал, погрузившись в воспоминания о своих днях на Уолл-стрит.

Справедливость?

В этом мире ее действительно нет.

Так называемое равенство – это лишь макроэкономический взгляд. Но если перейти на уровень микромира, ни одно событие нельзя назвать по-настоящему справедливым.

Видя, что собеседник медлит с ответом, Чжан Ян добавил: ─ Если мои отчеты позволяют студентам из информационного вакуума встать на одну стартовую линию с остальными – разве это не есть защита истинной справедливости конкурса?

http://tl.rulate.ru/book/147243/9503054