Готовый перевод Becoming a Capitalist: My Play on the Chinese Stock Exchange / Возрождение трейдера: Играю ва-банк!: Глава 13. Восход Шанхайского университета

В то же самое время.

Шанхайский филиал «Хуасинь Секьюритиз».

Офис располагался на третьем этаже небоскреба по адресу авеню Вэка, 1568, рядом с финансовой площадью Луцзяцзуй. В пяти километрах к юго-востоку находилась знаменитая Шанхайская фондовая биржа.

Без преувеличения, это был китайский Уолл-стрит, место сосредоточения бесчисленных профессионалов финансовой сферы.

В три часа дня, после закрытия торгов, портфельный менеджер Тао Юйан с облегчением выдохнул и повернулся к своей коллеге Юэ Сюэсюэ:

— Сюэ, как там на этой неделе гонконгский рынок?

Они не только вместе окончили Шанхайский университет финансов и экономики и вместе пришли в «Хуасинь», но и втайне были парой.

Вообще-то, с его университетскими оценками Тао Юйан не мог претендовать на место в «Хуасинь». Это Юэ Сюэсюэ, используя семейные связи, выбила для него стажировку.

За девять лет упорного труда Тао Юйан сумел закрепиться в компании. Объем средств под его управлением достиг 260 миллионов юаней, и все они были связаны с инфраструктурным сектором.

— Гонконгский рынок отлично растет. Третий месяц подряд в плюсе, есть все шансы на дальнейшее движение вверх, — с легкой улыбкой ответила Юэ Сюэсюэ.

— А приток капитала? — снова спросил Тао Юйан.

— Сейчас на рынке все ждут возвращения к пику 2007 года, поэтому деньги текут рекой. В мои три фонда на этой неделе пришло 24 миллиона.

— Такой большой южный поток? — удивился Тао Юйан.

— Да, я и сама удивлена. Наверное, инвесторы считают, что гонконгский рынок вырастет сильнее, — предположила Юэ Сюэсюэ.

В Китае было три фондовых рынка: материковый (акции «А»), гонконгский и тайваньский.

Гонконг и Тайвань находились на юге Китая, поэтому капитал, идущий туда из материка через программу Stock Connect, называли «южными потоками».

А капитал из Гонконга и Тайваня, поступающий на материковые биржи через Шанхай и Шэньчжэнь, называли «северными потоками».

Стоит отметить, что основной силой «северных потоков» были не гонконгские или тайваньские инвесторы, а международный капитал.

Например, американец, желающий инвестировать в китайские акции, не мог просто приехать в материковый Китай и открыть счет.

Ему нужно было открыть счет в Гонконге или на Тайване, перевести средства в один из иностранных брокеров, таких как JPMorgan, Goldman Sachs или UBS, и уже через них инвестировать на материковых биржах.

Поскольку успешность «северных потоков» стабильно держалась на уровне 65%, на рынке их прозвали «умными деньгами» и считали важнейшим индикатором.

…

Услышав об успехах своей девушки, Тао Юйан предложил:

— Как раз выходные. Может, сегодня вечером сходим в бар, пропустим по стаканчику?

— Конечно, — с готовностью согласилась Юэ Сюэсюэ.

Они уже давно жили вместе, не хватало только штампа в паспорте.

— Ах, да, — вдруг вспомнила Юэ Сюэсюэ. — Ты знаешь, нынешние выпускники нашего университета — просто гении. Всего за 20 торговых дней кто-то показал доходность 42.4%, а еще почти 30 человек перешагнули порог в 25%.

— 42.4%? — Тао Юйан был в шоке. Его зрачки расширились.

42.4% за 20 торговых дней — это в среднем 2.12% в день. По меркам индустрии, это был результат топ-уровня.

Даже лучшие трейдеры «Хуасинь» не могли бы с уверенностью сказать, что покажут такой результат за 20 дней.

— Они не жульничают? — понизив голос, спросил Тао Юйан.

Почти 30 человек с доходностью выше 25% — это был результат, превосходящий показатели ведущих финансовых вузов страны, таких как Центральный, Юго-Западный и Университет международного бизнеса и экономики.

— Я, честно говоря, тоже об этом подумала, потому и решила тебе сказать, — так же тихо ответила Юэ Сюэсюэ. Вокруг сидели другие коллеги.

Сжульничать на демо-счете было просто. Достаточно было получить инсайдерскую информацию или иметь семью с большими деньгами, чтобы разогнать на реальном рынке какую-нибудь акцию малой капитализации.

Поскольку демо-счет повторял движения реального рынка, для манипуляции акцией с низкой капитализацией не требовалось много средств — хватило бы и 10 миллионов.

Тао Юйан нахмурился. Ему стало не по себе.

Если результаты конкурса окажутся сфальсифицированными, им обоим, как рекомендателям, может влететь.

— Я позвоню профессору Ван Синбану, спрошу. Надеюсь, мы зря беспокоимся.

— Давай после работы.

— Я знаю.

Хотя у них и были некоторые полномочия, но они не были всесильны. Если они приведут в «Хуасинь» каких-нибудь бездарей, их самих могут привлечь к ответственности.

Смысл внутренней рекомендации заключался в том, чтобы сотрудники, ручаясь за кандидата, приводили в компанию талантливых людей, тем самым снижая нагрузку на HR-отдел и затраты на собеседования.

Почему считалось, что по внутренней рекомендации приходят таланты?

Во-первых, сам факт работы в «Хуасинь» уже говорил об определенном уровне рекомендателя.

Во-вторых, система внутренних рекомендаций по умолчанию предполагала круговую поруку. Если кто-то пытался протащить в компанию своих родственников или друзей, он рисковал потерять работу сам.

Поэтому рекомендатель, по сути, уже выполнял роль HR-специалиста.

…

Шанхайский университет финансов и экономики.

Кабинет преподавателей факультета инвестиций.

Ван Синбан, который последние пару лет ходил ссутулившись, наконец расправил плечи. Он с гордостью делился успехами студентов с профессорами финансового факультета:

— Угадайте, насколько круты нынешние выпускники?

Не дожидаясь ответа, он сам выпалил:

— Первое место — 42.4% доходности, и это всего за 20 торговых дней!

— И еще 30 человек с доходностью выше 25%!

Услышав эти цифры, профессор макроэкономики Ма Шоуту с недоверием посмотрел на него:

— Старина Ван, ты, случаем, не впал в маразм? 42.4% я еще могу списать на удачу с «битвой по планкам», но 30 человек с доходностью выше 25% — это уже перебор.

— Точно-точно, ерунда какая-то.

— Да что там наш университет, даже если бы сюда привезли победителей всекитайских олимпиад из Центрального университета, и то за 20 дней 30 человек не показали бы такой результат.

— Ты не заболел, старина Ван?

Профессора финансового факультета один за другим выражали свое недоверие.

Один из них, человек действия, даже протянул руку, чтобы потрогать лоб Ван Синбана — проверить, нет ли у него жара.

Шлеп!

Ван Синбан отбил протянутую руку и решил доказать свои слова делом.

Он подошел к свободному столу, открыл на компьютере свою почту и скачал файл со статистикой доходности.

— Смотрите сами. Я, Ван Синбан, никогда не вру.

Когда файл открылся, профессора замерли, как будто увидели привидение.

— Боже мой, да в этом году у нас столько гениев!

— Факультет инвестиций на подъеме! Как только эти ребята попадут в ведущие брокерские компании, не пройдет и трех лет, как рейтинг нашей специальности с B+ поднимется до A, а то и до A+!

— Это им так с рынком повезло, или они и правда на это способны?

— Какая разница! Результат на демо-счете — это и есть показатель силы. Я должен сделать скриншот и отправить профессорам из Центрального и Юго-Западного.

Говорят, учитель — что второй отец. Для преподавателей успехи студентов — это и их собственная гордость.

Только тот, кто был учителем, знает, какое это удовольствие — видеть, как твои ученики добиваются успеха.

Когда «табель успеваемости» через интернет разлетелся по почтовым ящикам профессоров из ведущих вузов страны — Центрального, Фуданьского, Юго-Западного, Чжэцзянского — седовласые профессора в один миг потеряли покой.

«Шанхайский университет что, на допинге сидит? Такие результаты».

«Выпускники инвестиционного факультета в этом году какие-то слишком сильные. Обошли даже Центральный и Юго-Западный».

«42.4%… Эта Хэ Цзин — настоящий монстр. Почему я раньше о ней не слышал?»

«Шанхайский университет на подъеме. Интересно».

http://tl.rulate.ru/book/147243/8087946