Пэй Цзиюнь улыбнулся, и в этой улыбке сквозила искренность:
— Не торопись. Линлин, подойди.
По его выражению Сюэли сразу догадалась, что сейчас произойдет, но все же покорно приблизилась.
Пэй Цзиюнь не шелохнулся, лишь слегка запрокинул голову, чтобы посмотреть на нее. Хотя поза его казалась подчиненной, в ней чувствовалась невысказанная острота, пропитанная насмешливым весельем:
— Линлин, мы не виделись несколько дней. Тебе следует наклониться и поцеловать меня, чтобы утолить тоску.
Слова были откровенно дерзкими. Лицо Сюэли мгновенно залилось румянцем. Она сжала кулаки, колебалась мгновение, затем дрожащими губами коснулась его губ.
Но едва она начала целовать его, как он перехватил инициативу, прижал ее к креслу и целовал так страстно, что у нее закружилась голова и перехватило дыхание.
В этот момент она еще не осознавала всей глубины происходящего. Раньше Цзян И была насильно заточена в доме маркиза Хуайбэй, а Чжао Сюэли использовали как орудие против нее. Теперь же Пэй Цзиюнь отпустил мать, оставив лишь Сюэли при себе. Казалось бы, он даровал Цзян И свободу, но разве это не другая форма контроля? Если Сюэли сбежит, разве Пэй Цзиюнь не обратится к Цзян И? Их положение, на первый взгляд, улучшилось, но при ближайшем рассмотрении они все еще увязли в трясине. Просто место Пэй Цзинъаня занял Пэй Цзиюнь.
Когда-то Пэй Цзинъань действовал жестко, отбирая силой, и Цзян И ненавидела его. Теперь же Сюэли сама, рыдая, умоляла о таком исходе. Хотя и не по доброй воле, но и без злобы.
Пэй Цзиюнь бесстрастно наблюдал за покрасневшими от слез глазами Сюэли. Его лицо, холодное, как иней, оставалось невозмутимым, но пальцы, сжимавшие ее затылок, были напряжены до предела, а на белой, как фарфор, шее выступили синие вены, извивающиеся, как ядовитые змеи. Он слегка сжал пальцы, снова поднял ее лицо и склонился для поцелуя.
Она была покорна, как вода, позволяя делать с собой что угодно, не сопротивляясь, даже когда ей не хватало дыхания.
Глаза Пэй Цзиюня становились все темнее. Он знал, что ее покорность была поверхностной, неискренней, притворной. Даже этого было недостаточно, чтобы сломить ее решимость покинуть Шэньцзин. Линлин всегда поступала так: раз за разом, не учась на ошибках. Но зато научилась ловко приспосабливаться, успокаивая его гнев. В его сознании всплыл образ ее оленьих глаз, лживых и ясных, и он слегка укусил ее язычок.
Сюэли, казалось, почувствовала боль, вскрикнула и отвернулась, разорвав поцелуй. Пэй Цзиюнь слегка надавил пальцами, вернул ее лицо к себе, поцеловал снова и нежно успокоил ее язычок.
В павильоне двое, прекрасных, как бессмертные, слились в поцелуе, их дыхание становилось все чаще. Треск свечей, бледнеющий лунный свет, непроглядная тьма.
Чжао Сюэли в последние дни плохо спала, ее тело было измучено, ночью она металась в тревоге. Теперь, когда все тревоги отступили, а Пэй Цзиюнь страстно целовал ее, она вскоре потеряла сознание у него на руках.
Даже когда Сюэли была без сознания, Пэй Цзиюнь мог целовать ее бесконечно, давая волю своим желаниям. Сдерживаемые прежде страсти теперь вырвались наружу, и ему казалось, что никакие поцелуи не будут достаточны.
Пэй Цзиюнь немного успокоился и снова стал образцом благородного и элегантного мужчины. Он поправил растрепанную одежду и волосы Сюэли, поднял ее на руки и спустился вниз.
Охранники уже убрали улицу, теперь ждали у входа. Хуань Юнь подошла с несколькими окровавленными головами:
— Господин, вот те, кто преследовал госпожу.
Пэй Цзиюнь бросил на них беглый взгляд:
— В течение двух дней доставить их в дом Сун.
Он поднялся с девушкой на черную карету из эбенового дерева. Перед отъездом приказал Цинмину:
— Цзян Ичжи — человек второго принца. Пока не трогайте его. Но то, что в доме Цзян ночью случился пожар, а родовой храм не сгорел, неправильно. Исправь это, прежде чем вернешься в столицу.
Цинмин принят приказ и удалился. Остальные охранники сели на коней. Цзинчжэ взмахнул кнутом, и они отправились в Шэньцзин.
Чжао Сюэли не знала, сколько проспала. Когда она открыла глаза, свет был таким ярким, что резал глаза, как осколки золота. Она снова закрыла их, чтобы привыкнуть, и только потом разглядела окружающее. Это была не ее комната.
Сюэли села на кровати, откинула полог, тонкий, как крылья цикады, и увидела у окна туалетный столик из желтого сандалового дерева, инкрустированный перламутром. Перед зеркалом в форме цветка лежали несколько серебряных шкатулок с эмалью. Взгляд скользнул дальше: шкаф у западной стены, ширма с изображением птиц, конторка с загнутыми краями... Комната была обставлена с изысканной роскошью, совсем не так, как ее скромная спальня в Хэнъу.
На полу лежал мягкий ковер, по которому можно было ходить босиком. Сюэли сошла с кровати, подошла к окну и распахнула его. В этот момент кто-то постучал в дверь:
— Госпожа, вы проснулись?
Сюэли вздрогнула. Голос был громким, как удар колокола, ворвавшимся в комнату. Она сразу узнала его:
— Хуань Юнь?
Хуань Юнь вошла, неся красный лаковый поднос с комплектом одежды небесно-голубого и желтого цветов, выглядевшей ярко и живо. Она поставила поднос на квадратный стол:
— Госпожа, что вы хотите поесть? Я сразу распоряжусь приготовить.
Сюэли не спешила с едой и спросила:
— Хуань Юнь, где мы?
Хуань Юнь улыбнулась:
— Это загородная усадьба господина в Цзиньцюэ. Вам придется пожить здесь пару дней, пока господин не уладит дела в доме маркиза. Он приедет за вами, это займет не больше двух дней.
Сюэли поняла. Видимо, кузен разбирается с маркизом Хуайбэй. Она глубоко вздохнула, не желая больше думать об этих головоломных делах, и спросила:
— А я могу прогуляться по улицам?
Хуань Юнь выглядела озадаченной:
— Госпожа, пока господин не вернется за вами, лучше не выходить из усадьбы, чтобы избежать...
Она не договорила, но Сюэли поняла. Хотя она не знала, как Пэй Цзиюнь собирается договариваться с маркизом, ей действительно следовало вести себя смиренно несколько дней, чтобы не попасть снова в руки тайных стражей маркиза и не доставить кузену хлопот. Сюэли не расстроилась. Взяв платье, она задумалась о том, что бы съесть на завтрак.
http://tl.rulate.ru/book/147154/8288917
Готово:
