Хватит распускать слухи о моём бесконечном гареме!

Юэ Минцзин после окончания университета устроилась смотрительницей кладбища. Родители интересовались лишь её зарплатой, соседи насмехались и требовали содержать младшего брата, а однокурсники считали её никчёмной.

Но вдруг небо загрохотало, и на небесном экране вспыхнуло сияние:

Юэ Минцзин онемела. Зачем этому экрану вспоминать её прежнюю жизнь? Ведь она подняла восстание, взошла на трон, десятилетиями трудилась на благо страны, а теперь мечтала лишь лениво бездельничать.

Но экран не унимался:

Она с ужасом слушала эти домыслы. Ни за что не признается! Это разрушит её планы.

Родители, соседи и однокурсники дружно воскликнули:

— Да не может эта неудачница-смотрительница быть Юэ-ди!

И тут на экране появилось имя нового персонажа — Боян-цзюнь Юань Чжаохэ. В следующее мгновение он материализовался перед Минцзин, упал на колени и, рыдая, произнёс:

— Да здравствует император десять тысяч лет!

Родители остолбенели. Однокурсники разинули рты. Соседи взорвались от возбуждения.

Императрица прямо среди них? С этого момента её жизнь бездельницы канула в Лету.

— Ваше величество, стоит вам приказать — мы пойдём хоть в огонь, хоть в воду!

— Эти простолюдины не пали ниц перед вами? Это оскорбление величества!

Но Юэ Минцзин хотела только одного — лениться, а не возглавлять какое-то спецуправление.

Тем временем фанаты устроили настоящий ажиотаж:

Глобальный фан-клуб: «Такую жемчужину, как Юэ-ди, нельзя присвоить одной стране — она принадлежит всему миру!»

Китайские фанаты: «Ни за что!»

Глобальные фанаты: «Родители её не любили, однокурсники травили, соседи смеялись!»

Родители, соседи и однокурсники хором: «Мы исправились, простите! Глобальный позор — это слишком!»

С тех пор древние тексты были восстановлены, медицина сделала прорыв, памятники архитектуры засияли заново. Лишь канцлер, обладавший гением в управлении страной, остался в стороне и сосредоточился на борьбе за звание главного фаворита императрицы.