Веко Шуфэй дёрнулось:
— Что именно произошло?
Вэй Ваньцин бессвязно рассказала всё.
Чем больше Шуфэй слушала, тем тяжелее становилось у неё на сердце. Ей хотелось дать племяннице пощёчину. Фу Сюань был крайне опасным противником, даже сановники при виде него старались обойти стороной. А эта дура вздумала нападать на Лу Вань и теперь втянула в это её сына! И ещё осмелилась прийти сюда за помощью?!
Шуфэй глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться. Быстро обдумав варианты, она сжала руку Вэй Ваньцин и мягко сказала:
— Цинъэр, тебе придётся взять вину на себя.
Вэй Ваньцин похолодела, не веря своим ушам:
— Тётя хочет, чтобы я признала вину?
Шуфэй крепко сжала её руку, и её обычно мягкое выражение лица стало твёрдым:
— Цзиньи-вэй уже вышли на тебя. У тебя нет выбора. Твой брат помогал тебе, без тебя он бы не поступил так опрометчиво. Если ты выдашь его, всё станет ещё хуже. Ты должна настаивать, что не хотела никому вредить, просто хотела проучить Лу Вань, не собиралась продавать её. Скажи, что планировала выкупить её позже. Только так ты сможешь уменьшить наказание. Пока твой брат на свободе, он сможет тебя защитить. Если с ним что-то случится, никто тебе не поможет.
Голос Шуфэй был тихим, но каждое слово било как молот. За окном ветер усилился, неся холод, который бил в красные ставни, заставляя их хлопать.
Вэй Ваньцин обмякла и опустилась на пол. Леденящий холод пополз вверх по спине, словно она провалилась в ледяную бездну.
На следующее утро Лу Вань узнала, что Вэй Ваньцин забрали цзиньи-вэй. Вечером, когда Фу Сюань вернулся, уже стемнело, но Лу Вань ещё не ужинала, и они поели вместе.
После ужина, когда служанки удалились, а сумерки за окном сгустились, как неразведённая тушь, заполняя двор, в комнате остались только они двое. Лу Вань не удержалась от вопроса:
— Это правда, что Вэй Ваньцин приказала похитить меня?
Фу Сюань кивнул:
— Она признала вину.
Его не убедили её слова о том, что она хотела лишь проучить Лу Вань. Более того, он был уверен, что принц Нин тоже причастен — иначе как простой управляющий узнал бы о похитителях?
В прошлом году почти половину монахов храма арестовали, осталось лишь тринадцать взрослых монахов, четверо тайно покинули столицу, в храме Цингусы осталось девять.
Фу Сюань чувствовал, что здесь кроется нечто большее. Именно из-за этих подозрений, несмотря на незажившую рану, он продолжил расследование.
Сегодня на нём была тёмно-синяя парчовая одежда, его лицо при свете свечей казалось ещё бледнее. Он развязал пояс.
Лу Вань заметила его рану, которая ещё не зажила, и не удержалась:
— Ты ещё ранен. Даже если нужно расследовать дело, береги здоровье.
Фу Сюань повесил верхнюю одежду на стойку из красного сандала и слегка улыбнулся:
— Беспокоишься обо мне?
Лу Вань замерла. Она сама не понимала, почему переживает за его рану. Может, потому что он повредил её, когда искал её.
Она сморщила нос, отказываясь признавать:
— Просто сказала. Делай, как считаешь нужным.
Глаза Фу Сюаня смягчились, в них мелькнула улыбка. Он протянул ей баночку с мазью:
— Помоги мне перевязать.
Лу Вань без лишних слов велела ему снять рубашку и лечь на кровать, затем аккуратно обработала рану.
Её кожа была фарфорово-белой, ресницы длинными и густыми. Её сосредоточенное лицо, когда она перевязывала рану, было невероятно красивым. Фу Сюань сглотнул, пальцы непроизвольно сжались, чтобы не схватить её и не притянуть к себе.
Закончив, Лу Вань потушила одну из свечей, оставив лишь одну на медном подсвечнике, и забралась на кровать.
За окном поднялся ветер, шелестя ставнями. Пламя свечи на подсвечнике дрогнуло, отбрасывая длинные тени.
Когда Лу Вань легла рядом, мужчина пошевелился. Его длинная рука обвила её талию. Лу Вань напряглась, вспомнив его поцелуй, щёки вспыхнули, и она инстинктивно отстранилась.
— Чего уклоняешься?
Фу Сюань не планировал ничего делать — он был ранен, да и она восстанавливалась. Но когда она легла у самого края, далеко от него, ему это не понравилось, и он притянул её ближе.
Теперь его недовольство усилилось. Он крепче обнял её, прижав к груди.
Лу Вань наполовину оказалась на нём и ахнула:
— Эй, осторожнее с раной, я только что перевязала!
Её глаза были ясными, в них читалась неподдельная забота. Фу Сюань осознал, что перегнул палку, его тёмные глаза смягчились. Он не удержался, придержал её голову и снова поцеловал.
Его тёмные глаза словно загорелись. Под этим взглядом сердце Лу Вань забилось чаще. Она упёрлась ладонями в его грудь и пробормотала:
— Уже поздно.
Её мягкий голос звучал немного капризно, сейчас он стал тише. Сердце Фу Сюаня растаяло, и он поцеловал её ещё раз.
Лу Вань почувствовала, что остаётся в проигрыше — это он всё время целует её. В этот момент, словно под гипнозом, она наклонилась и поцеловала его в ответ.
Сразу же пожалев об этом, она затаила дыхание. В следующее мгновение она почувствовала, как её талию сжали, мир завертелся, и она оказалась на кровати, а он навис над ней. Лу Вань вскрикнула:
— Твоя рана...
Не успев договорить, он поцеловал её глубже.
Ночь была тихой, лунный свет струился по комнате. Лу Вань думала, что будет сопротивляться, но нет. Её сердце бешено колотилось, её белые руки неведомо когда обвили его.
Когда поцелуй закончился, уши Лу Вань уже пылали:
— Рана не раскрылась?
Фу Сюань ещё раз чмокнул её:
— Не настолько хрупок.
Тем не менее Лу Вань поднялась и снова перевязала его. Она всё ещё быстро уставала и, закончив, невольно зевнула.
Фу Сюань заметил это и больше не беспокоил её:
— Спи.
Лу Вань заснула, как только коснулась подушки. На следующее утро, когда она проснулась, Фу Сюань уже уехал. Открыв окно, она ощутила порыв свежего морозного воздуха — весь мир был белым.
Первый снег года выпал бесшумно, шёл сильно. Ветви деревьев во дворе сгибались под тяжестью снега.
После того как небо прояснилось, снег не растаял сразу, покрыв белым одеялом ветви и крыши.
Расследование Фу Сюаня длилось больше двух недель. Усердие было вознаграждено — он обнаружил нечто важное.
Арестованные монахи оказались отъявленными негодяями. В прошлом году они избежали наказания, потому что у них был покровитель.
Им был никто иной, как принц Нин. Они выманили у знатных дам немало серебра, включая «деньги на жизнь» — целых сто тридцать тысяч лян, которые все отдали принцу Нину.
http://tl.rulate.ru/book/147103/8088645
Готово:
