Ее лицо пылало, шея покраснела, как цветущий персик. Губы, влажные от поцелуя, манили.
Фу Сюань, всегда сдержанный, впервые почувствовал, как теряет контроль. Он не удержался, снова поцеловал ее, прежде чем отойти.
Он никогда не отрицал своих желаний. Поцеловал — так поцеловал. Лишь чтобы не испугать ее, сохранял спокойное выражение.
— Прости, не смог устоять.
Голос его был хриплым, взгляд — горячим. Слова «не смог устоять» смутили ее еще больше.
Они были мужем и женой, его поцелуй не был оскорблением. Лу Вань, смущенная, отвела взгляд, сменив тему:
— Ты еще не ужинал? Вели подать.
С этими словами она выскользнула из комнаты. Фу Сюань смотрел ей вслед. Если бы она знала, что он голоден не для еды...
Лу Вань велела служанкам подать ужин, но, вернувшись, все еще стеснялась смотреть на него.
— Иди ужинай.
Фу Сюань кивнул, но, прежде чем уйти, она вспомнила нечто важное.
— В сарае я видела лицо одного покупателя. Нарисую.
Двое монахов уже рассказали о покупателях, но Фу Сюань еще не видел, как она рисует, поэтому не отказался.
Пока он ужинал, Лу Вань приготовила кисть и бумагу. Она умела рисовать и несколькими штрихами изобразила мужчину.
Когда Фу Сюань вернулся, рисунок был готов.
— У этого человека южный акцент. Похищенных, вероятно, продают в публичные дома. Можно проверить южные кварталы.
Фу Сюань уже отдал приказ. Его больше волновало, что кто-то заплатил пять тысяч, чтобы похитить ее.
— У тебя есть враги в столице?
Он рассказал ей все.
Лу Вань нахмурилась. Пять тысяч — немалая сумма.
— На банкете у маркиза Уань я поспорила с Чэнь Саньнян, на церемонии совершеннолетия госпожи Гу — с Вэй гунян. Это можно считать враждой?
Кроме Лу Пань, отосланной в Шаньдун, которая вряд ли могла найти такие деньги.
Хотя... Была еще одна, ненавидящая ее сильнее. В глазах той она была «дочерью незаконной наложницы», занявшей место родной дочери.
Лу Вань проанализировала:
— Чэнь Саньнян — незаконнорожденная, ее мать больна, вряд ли у них такие деньги.
Что до Вэй гунян, та явно испытывала к ней неприязнь.
— Проверьте ее.
В последующие дни Фу Сюань занялся этим и обнаружил нечто интересное. Вэй Ваньцин выходила из дворца лишь раз — в резиденцию принца Нин, ее двоюродного брата.
Хотя визит к родственнику объясним, после ее ухода управляющий принца срочно покинул дворец.
Принц Нин не раз пытался заручиться поддержкой Фу Сюаня. Если Вэй Ваньцин попросила его о помощи, он мог согласиться. Если бы Лу Вань исчезла на юге, место жены наследника освободилось бы, и он мог надеяться выдать за него Вэй Ваньцин.
Фу Сюань действовал лишь по фактам. Вскоре выяснилось, что управляющий через дальнего родственника передал монахам пять тысяч лян.
Обоих доставили в тюрьму. Управляющий сначала отрицал, но затем признался: Вэй Ваньцин умоляла его, и он, воспитывавший ее, не смог отказать.
Вэй Ваньцин, узнав о задержании управляющего, запаниковала. Она металась по комнате, когда её личная служанка Фулю поспешно вошла с сообщением:
— Го-гунян, цзиньи-вэй ворвались во двор! Говорят, хотят допросить вас.
Ноги Вэй Ваньцин подкосились, она едва не рухнула на колени. Каждый, кого уводили цзиньи-вэй, неизбежно попадал в тюрьму Чжаою — место, где даже если не умрёшь, то точно лишишься кожи. Если её действительно заберут, её репутация будет уничтожена.
Несмотря на зимний холод, спина Вэй Ваньцин покрылась холодным потом от страха. В отчаянии она спросила:
— Где отец? Он дома?
— Сегодня не выходной, господин вернётся только к вечеру.
Вэй Ваньцин прошептала:
— Фулю, надень мою одежду и уйди через чёрный ход, отвлеки цзиньи-вэй.
Сама же она спустилась в потайной тоннель. Этот тоннель был величайшей тайной их семьи, вход находился в саду «Гранатовые чаши». В детстве, играя в прятки с братьями, она случайно наткнулась на механизм и обнаружила его.
Она тихонько спросила отца, и он велел ей хранить это в строжайшей тайне. Все эти годы она никому не рассказывала.
Вэй Ваньцин повернула скрытый рычаг и пролезла под кроватью в тоннель. Пространство было настолько узким, что едва вмещало одного человека, сырым и тёмным. Она забыла взять фонарь, но вернуться боялась — вдруг цзиньи-вэй уже ждут. Пришлось пробираться впотьмах.
На середине пути раздался писк мышей. Вэй Ваньцин чуть не лишилась чувств от ужаса, бросилась бежать, споткнулась и упала. Её белоснежная шуба покрылась грязью.
Когда она выбралась из тоннеля, то оказалась в неприметном дворике. Деревянные ворота были приоткрыты, во дворе лежали дрова, две курицы прижались друг к другу у сложенных поленьев — самый обычный двор.
Это было их семейное владение, где жил лишь один преданный слуга. Закутавшись в толстую ватную куртку, он вышел из дома и, увидев её, удивился:
— Старшая гунян?
Вэй Ваньцин кивнула, не теряя времени, велела старику нанять повозку и поспешила во дворец.
У её тётушки, наложницы Шуфэй, был лишь один сын — её двоюродный брат. Все эти годы тётя относилась к ней как к родной дочери. Теперь только она могла спасти её. Оставаясь за пределами дворца, она точно попалась бы в руки цзиньи-вэй.
После доклада служанки Вэй Ваньцин поспешно вошла в покои наложницы Шуфэй. Внутри занавески были опущены, Шуфэй полулежала на подушке с узором из переплетённых ветвей, пока служанка массировала ей ноги серебряным молоточком. На многоярусной полке стояли нефритовые изделия, мягко сверкающие в свете дворцовых фонарей.
Лёгкие удары молоточка раздавались в такт, в углу курился тонкий аромат алоэ. Поднимающийся дымок затуманил глаза Вэй Ваньцин.
Она уже выплакалась в тоннеле, теперь её глаза были красными и опухшими, волосы растрёпаны, ладони в крови — вид жалкий.
Шуфэй, которая до этого спокойно листала книгу, тут же отложила её и приподняла изящные брови:
— Что случилось? Почему ты в таком состоянии?
Слёзы вновь потекли по щекам Вэй Ваньцин. Она схватила Шуфэй за руку:
— Тётушка, цзиньи-вэй забрали управляющего Чжана, теперь пришли за мной. Следующим будет братец. Пожалуйста, придумайте что-нибудь, спасите нас!
Вспомнив судьбу принца Циня, Вэй Ваньцин затряслась. Она никак не ожидала, что люди, к которым обратился брат, так быстро попадутся цзиньи-вэй.
http://tl.rulate.ru/book/147103/8088644
Готово:
