Руководствуясь системной картой, Морин, передвигаясь по улицам и зданиям, собирал разрозненные отряды союзников.
Некоторые были саксонскими солдатами из других рот, их взводы были разбиты, и они, как слепые котята, метались по руинам.
Другие были бойцами Интернациональной бригады и Национальной армии. Неизвестно, как они собрались вместе, но им удалось выжить, укрывшись за какими-то развалинами.
Когда Морин столкнулся с этими остатками войск, многие солдаты были так напряжены, что не узнавали своих.
Если бы он заранее не увидел на карте значки союзников и не закричал по-саксонски и по-арагонски, вполне могла бы произойти «дружественная перестрелка»...
Когда Морин с Клаусом, Бауманом и этим наспех собранным отрядом вошёл в текущий оборонительный сектор третьего взвода, из здания сбоку внезапно выскочили несколько саксонских солдат и наставили на них винтовки.
— Пароль!
— ?
Морин замер. Он не помнил, чтобы устанавливал какой-то пароль.
— Баварская белая колбаса! — устало произнёс фельдфебель рядом с ним.
— Не слышать полуденного звона церковных колоколов! С возвращением!
Солдаты в здании тоже выдохнули и опустили оружие.
Но не успели они ничего сказать, как Клаус поманил к себе командира отряда из здания.
— Иди-ка сюда...
Услышав Клауса, этот солдат тут же выбежал из здания и подбежал к ним.
— А теперь посмотри внимательно, кто это?
Только тут этот солдат разглядел, что человек рядом с ним, с лицом, покрытым чёрной сажей, — это его новый командир взвода.
Впрочем, его нельзя было винить. Ведь после уличных боёв пикельхельм Морина давно куда-то улетел.
Волосы были покрыты толстым слоем штукатурки, а лицо так закоптилось, что узнать его было невозможно...
Посыльный, сообразив, тут же выпрямился и отдал честь.
— Прошу прощения, сэр, не узнал вас!
— Ничего-ничего, в зоне боевых действий не надо отдавать честь! — Морин быстро опустил руку часового и, продолжая идти, сказал Клаусу: — Дисциплина — это хорошо. Продолжайте в том же духе. Только в следующий раз предупреждай меня о пароле заранее.
— Есть! Это моя оплошность, сэр.
— Кстати, а почему вдруг решили установить пароль? — с любопытством спросил Морин. Насколько он помнил, в армиях, подобных тем, что были до Первой мировой, пароли использовались нечасто.
Если и были, то в основном при разбивке лагеря в поле.
— Потому что раньше мы сталкивались с другими отрядами, и говорили, что солдаты Королевской армии тайно переодеваются в форму наших павших солдат и пытаются пройти через нашу линию обороны...
— И такое бывает? Хотят проникнуть для диверсии?
— Нет, — фельдфебель Клаус покачал головой, и на его лице появилось сложное выражение. — По словам нескольких сдавшихся солдат Королевской армии, если они попытаются бежать в тыл, их расстреляют офицеры. Поэтому они таким образом пытаются пройти через нашу зону и сбежать через южную часть города...
— Эх... вот так... — услышав это, Морин тоже покачал головой.
Так, разговаривая, они вскоре добрались до временно безопасной зоны.
Тут Морин наконец-то смог немного перевести дух. Он подумал, что ему ещё повезло, что он выжил в уличных боях.
Конечно, это было связано и с огневой мощью пехоты того времени, и с тем, что интенсивность боёв здесь была не такой уж и высокой.
Если бы это был мир, похожий на Вторую мировую, он бы, скорее всего, уже давно погиб.
Он смотрел на окружавших его солдат, покрытых сажей и кровью, с усталыми и оцепенелыми лицами. На душе у него было смешанное чувство.
Уличные бои — это действительно мясорубка.
Перед началом боя его третий взвод, после пополнения и с учётом приданного расчёта станкового пулемёта, насчитывал более ста человек.
А сейчас, даже с учётом подобранных по дороге остатков, у него в строю было всего чуть больше шестидесяти человек.
И это при том, что они были в обороне и имели некоторое представление о тактике уличных боёв.
Морин не мог даже представить, сколько трупов оставили в этом городе Королевская армия и британцы, бывшие в наступлении.
Он снова открыл системную карту и пробежался взглядом по синим значкам, обозначавшим их силы.
По данным о численности, указанным на значках, он навскидку прикинул и понял, что их положение тоже было не из лучших.
Перед началом боёв общая численность саксонского экспедиционного корпуса, Интернациональной бригады и Национальной армии составляла около двадцати тысяч человек.
А после предыдущего наступления и только что прошедших уличных боёв общая численность, обозначенная синими значками на карте, не превышала двенадцати тысяч.
Что ещё хуже, эти оставшиеся двенадцать тысяч были разделены на несколько изолированных оборонительных районов в городе, не могли поддерживать друг друга и были вынуждены сражаться в одиночку.
Район, где находился Морин, был самым большим и важным в городе, потому что штаб 16-й бригады располагался в ратуше этого района.
Возможно, штаб бригады заранее получил предупреждение и вовремя передислоцировался, или же верховный наставник Элдрич, уничтожив колокольню собора, не смог сразу определить точное местоположение штаба...
В общем, пока что командный центр 16-й бригады был в безопасности.
Взгляд Морина переместился на окраины карты. Красные значки, обозначавшие врага, были повсюду и уже заняли большую часть города.
Он навскидку насчитал не менее шести значков батальонного уровня, которые готовились атаковать их оборонительный район.
А с их стороны, в лучшем случае, в бой можно было бросить лишь три разбитых батальона.
Ситуация в третьей роте его первого батальона была особенно плохой. Весь первый батальон был разбит, штаб батальона и другие роты, похоже, были заблокированы в другом районе.
Поэтому в этом районе были только подразделения первой роты. Кроме его, относительно целого, третьего взвода, первый и второй взводы в предыдущих боях были почти полностью уничтожены. В обоих взводах вместе взятых оставалось менее семидесяти человек.
— Эх...
Морин потёр виски, заставляя себя собраться. Сейчас было не время для вздохов.
Он обошёл этот оборонительный район, центром которого была ратуша, и вскоре нашёл своего командира роты, капитана Хаузера.
Этот старый вояка, весь в поту, командовал бойцами полевой кухни и обоза, перетаскивавшими ящики с патронами и припасами на линию обороны.
Эти солдаты теперь тоже были с винтовками. Хотя обычно они и не были строевыми, но в критический момент, пройдя военную подготовку, они тоже должны были участвовать в бою.
Увидев, что Морин с людьми благополучно вернулся, на лице капитана Хаузера появилась искренняя улыбка.
Он, не говоря ни слова, подошёл и крепко обнял Морина, так сильно, что тот едва не задохнулся.
— Молодец, парень! Я знал, что ты вернёшься! — капитан Хаузер с силой хлопал Морина по спине. В его голосе слышались и радость, и скорбь. — Командиры первого и второго взводов погибли в бою, в штабе роты тоже большие потери.
Хотя он и ожидал этого, но, услышав эту новость лично, Морин не знал, что сказать.
С теми командирами взводов он был не очень знаком, но всего несколько часов назад они вместе на совещании обсуждали, как обороняться.
При штурме деревни Сан-Исидро один из них первым поддержал тактику Морина.
— Капитан Хаузер...
— Парень, не надо меня утешать. На войне как на войне, без потерь не бывает.
Капитан Хаузер отпустил его и быстро снова надел маску сурового вояки, но Морин видел, что он просто прячет свою скорбь.
— Теперь вся третья рота надеется на нас с тобой... У тебя голова светлая, в дальнейшем бою ты должен будешь помогать мне командовать, понятно?
— Есть, сэр! — Морин тут же вытянулся и отдал честь.
Капитан Хаузер махнул рукой и повёл Морина туда, где собрались другие офицеры этого оборонительного района.
После короткого представления все узнали, что «теория уличных боёв», распространённая штабом бригады, была предложена этим только что окончившим военное училище младшим лейтенантом.
— У молодёжи голова работает быстро. Похоже, наш опыт и теория уже устарели.
— Младший лейтенант Морин, что вы думаете, как нам удержать эту последнюю линию обороны?
Собравшиеся здесь саксонские офицеры низшего и среднего звена были на удивление сговорчивы.
Вернее, в такой ситуации все уже отбросили бесполезную гордость и думали лишь о том, как выжить.
Все быстро погрузились в напряжённое тактическое обсуждение.
В итоге, по предложению Морина, они решили использовать уже зарекомендовавшую себя тактику: скрытно рассредоточить часть сил в зданиях по обе стороны улицы и использовать перекрёстный огонь для максимального поражения врага.
И эта задача легла на несколько саксонских подразделений, включая третью роту Морина.
Потому что третья рота, хоть и выглядела малочисленной, но по сравнению с другими, понёсшими тяжёлые потери, подразделениями, была даже относительно целой...
Согласовав план с капитаном Хаузером, Морин тут же с отрядом Национальной армии, сменившим их, вернулся в свой прежний оборонительный сектор.
Сдав позиции этим, понёсшим ещё большие потери, подразделениям, он с третьим взводом и подобранными остатками соединился с капитаном Хаузером и начал просачиваться вперёд по зданиям.
Почти добравшись до места, он через окно в одном из боковых переулков увидел знакомую фигуру.
Это был бронированный рыцарь «Зигфрид» тип I в чёрно-белой раскраске с тевтонским крестом.
Но сейчас он трусливо прятался в тени переулка, его огромное тело почти полностью перегораживало его.
Судя по тактическому номеру на его наплечнике, это была машина подполковника Людвига.
Тевтонский орден в предыдущем бою попытался уничтожить ещё одного вражеского бронированного рыцаря, но, к сожалению, атака провалилась, и в итоге они потеряли ещё одного «Зигфрида» тип I.
А сейчас оставшиеся три бронированных рыцаря были сосредоточены в этом центральном оборонительном районе и несли последнюю, тяжёлую задачу по защите штаба 16-й бригады.
Но это также означало, что, если враг обнаружит, что в этом районе сосредоточены три бронированных рыцаря, он наверняка догадается, что здесь находится штаб 16-й бригады, и тогда атаки станут ещё более яростными...
Пока Морин размышлял, не стоит ли ему подойти и поздороваться с Людвигом, обменяться информацией, в конце улицы появилось движение.
Тёмная масса британских и солдат Королевской армии, как стена, двигалась в их сторону. Прелюдия к этому, можно сказать, решающему бою, наконец-то началась.
В то же время, как Морин и другие члены засадной группы заметили врага, обороняющиеся на основной линии тоже заметили наступающего противника.
— Враг! Огонь! — громко скомандовал один из членов расчёта 105-мм гаубицы, временно исполнявший обязанности командира артиллерии.
Две 77-мм полевые пушки и одна оставшаяся 105-мм гаубица, развёрнутые перед ратушной площадью, тут же издали оглушительный рёв.
На расстоянии в несколько сотен метров артиллеристы уже опустили стволы почти до горизонтали и, нацелившись на самое плотное скопление врага в конце улицы, дёрнули за шнуры.
Три фугасных снаряда со свистом мгновенно преодолели несколько сотен метров и врезались в строй наступающих британцев.
— Бум! Бум! Бум!
Раздались мощные взрывы. Три огромных облака дыма взорвались, подбросив в воздух солдат и оружие в месте падения.
Жаркая волна и летящие во все стороны осколки мгновенно очистили большой участок, а в воздухе распространился сильный запах крови и гари.
Этот внезапный артобстрел сбил наступательный порыв первой волны британцев.
— Отлично! — Морин, наблюдавший за этим из окна второго этажа, не удержался от одобрительного возгласа.
Он был уверен, что ещё несколько таких залпов, и, какой бы стойкой ни была воля врага, как бы ни расстреливали дезертиров заградотряды, ни один пехотинец не осмелится больше атаковать по прямой улице под таким огнём.
Ведь не всякая пехота — это Корпус Смерти...
Однако, пока оборонявшиеся артиллеристы открывали затворы для перезарядки, произошло нечто неожиданное.
Три белых стальных гиганта вырвались из дыма и пыли.
Это были бронированные рыцари Ордена Подвязки!
Три «Святого Георгия» тип III, в отличие от своей прежней надменной тактики одиночных боёв, теперь двигались в плотном треугольном строю.
Они подняли щиты с гербом Ордена Подвязки, надёжно прикрывая следовавшую за ними пехоту, и, словно движущаяся стальная стена, бросились на ратушную площадь.
Возможно, это был первый раз, когда высокомерные рыцари добровольно прикрывали пехоту.
— Это бронированные рыцари!
— Боже, рыцари нас прикрывают!
Британские солдаты, укрывшиеся за спинами бронированных рыцарей, увидев перед собой эти высокие и прочные спины, быстро оправились от паники после артобстрела.
Ведь эти благородные господа-рыцари раньше никогда так не поступали. Они, как и маги Хайленда, считали обычную пехоту лишь расходным материалом...
Вскоре на лицах британских пехотинцев снова появилось фанатичное и свирепое выражение. Они, крича «Да здравствует Орден Подвязки!», плотно следовали за бронированными рыцарями и быстро продвигались вперёд.
Простая и эффективная тактика «взаимодействия пехоты и танков» этого мира сформировалась сама собой.
http://tl.rulate.ru/book/146469/8312704
Готово:
