— Опасно?
— Гу-нян, разве вы не знаете, что значит тридцать ударов? — Наньсин покачала головой. — Даже если господин Вэнь и смягчил наказание, это всё равно настоящая порка. Император хотел утвердить свой авторитет, удар был силён.
Гуань Юэ ненадолго замолчала:
— Но не смертельно?
— Конечно нет, господин Вэнь знал меру. — Наньсин успокоила её. — Княгиня Цинпин ещё жива, а дом Фу не позволит просто так обижать своих. К тому же гун-цзы только что помог им избежать беды. Если бы что-то случилось, они не остались бы в стороне. Император понимает это, поэтому и велел лично господину Вэню наблюдать за наказанием.
— Я знаю. — Гуань Юэ приподняла занавеску кареты, безмолвно глядя на улицу. — Раньше я часто слышала, что император жесток, но теперь…
Она говорила так тихо, что Наньсин едва разобрала слова:
— Что вы сказали?
— Главное, что он жив.
Занавеска опустилась, и свет, пробивавшийся внутрь, снова исчез. Остаток пути они молчали.
Карета медленно остановилась у ворот резиденции маркиза, где их ждал Се Миньюнь.
— Успокойся, через неделю-другую он поправится. — Се Миньюнь пошёл с ней внутрь. — Когда пришёл врач, у него была температура, но он выпил лекарство и уснул. Если проснётся, Кунцин сообщит. Тебе нужно отдохнуть, ты выглядишь ужасно. Не хватало, чтобы ты слегла, пока он выздоравливает.
— Фэй Юань, — тихо спросила Гуань Юэ, — ты знал заранее?
Се Миньюнь остановился, развернулся и долго молчал.
— Сначала я не догадывался. Но утром, когда отец велел Цзиньмо ждать у дворца, всё стало ясно.
Он вдруг не смог смотреть на неё, отведя взгляд:
— Не горюй.
— Я не горюю. — Гуань Юэ подняла голову, улыбаясь сквозь слёзы. — Мне кажется, это того не стоит.
На самом деле Се Цзяньнань мог бы предупредить их, как действовать сегодня. Но он ничего не сказал, позволив им увидеть решение императора своими глазами. Такой исход, вероятно, был ему известен заранее. Но некоторые стены нужно разбить лбом самому.
— Провиант и фураж — это жизненная артерия границы. Чэн Байчжоу… заслуживает смерти. — Се Миньюнь опустился на ступени. — Доказательства хищений в министерстве финансов и у князя Хуая старый маркиз Чу мог бы собрать целыми корзинами. Но он уже много лет об этом не говорит.
Гуань Юэ села рядом:
— Многие рассказывали мне о характере императора. Сегодняшнее не стало неожиданностью.
Но от этого не менее горько.
— Я и не надеялась, что император серьёзно накажет Чэн Байчжоу. — Она вздохнула. — Взгляни на эту ситуацию.
Пособия для семей погибших задерживаются, огромный дефицит провианта приходится восполнять самим. Если бы не неожиданная помощь от Фу Гого, они сейчас были бы на краю пропасти.
— И пособия они тоже хотят, чтобы мы выплачивали? Такого не может быть. — Се Миньюнь твёрдо посмотрел на неё. — Даже если бы мы могли это сделать, семьи погибших разбросаны по десяти областям и шести городам. Местные командиры имеют связи в Юньцзине. Они сразу узнают, откуда взялись такие деньги. Воины проливают кровь на поле боя, а двор даже не хочет выделить положенные выплаты, перекладывая это на командиров.
Он усмехнулся:
— Им не страшен гнев народа и армии?
— Пособия всё равно выплатят, с этим можно не торопиться. — Гуань Юэ покачала головой. — На провианте они могут наживаться, и граница стерпит. Но пособия — это святое. Кто посмеет тронуть их, тот объявит войну всем четырём границам. У министерства финансов не хватит смелости.
Се Миньюнь кивнул:
— Всё это воля императора. Он воспользовался тем, что ты ещё не укрепилась в армии, чтобы преподать урок. Эти деньги на пособия обязательно отправят к концу месяца.
Он медленно поднялся:
— Сегодня император защищал не Чэн Байчжоу.
Гуань Юэ согласилась:
— Я знаю.
— Император сегодня уже показал свою власть, в будущем ему будет сложнее давить. Если вы продолжите настаивать на наказании Чэн Байчжоу…
— Сейчас его не сломить.
— Ты не упомянула князя Хуая, Чэн Байчжоу восполнит недостачу провианта в этом году — взаимовыгодно. — Се Миньюнь вздохнул. — Если ты не оставишь Чэн Байчжоу в покое, это заденет князя Хуая и разозлит императора.
— Я не оставлю его, — спокойно сказала Гуань Юэ. — Впереди ещё много времени.
Министерство финансов действовало быстро, и через семь дней положенное жалование и компенсации были распределены по регионам и отправлены в путь.
Благодаря снисходительности Вэнь Хуаня раны Вэнь Чжао почти зажили, и на восьмой день он вместе с Гуань Юэ отправился на аудиенцию. Однако дела Северного края уже можно было считать улаженными, и теперь они лишь ежедневно наблюдали зрелище: как партия князя Хуай сражается с Восточным дворцом, и как почтенные сановники доводят своих политических противников до белого каления.
Двадцать четвёртого числа первого месяца Вэй Цянь прислал письмо из Цанчжоу, сообщив о срочных делах в армии и попросив Гуань Юэ как можно скорее вернуться для руководства.
Они как раз ломали голову, как попросить у императора Янь разрешения на досрочный отъезд, и вдруг Вэй Цянь предоставил им благовидный предлог. Совпадение казалось слишком удачным, чтобы быть правдой.
Император Янь всё прекрасно понимал и разрешил им отправиться обратно на Северный край двадцать шестого числа.
Перед отъездом в поместье вернулся сводный брат Се Миньюня, завершив свои дела. Се Чжиюй ещё в день праздника фонарей написал, что дела сложные и, возможно, он вернётся только ко второму месяцу.
Се Миньюнь удивился, увидев его:
— Ты же писал, что вернёшься только в феврале?
— Подумал, что вы уедете раньше, и поспешил закончить, — ответил Се Чжиюй, потянув его за ухо. — Что, не рад меня видеть?
http://tl.rulate.ru/book/146413/7926351
Готово:
