Наруто лишь кивнул, приготовившись следовать за Жабьим Мудрецом.
— Прежде чем мы пойдём, я должен спросить кое-что о вторжении.
Наруто лишь одарил Жажьего Мудреца взглядом.
— Ладно, ладно. Не надо на меня так смотреть. Мне этого от твоей матери хватало. — Джирайя рассмеялся, глядя на чунина. — Как ты это сделал, одолел такого грозного парня, как Гаара из Песчаного Водопада? Слухи в деревне немного разбушевались о том, как ты победил джинчурики, слишком дикие, чтобы я мог составить что-то близкое к правде. Я слышал, это была печать, которую ты хранил именно для этого момента, люди говорят, ты победил его, пока Кьюби и Ичиби сражались, и слухи становятся всё безумнее.
На этот вопрос Наруто было ответить проще всего, он не вызывал внезапного наплыва незнакомых ему эмоций.
Пересказ его славной победы не только над зверем, но и над Гаарой? Это было для него просто.
— Это было далеко не легко, но и не так диковинно, как слухи пытаются представить мою победу. — Наруто обнаружил, что его усталость можно игнорировать, что он может сосредоточиться на чём-то, что доставляло ему большую радость при пересказе. — Я ждал освобождения Ичиби, пока сражался с Гаарой. Из-за некоторых… неожиданных проблем, Ичиби был освобождён и, как только вкусил моей мощи, бежал, как трусливый зверь.
Как и Жабий Мудрец, Наруто мысленно отвлёкся от настоящего и перенёсся в прошлое, к своему столкновению с Гаарой.
— Я преследовал зверя, сначала со своим Легатом, прежде чем его задержал шиноби, у которого была глупая идея украсть мою битву. Когда я наконец догнал его, сумел начать бой, я нашёл его… недостаточным. Гаара не был тем безжалостным убийцей, каким я его изначально считал. Виной тому был безумный зверь внутри него, который мог говорить с ним, в отличие от Кьюби, который не может развратить мои собственные мысли.
Голубые глаза смотрели вперёд, были сосредоточены только на прошлом.
— Мы сражались, но… в какой-то момент моё сердце больше не лежало к каждому взмаху моего клинка. По мере продолжения битвы я пришёл к решению не убивать его.
Наруто не видел выражения лица Джирайи, когда тот смотрел на блондина, что он едва мог сосредоточиться на настоящем из-за того, что ему рассказывал чунин.
— Я не стоял перед противником, которого нужно было уничтожить. Я больше не стоял даже перед зверем, над которым нужно было одержать победу. Я уже победил Ичиби, заставив его бежать, как бешеную собаку от твёрдой руки своего хозяина. Чем дольше мы сражались, тем больше у меня было шансов встретиться с Гаарой таким, каким он был без влияния зверя… между нами начала появляться связь.
— Его одиночество, боль, которую он пережил из-за того, что в нём был Хвостатый Зверь, — это было не то, что я мог игнорировать. И он не мог игнорировать идентичное бремя, которое я нёс, боль, которую я знал до того, как у меня появились мои Легионеры, чтобы называть их братьями, до того, как я мог назвать Саске Учиху Легатом моего могучего Легиона. Мы узнали боль, которую каждый из нас нёс, боль нашего бремени, которая нас сформировала. Чем больше мы сражались, тем больше я чувствовал, как наши души выковывают связь. Мы оба нашли больше общего между собой, чем различий, и, в конце концов, мы просто перестали сражаться.
Он вспомнил момент, когда вложил свой клинок в ножны, момент, когда песок Гаары отступил.
Он вспомнил момент, когда больше не мог называть Гаару своим врагом.
— Хватит. — Он развеял чакру, окутывавшую его клинок, позволив ей рассеяться в воздухе. Песок Гаары осыпался вокруг него, и через мгновение начал возвращаться в тыкву на его спине. — Больше нет причин для нас сражаться. — Он отпустил свою хватку на чакре Кьюби, позволив себе взглянуть на Гаару своими собственными голубыми глазами, когда вложил клинок в ножны. — Ты согласен?
— Я… я тоже больше не хочу сражаться. — Гаара выглядел уставшим, когда говорил, пытаясь понять, почему такое произошло. Одна рука поднялась к самонанесённому шраму на его голове, шраму, который он сделал, провозглашая свою некогда причину для жизни. — Я не знаю почему, но… мне больше не нужно сражаться.
— Я чувствую то же самое. — Он посмотрел на своего некогда врага, казалось, придя к решению. — У меня нет желания сражаться со своим братом.
Он улыбнулся.
Гаара, поколебавшись лишь мгновение, ответил ему тем же.
— С таким количеством общего между нами, с одинаковым бременем, которое мы несли, с таким похожим прошлым, ни один из нас больше не мог сражаться. — Наруто вернулся в настоящее. Он повернулся к Жажьему Мудрецу. — Удовлетворён?
— Не могу сказать, что не ожидал чего-то подобного, как только ты начал. — Джирайя улыбнулся, улыбкой без груза скорби, без груза его многочисленных сожалений, тянущих его вниз. — Есть идея, о которой я время от времени слышал, которая соответствует тому, что произошло между тобой и Гаарой. — Джирайя поднял руку к небу, сжав пальцы в кулак. Он повернулся к Наруто, его ухмылка не сходила с лица. — Идея гласит, что, когда два воина встречаются в бою, они могут… как-то соединиться. Некоторые говорят, что ты можешь читать мысли другого во время боя, другие сказали бы, что ты можешь читать намерение за их ударами. Неважно, что именно, это способ узнать, почему твой противник сражается, что его мотивирует. И, в свою очередь, они могут узнать то же самое о тебе.
Взгляд на Наруто показал его недоверие к такому, непонимание такого странного понятия. Он его не винил. Большинству это казалось довольно возмутительным, когда они узнавали о таком. Несмотря на это, он не мог не рассмеяться.
Он мог это упростить, научился за годы.
— Это во многом похоже на разговор кулаками. — Джирайя опустил руку, протянув её Наруто. Блондин выглядел смущённым этим жестом, прежде чем, казалось, понял намерение Джирайи и поднял свой собственный кулак рядом с кулаком седовласого шиноби.
Они стукнулись кулаками.
— Обычно это гораздо более жестоко, но суть такова. — Джирайя продолжал улыбаться, опуская руку. Он посмотрел вперёд на тропу, по которой они шли. — Эту идею можно найти повсюду, некоторые монахи скажут тебе, что это духи двух людей синхронизируются, соединяясь друг с другом способом, который выходит далеко за рамки физического. Другие сказали бы, что это акт такого насилия по отношению к другому, который заставляет их отбросить все ложные маски, раскрыть свою истинную сущность более первобытным способом. Независимо от того, какую школу мысли ты считаешь правильной, она уходит корнями слишком далеко, чтобы её можно было записать, предшествует эпохе шиноби, в которой мы сейчас живём.
— Благодаря моему времени с Жабами на Горе Мьёбоку, обучению по множеству источников в Стране Жаб, я узнал немного больше, чем большинство людей об этой конкретной школе мысли. В основном, насколько она на самом деле стара. Тогда она также носила другое имя, предположительно установленное самим Мудрецом Шести Путей. В его время её называли Ниншуу.
— Интересная сказка.
— Интересная история. — Джирайя поправил блондина.
— Звучит как миф.
— Многим людям Кьюби звучит как миф. От идеи гигантской лисы до той, у которой девять хвостов, всё это звучит как фантазия, история, которую рассказывают непослушным детям. Идея о том, что человек содержит такую силу, тоже звучит для них как бред.
— …Справедливо. Я… буду считать это своего рода правдой.
— Вот так. Разве компромисс не прекрасен?
Оба продолжили идти в тишине.
Наруто отвернулся от Жажьего Мудреца, поморщившись, когда закинул в рот ещё одну из горьких таблеток.
Джирайя лишь покачал головой, с ухмылкой на лице, смешок грозил сорваться с его губ при виде выходок блондина.
http://tl.rulate.ru/book/146261/7969269
Готово:
