«Это… Это всё меняет».
Данзо Шимура не был человеком, которого легко удивить. Он не был человеком, которого вообще когда-либо удивляли. Он поставил себе целью в жизни искоренить удивление, устранить как можно больше неизвестного в этом мире, потому что это была опасность, которую он не мог себе позволить.
И всё же его всё ещё можно было удивить.
Как и сейчас.
Удивлён и в ужасе от того, что Наруто Узумаки так небрежно обрушил на деревню, — два потока смерти, что неслись по деревне, что, казалось, лишь росли в размерах и масштабах, чем дольше им позволяли свободно бродить всё дальше и дальше.
Он был одним из бесчисленных свидетелей Пятой и Шестой Когорт личной армии мальчика, силы, которую тот назвал своим Оранжевым Легионом.
Он был не единственным, кто видел, что сулила такая мощь.
Он был не единственным, кто видел могущество Джинчурики Кьюби.
Он был одним из немногих, кто в тот момент осознал истину о Наруто Узумаки. Он увидел истину, реальность того, что Наруто Узумаки нельзя доверять. Его Легиону нельзя доверять.
Пара золотых глаз с интересом наблюдала за внезапным всплеском.
— Ну-ну, он определённо кажется интересным мальчиком, не так ли, Кабуто? — Орочимару из Саннинов лишь наблюдал за оранжевым бронированным потоком, когда тот проносился по улицам, когда он низвергался по крышам, когда оставлял за собой озеро крови. Он не оставлял выживших, не оставлял никого, кто избежал бы смерти.
Он улыбнулся.
— Будет определённо интересно посмотреть, как он вырастет. — Орочимару лишь наблюдал, как его силы были разбиты, как шиноби Песка начали отступать, не имея иного выбора, кроме как встретить смерть, когда его усиленные шиноби падали один за другим, падали от клинков, которые не останавливались, падали от щитов, которые не дрогнули, и падали от силы, которой, казалось, не было конца. Тысяча, несущаяся с каждой стороны, казалось, лишь росла и росла, становилась всё больше и больше без конца.
Один воин в доспехах падал, лишь чтобы на его место, казалось, встали пять свежих клинков.
Десять могли пасть впереди, и двадцать бросались на их место, бросались, чтобы обагрить свои клинки кровью врага.
Никто не мог пасть, и ещё дюжина могла появиться, жаждущая шанса пролить кровь, жаждущая шанса стать частью неудержимого потока, которым был Оранжевый Легион.
Поистине бесчисленное количество голосов издавало один и тот же боевой клич, бесчисленное количество рук владело одним и тем же клинком, бесчисленное количество рук держало один и тот же щит, и бесчисленное количество глаз сияло чистым восторгом от резни, которую они творили, обрушиваясь на своего врага.
Орочимару наблюдал за всем этим и обнаружил, что не может ничего сделать, кроме как улыбаться при виде этого.
— Какая интригующая техника. — Бледнокожий Саннин облизнул губы при виде такой силы, его мысли уже предлагали теорию за теорией о том, как она появилась, почему она появилась, как её можно улучшить, и, что самое важное, как он мог бы заполучить такую силу.
Сама возможность этого почти заставила его забыть, где он находится.
Пара АНБУ Корня попыталась его убить.
Он раздавил череп одного рукой, а другой стал жертвой пары змей, появившихся из его рукавов быстрее, чем в мгновение ока. Змеи двигались со скоростью, не подобающей их огромному размеру, когда они обвились вокруг своей цели, впились зубами и впрыснули в замаскированную фигуру разъедающий яд. Они не кричали, когда растворялись, когда предприняли последнюю попытку убить его тем же ядом, что сжигал их.
Она провалилась, когда змеи сжались, раздробили хрупкие кости, и кровь с прочим взорвалась наружу от внезапного всплеска давления, когда толстые кольца мышц были пущены в ход.
— Этим детям пора бы уже знать. — Орочимару был безупречен после кровавой кончины, постигшей Корневиков. Он выглядел почти разочарованным, что ещё пара жизней была так беспечно брошена Данзо.
Это были шестнадцатая и семнадцатая, соответственно, жизни столь многообещающих исследовательских образцов, которые были отброшены в очередной тщетной попытке забрать его собственную. Он почти начинал раздражаться из-за того, какой бы план ни был у Данзо, почему он посылал так много своих драгоценных ассасинов на смерть.
— Я мог бы дать вам, мальчики и девочки, часы, и вы бы никогда не смогли меня убить, сколько бы раз ни пытались. — Орочимару, по правде говоря, был не так уж и раздражён. Встреча с Джирайей снова заставила его вспомнить, насколько волнующим может быть бой, насколько его преданность исследованиям улучшила его, увидеть, как его бывший товарищ по команде стремился последовать за ним и вырасти в силе. Отряд Корня из Чёрных Операций АНБУ был ничем подобным, никогда не мог быть ничем подобным. Они были уникальны, но до боли неизобретательны. Все они атаковали одинаково, сколько бы раз это ни проваливалось.
Атаковать всем, что есть, самым предсказуемым образом. Игнорировать идею о себе, думать лишь о величии Конохи. Все атаки в конце концов были не чем иным, как самоубийственными упрямыми атаками, легко предсказуемыми, даже если он обращал на них лишь половину своего внимания.
Он не мог не вздохнуть от такой растраты.
У четвёртой, должно быть, был предок из клана Кагуя. Разбавление крови сделало редкую черту гораздо менее распространённой, но он видел клинки из кости, прорастающие из её запястий, своими собственными глазами.
У девятого, казалось, был природный талант владеть двумя разными Преобразованиями Природы одновременно. Кеккей Генкай ускользал от его понимания, но контроль, который он демонстрировал, был просто безупречен. Это впечатляло даже его.
У тринадцатого была удивительно уникальная техника тени. Он бы предположил, что это своего рода скрытая родословная от Нара с их способностями к ним. Его тень казалась больше похожей на Призыв, чем на простое манипулирование, что-то более сродни двойнику.
Независимо от их уникальных черт, он убил их всех с таким же усилием, какое можно было бы приложить, чтобы разобраться с крысой, совершившей ошибку, покинув свой дом в тени ради столь соблазнительного очарования света.
http://tl.rulate.ru/book/146261/7967389
Готово:
