— Теперь я ничего не могу сделать. Джирайя будет тренировать мальчика, что бы я ни делал, даже если я запрещу. Он придумает какую-нибудь причину, чтобы остаться с мальчиком, и мальчик не будет спорить сейчас, он знает, чему может научиться у кого-то вроде Джирайи. — Хирузен не курил, как хотел, и не начинал пить, как следовало. Ему нужно было оставаться сосредоточенным на поставленной задаче. — Лучший вариант — занять его после Экзамена на Чунина, не давать ему напрямую управлять своими силами и сделать то же самое с Саске Учихой. Они оба почти гарантированно получат повышение, а от чунинов ожидается выполнение гораздо большего количества миссий, чем от любого генина. Я могу придумать несколько мест, куда его отправить, мест, далёких от деревни и от его армии.
— Это не сработает, Хирузен. — Данзо Шимура оставался перед ним, его единственный видимый глаз выражал разочарование. — Мы оба знаем, насколько мощно это его проклятое Киндзюцу и насколько универсальным он смог его сделать. Эти Преторианцы не отходят от него в деревне, и, вероятно, небольшая армия последует за ним из неё. Если его действия в Стране Волн можно считать отправной точкой… — Он не стал продолжать.
— …ещё больше земель перейдут под его контроль, возможно, даже добровольно. — закончил за него Хирузен. — Чем больше земель перейдёт под его контроль, тем большей властью будет обладать его Империя, и его армия будет становиться всё больше и больше.
— А потом он в конечном итоге начнёт захватывать земли силой, аннексировать любые, какие сочтёт нужным, и посылать свои армии на их завоевание. — Данзо слишком сильно сжал свой посох. Его костяшки были белыми как мел. — Если мы позволим этому продолжаться, позволим ему продолжать без сопротивления, он в конечном итоге станет слишком сильным, чтобы любая из Пяти Наций могла его остановить, и что тогда произойдёт, Хирузен? — Он не дал своему старому другу времени на ответ. — Можешь ли ты позволить ему продолжать сейчас, продолжать говорить себе, что это всего лишь мальчик, который ведёт себя как мальчик, когда ты знаешь, чем это закончится? — Он был жесток, потому что это было необходимо для выживания деревни.
— Мы не уверены, что всё закончится именно так, Данзо. — Хирузен не говорил как ослеплённый дурак. — Наруто обладает преданностью деревне, в которой я никогда не сомневался, даже когда он был учеником Академии, обладает страстью к своей мечте, как никто другой, и я никогда не знал, чтобы мальчик вроде него был настолько бессердечным, чтобы просто отбросить единственную цель своих мыслей на протяжении многих лет. Он будет делать сомнительные вещи, но я не сомневаюсь, что он останется верным.
— Наруто Узумаки, о котором ты говоришь, — это не тот Наруто Узумаки, с которым мы имеем дело сегодня. — Данзо не кричал, не вопил эти слова. Он потянулся в сторону и положил папку на стол Хирузена. — Эта, — он указал на папку, — папка содержит два психологических анализа. Один — Наруто Узумаки за два дня до его выпуска из Академии Шиноби Конохагакуре, а второй был сделан через десять дней после полного завершения Второго этапа Экзамена на Чунина.
— В чём смысл этого, Данзо? — Хирузен был довольно хорошим многозадачником, так как мог одновременно читать документы и разговаривать со своим старым другом.
— Ты увидишь мой смысл, Хирузен. Просто читай. — Данзо откинулся на спинку стула. — Если ты этого не сделаешь, то я тебе его разъясню. Я уверен, твой преклонный возраст сделал некоторые простые вещи в твоей юности довольно сложными.
— Единственное, что мне дал возраст, — это более крепкую печень. — Хирузен продолжал читать первый анализ, Яманака, стоявший за ним, пришёл к такому же выводу, как и любой другой.
Наруто Узумаки был далёк от гения. Он был импульсивен, безрассуден и гиперактивен, но при этом довольно хитёр. Он испытывал сильное желание внимания и использовал розыгрыши, чтобы его получить. Он был дружелюбен, хоть и немного туповат, когда дело касалось того, что именно говорить или как себя вести. Он был искренен и беззаветно верил в своё личное кредо.
— Что это должно мне сказать? — Хирузен отложил первый отчёт и перешёл к следующему. Он не продвинулся дальше первой страницы. Он перевернул на последнюю, прежде чем вернуться к первому анализу и открыть его на последней странице. Подписи, поставленные там, Санты Яманака, были идентичны. Это был человек, которому он доверял не только работать в Отделе пыток и допросов Конохи, но и выполнять жизненно важные разведывательные миссии. — Это… это невозможно.
— Эти отчёты говорят тебе о двух разных людях, верно? — Данзо не звучал гордо, когда говорил. — Первый, без сомнения, говорит тебе о мальчике, далёком от гения, импульсивном, безрассудном и гиперактивном. Он хитёр и использует розыгрыши, чтобы привлечь внимание других. Он дружелюбен и искренен, живёт своей жизнью по личному кредо, которое сейчас не нужно повторять. — Он потянулся за вторым и безмолвно перевернул его на первую страницу. — Второй — о бесспорном гении, который манипулятивен, горд и харизматичен. Он способен привлечь к себе всё внимание одной лишь своей позой и заставить даже своих врагов сомневаться, не так ли он силён, как говорит. Он одержим идеей владения вещами и рассматривает даже людей как не более чем объекты, которыми только ему позволено обладать. — Данзо не дал своему другу времени на размышления, перевернув первый анализ на первую страницу и показав Хирузену фотографии, снимки головы были идентичны, если не считать выражения лица. Субъект одного улыбался, а лицо другого было лишено всякого выражения. — Оба этих анализа были выполнены одним и тем же человеком, Сантой Яманака, и ты никогда раньше не сомневался в его отчётах. Ему доверяют.
— В. Чём. Твой. Смысл. — Хирузен не смотрел на фотографии, он смотрел в единственный видимый глаз человека, которого называл своим другом.
— Я его уже изложил. — Данзо откинулся на спинку стула, его глаз не отрывался от глаз Хирузена. Он не отступит. — Наруто Узумаки, с которым мы имеем дело сегодня, совершенно отличается от Наруто Узумаки, которого ты видел своим сыном в прошлом. Тот Наруто Узумаки, по сути, мёртв.
— Нет, не мёртв. — Хирузен отвёл взгляд первым. Он закрыл глаза. — Яманака и раньше ошибались, и даже если он прав, это ничего не значит. Мы оба знаем, как важно поддерживать публичный имидж. Как мы можем быть уверены, что он не делает то же самое?
— Если ты задаёшь мне такой вопрос, позволь мне ответить тем же: как ты можешь быть таким слепым, Сарутоби? — Данзо не сдвинулся со своего места, когда Жажда Убийства заполнила комнату, он продолжал без паузы. — Это потому, что мальчик называет тебя Сарутоби-джиджи? Ты слеп, потому что заботишься больше о мальчике, который может ввергнуть эту деревню в войну, чем о своей собственной плоти и крови? Ты боишься увидеть, чему ты снова позволяешь разгуливать на свободе?
— Он не Орочимару! — Его гнев взял верх над самоконтролем, когда он позволил ему проникнуть в свой голос, позволил своим рукам сжаться в кулаки. — Никто не может быть таким чудовищем, как он.
— Мои агенты обнаружили кое-что интересное в Стране Волн. — Данзо убрал руку с посоха, потянулся в свой халат и достал пачку фотографий. — Наруто развил страсть к казням тех, кого он считает своими противниками. — Он развязал фотографии и сдвинул их по столу. — Что именно считается противостоянием ему — это длинный список.
Хирузен взглянул вниз и не позволил себе почувствовать тошноту при виде крестов с трупами. Каждый был более ужасен, чем предыдущий, мужчины и женщины, некоторых Хирузен узнал из Книги Бинго, висели, умирая. Некоторым повезло, копье пронзило их грудь, в то время как другие могли смотреть в камеру, их глаза рассказывали об их страданиях. Некоторые, казалось, были в разгаре мольбы о смерти.
— Мои агенты оказали им милость, которой не оказал Наруто Узумаки.
— Почему?
— Почему? О каком «почему» ты меня спрашиваешь, Хокаге? — Титул должен был быть произнесён с уважением, но теперь в нём не было и следа, вместо этого в голосе говорящего слышалась почти жалость. — Почему я заставляю тебя видеть правду об этом мальчике? Почему я заставляю тебя видеть масштабы его амбиций? Почему я заставляю тебя хоть раз подумать, когда дело касается Джинчурики Кьюби но Кицуне! — Гнев вошёл в его собственный голос. — Почему я всё это делаю? Ответ — это ещё один вопрос, Хирузен, и он прост: можешь ли ты позволить, чтобы ещё больше крови было на твоих руках из-за того же бездействия, которое ты проявил более десяти лет назад, повторившегося снова! Можешь ли ты снова оправдать себя той же виной и игнорировать то, что снова вызвало твоё бездействие!
— Не говори об этом, Данзо. — Это было всё, что он сказал. Он не говорил о настоящей проблеме. Он не мог говорить о настоящей проблеме.
— Ты лично столкнулся с Орочимару и позволил ему сбежать. Это факт, который запомнит история. — Его глаз, если и слегка, смягчился. Он наклонился вперёд в своём кресле. — Не позволяй истории запомнить тебя дважды за одну и ту же ошибку, Хирузен.
Данзо Шимура поднялся и покинул комнату.
http://tl.rulate.ru/book/146261/7952601
Готово:
