Цуй Шэнь, занимавший самый низкий ранг среди присутствующих, оказался в самом конце, рядом со старушкой. Та бодро улыбалась, смотрела на них с лукавым блеском в глазах.
Фэн Чжао последовала её взгляду и увидела, что Цуй Шэнь попросил служанку принести целую тарелку творожного суфле, ожидая, пока она доест свою порцию.
У всех на столах была еда, а у него только белые пиалы, выделявшиеся на общем фоне.
Взгляд императора скользнул по столу, затем опустился на чашку чая, и на его губах появилась улыбка, в которой мелькала холодная насмешка.
Сердце Фэн Чжао ёкнуло. Она оцепенела, уставившись на остатки еды, будто её дух покинул тело.
Она не заметила, когда пир закончился. Когда зал почти опустел, Фэн Чжао всё ещё сидела словно в трансе, пока Цуй Шэнь не коснулся её руки.
— А-а, — Фэн Чжао закрыла лицо руками, — что ты делаешь? Тебе не стыдно?
Цуй Шэнь лишь усмехнулся и, воспользовавшись моментом, быстро поцеловал её в щёку.
— Ачжао есть моя жена. Заботиться о жене естественно. Пусть все знают, что мы с тобой единое целое.
Фэн Чжао огляделась, но, к счастью, вокруг не было никого, кроме слуг, убирающих зал.
— Кому это интересно! — в сердцах воскликнула она.
— Кто знает… — пробормотал Цуй Шэнь, не сдаваясь.
Они вышли из зала, большинство гостей уже разошлись. Фэн Чжао сердито зашагала вперёд, а Цуй Шэнь шёл следом, тихо извиняясь.
— Господин Цуй! — подбежал к ним молодой евнух. — Вас зовёт министр Лю.
— По какому поводу? — спросил Цуй Шэнь.
— Не знаю, — покачал головой евнух.
Цуй Шэнь взглянул на Фэн Чжао, и она махнула рукой:
— Иди.
Он опустился на колени, взял её руку и переплел пальцы, прежде чем неохотно отпустить.
— Жди меня здесь. Никуда не уходи. Я скоро вернусь.
Фэн Чжао рассмеялась:
— Я же не исчезну в мгновение ока. Иди.
Но едва Цуй Шэнь ушёл, как у Фэн Чжао возникло дурное предчувствие.
И действительно, слуги с почтительными, но твёрдыми выражениями лиц проводили её во внутренние покои.
Внешний зал Тайхуа использовался для приёмов, а внутренний был императорскими покоями. После смерти императрицы это стало самым почётным местом во всём дворце.
Не видев императора несколько месяцев, Фэн Чжао на мгновение ощутила странное отчуждение. Даже в траурных одеждах он излучал властное, непоколебимое величие.
— Ваше Величество.
Император наблюдал, как она склоняется в поклоне, но не произнёс ни слова. Его взгляд скользил по ней легко, словно вода: волосы стали длиннее, кожа бледнее, талия тоньше.
Я знал, что он не сможет о ней заботиться.
— Ачжао, — тихо произнёс император, — ты любишь Цуй Шэня?
Фэн Чжао резко подняла голову. Император всегда относился к Цуй Шэню с пренебрежением, даже избегал упоминать его. Почему он спрашивает об этом сейчас?
Её сердце бешено забилось, и она машинально ответила:
— Ваше Величество… Он мой муж.
— Муж? — Император сжал резную голову дракона на подлокотнике трона, но его лицо оставалось спокойным. — Говорят, в браке наступает «семилетний зуд», но ты любишь новизну. Трёх лет тебе хватит, чтобы им пресытиться.
Фэн Чжао слушала, и тревога в её сердце росла.
— Даю тебе два года. Если через два года ты не разведёшься с ним, тебе не понравится, что с ним случится.
Фэн Чжао широко раскрыла глаза, едва не вскрикнув. Император сошёл с ума!
Император откинулся на подлокотник, его широкие рукава свободно ниспадали, а за спиной лежала тигровая шкура. Вся зала была украшена чёрным шёлком с золотыми узорами, и он смотрел на девушку внизу с хищным взглядом.
Худая фигура сидела на коленях. Фэн Чжао закрыла глаза. Намерения императора становились всё очевиднее, он уже полностью раскрыл карты и не собирался скрываться.
Но она всё же твёрдо возразила:
— Ваше Величество, разве подобает мудрому правителю принуждать людей ради личных интересов? — У неё не было козырей, и она могла лишь апеллировать к репутации, которая так важна для императора.
Однако император остался непоколебим. Его брови сдвинулись, а полупрозрачный свет, падающий на лицо, делал его черты ещё более холодными и суровыми:
— Мудрость правителя заключается в расширении границ и умиротворении Поднебесной. Какой-то мелкий чиновник хочет испортить мою репутацию? Ты, похоже, слишком в нём уверена.
— Разве Ваше Величество не боится насмешек? — сердце Фэн Чжао бешено колотилось, и она не смогла сдержать возражений.
Но император лишь посмотрел на неё с жалостью:
— "Указать на царскую карету" — это великое неуважение. Кто осмелится совершить преступление, защищая этого ничтожного чиновника пятого ранга?.. О, я забыл, он уже шестого. Кроме того, такие слова для меня — как пылинка.
Фэн Чжао застыла, волосы на её теле встали дыбом. Она открыла рот, но не знала, что сказать.
Возможно, не в силах видеть её жалкий вид, император спустился с трона и подошёл к ней.
Когда она уже подумала, что он снова начнёт приставать, он остановился в шаге от неё, затем присел, чтобы смотреть ей прямо в глаза:
— Ачжао, это благо для нас троих. Выйди за меня, и я обеспечу тебе богатство и славу до конца дней. Все в Поднебесной будут преклоняться перед тобой. Разве не об этом ты мечтала? Неужели ты согласна провести всю жизнь с ним, оставаясь в тени?
Император говорил всё более воодушевлённо, в его глазах вспыхнул огонь:
— А Цуй Шэнь... если он разведётся с тобой, я гарантирую ему головокружительную карьеру. Это мечта любого мужчины, и он согласится.
Картина, которую он рисовал, была настолько заманчивой, что Фэн Чжао на мгновение дрогнула, но быстро пришла в себя:
— Я знаю, что Ваше Величество говорит правду. Но ваше сердце слишком переменчиво. Кто знает, может, однажды, когда вы разочаруетесь, выбросите меня, как ненужную вещь, и мне некуда будет податься.
Император резко встал:
— Ты не веришь мне, но веришь ему?
Фэн Чжао покачала головой:
— До сих пор он был верен мне без измен. Но Ваше Величество...
— Что за дурман он тебе влил! — император с трудом сдерживал гнев, его челюсть напряглась. — Если бы ты была со мной, ты бы никогда не стала такой. Ты посмотри на себя — разве это та самая Фэн Чжао, не имеющая себе равных?
Он говорил с болью, но Фэн Чжао лишь застыла в оцепенении.
Голос императора стал хриплым, дрожащим от сдерживаемых эмоций:
http://tl.rulate.ru/book/146237/7881907
Готово:
