— Скажешь, что вернулась соблюдать траур. Кто посмеет тебя осудить?
Но Фэн Сюй продолжала плакать, и император почувствовал головную боль. Однако раз уж он сам создал эту проблему, то и решать её придётся ему.
— Я издам указ, разрешающий тебе соблюдать траур дома, и выделю средства. Если кто-то станет говорить лишнее, покажешь им указ.
Рыдания Фэн Сюй постепенно стихли, ибо император выглядел всё более нетерпеливым. Это была максимальная уступка, на которую она могла рассчитывать. Если бы она продолжила упорствовать, император, возможно, и вовсе перестал бы церемониться.
Так Фэн Сюй в сопровождении небольшой свиты под звуки строительных работ в зале Тайвэй покинула дворец через западные ворота Сихуа и вернулась в дом великого учителя, думая, что больше никогда туда не ступит.
Фэн Куань, увидев её, сначала изумился, а затем с облегчением промолвил:
— Его Величество и вправду исполнен сыновней почтительности, раз даже тебя отослал соблюдать траур. В таком случае оставайся дома. Но если сам он намерен соблюдать траур три года, значит, и тебе велел то же?
Он задумчиво пробормотал, всё ещё беспокоясь о решении императора. Три года были немалым сроком. Если Фэн Сюй не будет во дворце, кто знает, что может случиться за это время. Семья Фэн только что потеряла императрицу, и теперь им необходимо было удержать своё влияние, снова поместив женщину в императорские покои.
Фэн Сюй наблюдала, как мысли её отца делают неожиданный поворот, и хотела было сказать, что император вовсе не это имел в виду. Но затем она передумала: отец ценил её именно за возможность войти в императорский дворец. Если она сейчас во всём признается, то что тогда...
Она вздрогнула, старательно вспоминая слова императора... Он ведь и вправду не сказал ничего определённого! Он велел ей вернуться домой, но не говорил, что она больше не сможет вернуться во дворец. Если отец обратится к императору с прошением, а тот, благосклонный к семье Фэн, возможно, снова даст ей шанс...
Её сердце бешено забилось. Это был идеальный план, дававший ей пространство для манёвра и время для ожидания.
**********
Император неукоснительно следовал своему слову: носил траурные одежды, воздерживался от мяса и даже каждый месяц отправлялся на гору Фаншань для поклонения в Вечно-прочной гробнице. Его искренность в глазах чиновников стала образцом для всей империи.
Он даже приказал построить рядом с Фаншань Зал Многотысячелетия, пустую усыпальницу для себя, чтобы после смерти упокоиться рядом с императрицей.
Такая преданность сыновним обязанностям тронула даже старых сановников, много лет служивших при императрице, и они уговаривали его не быть столь суровым к себе.
Это стало обычным делом в зале для военных советов. Раньше императрица вместе с императором обсуждала здесь государственные дела с чиновниками, а теперь император спорил с ними о траурных обрядах по императрице. Место то же, люди те же, только одной не хватает.
В разгар весны, после многочисленных увещеваний сановников, император наконец вернулся к обычному питанию (иначе даже железное здоровье не выдержало бы), но траурные одежды остались. Именно в это время завершилось строительство зала Тайвэй.
С этого момента император стал проводить аудиенции в зале Тайвэй, и в шестнадцатый год эры Яньси династия Да-Вэй наконец обрела полного сил правителя.
Бай Чжун дрожащим голосом доложил, введя гостя в зал, и поспешно ретировался:
— Ваше Величество, человек прибыл.
Пришедший был ничем не примечателен — такое лицо сразу терялось в толпе. Однако он держался бодро и почтительно склонился в поклоне:
— Да хранит Небо Ваше Величество.
Император, восседавший на троне, с каждым днём становился всё более величественным. Увидев вошедшего, он приподнял брови:
— Встань.
Тот, не поднимая головы, произнёс:
— Ваше Величество, я уже внедрил человека в дом клана Цуй, но пока он не смог приблизиться к Цуй Ину и ждёт подходящего момента.
Император отложил кисть и твёрдо сказал:
— Не надо. Пусть идёт к Цуй Шэню.
Хоу Гуань удивился. Как тайный соглядатай, он отвечал за наблюдение за чиновниками. Хотя их репутация была небезупречной, они подчинялись непосредственно императору и являлись его ближайшими доверенными лицами. Их задания всегда касались важных персон — зачем же посылать шпиона к молодому незначительному чиновнику?
Но соглядатаям полагалось помалкивать. Он не имел права оспаривать приказы императора, поэтому лишь поклонился и собрался уходить.
Император, что было редкостью, заколебался:
— Постой...
Он долго размышлял, словно решал сложную задачу, и наконец произнёс:
— Следи за ним... и за его семьёй.
Сказав это, он снова замолчал. Хоу Гуань ждал, пока император, наконец приняв решение, махнул рукой:
— Ладно, пока хватит. Доложи, если он проявит какую-то активность.
Хоу Гуань предположил, что император придаёт этому человеку особое значение.
Как подчинённый, он должен был предугадывать мысли начальника. Поэтому, выйдя из дворца, он немедленно связался с внедрённым агентом и приказал ему внимательно следить за Цуй Шэнем и его родными.
Но если цель — не Цуй Ин, зачем тогда упоминать семью?
— Кто входит в семью Цуй Шэня?
Агент, уже освоившийся в доме, вкратце описал семейные связи:
— Их немного: родители, старший брат и... новая невестка.
— Какая невестка?
— Старшая дочь семьи Фэн.
Хоу Гуань почувствовал, что наткнулся на нечто весьма любопытное.
В семнадцатом году эры Яньси столица погрузилась в траур. По всему городу развевались белые погребальные флаги, колышущиеся как снег.
В ходе долгих и пышных поминальных церемоний в честь Тайхоу люди всё яснее осознавали: эпоха власти императрицы, правившей страной более двадцати лет, завершилась. Её место занял молодой и энергичный император из рода Юань.
Приближённые видели, что, несмотря на молодость, император обладал невероятной выдержкой, будто сама природа предначертала ему путь усердного правителя.
Слуги в Тайхуадянь уже привыкли будить императора на рассвете, но, задерживая дыхание и осторожно раздвигая пологи, они часто обнаруживали, что он уже бодрствует.
В последнее время император спал плохо.
http://tl.rulate.ru/book/146237/7881905
Готово:
