Глава 9. Глава девятая и три четверти: Легион? Орден!
Сектор Каликсида
[Прогресс закупки: 108%]
«Явная Судьба Стали» («Железная Кровь»)
Лаборатория апотекария
***
— Ты просто так отпустил этого низкого, дикого, жадного, глупого, проклятого смертного! «Подарок»! Как у тебя вообще язык повернулся сказать «подарок»?!
— Этот торгаш обвешивает и обсчитывает, так что компенсация в двойном размере — это справедливо. Ты что, забыл о выгоде? Эта закупка оказалась более чем удачной, ты вообще умеешь делать покупки? К тому же, я уверен, для него это хуже смерти. Поверь мне.
Когда Хонсоу прибыл по вызову в свою новую лабораторию, он увидел примарха, «Железный Круг» и десятки аккуратно расставленных контейнеров.
Его примарх уже снял красную робу Механикус и стоял в обычной одежде.
Хонсоу предположил, что облачение «Пертурабо» было родом с его родного мира, которого он никогда не видел.
Вместо волос голову примарха покрывали плотные пучки чёрных био-кабелей, собранные сзади в хвост. Множество золотых и серебряных разъёмов напоминали причудливые украшения, под которыми таинственно мерцали голубые искорки. Особый голографический камуфляж делал фигуру примарха визуально меньше — примерно на полторы головы выше обычного Астартес.
Мощное, коренастое тело «Пертурабо» было укутано в многослойную робу из композитной ткани и серебристую чешуйчатую накидку, скреплённую на плече брошью в виде черепа с нимбом.
На широком поясе, помимо декоративных масок-черепов и нескольких малых стазисных ячеек, висели реликтовый пистолет, гравитационный молот и множество других непонятных инструментов или оружия.
Древнее и новое, и, на удивление, полностью в вкусе Хонсоу.
«Вкус», — подумал он про себя, вылавливая ещё одно слово из глубин памяти.
На самом деле, вопреки слухам и ожиданиям (хотя и Дасадра, и Эйаррин выглядели так, будто готовились к худшему), жизнь на «Железной Крови» была на удивление комфортной и спокойной. А Повелитель Железа — примарх, отец — оказался эрудированным и даже… любезным?
Его силовая броня, оружие и снаряжение теперь всегда поддерживались в идеальном состоянии. В офицерской столовой в любое время можно было получить еду и напитки, горячие или холодные, на любой вкус, и по меркам Ока Ужаса еда была восхитительной.
Когда Хонсоу впервые это обнаружил, он, сидя в столовой (и сохраняя крайнюю настороженность), съел восемь кусков жареного мяса размером с человеческую голову, девять мисок амино-каши с щедрой порцией пласталевой соли и, икая, заказал шесть больших пакетов геля с триглицеридами — и они были со вкусом ледяного яблока и персика! Он клялся своим кулаком, это была самая вкусная и питательная еда, которую он когда-либо пробовал. Он невольно и искренне воззвал: «Слава железу! Слава Повелителю Железа!»
Гладиаторские клетки и тренировочные залы на «Железной Крови» были спроектированы гениально — прочные, безопасные и просторные, не похожие ни на что, что он видел раньше. Даже временное хранилище для неисправных сервиторов всегда содержалось в чистоте. Это было не похоже и на то, что он видел у Империума. Всё было… более элегантным (ещё одно новое слово), светлым и упорядоченным.
После назначения ему выделили личные апартаменты апотекария, полностью оборудованные лабораторией, операционной и культивационной. В его спальне теперь висела картина, написанная примархом — у каждого из гвардейцев была своя, разная (хотя ветераны, получив их, с трудом скрывали беспокойство). Хонсоу очень нравилось это полотно, изображавшее огромную парящую крепость, сияющую огнями на фоне галактики. В ней чувствовалась величественная и в то же время родная, суровая красота.
По пути сюда, убедившись, что поблизости никого нет, Хонсоу через силовую броню коснулся своего живота. Помимо более рельефных мышц, там появился едва заметный слой жира. Он понял, что, хотя он и был уверен в своей способности пробиться сквозь интриги, смертельно опасных союзников, демонов и варбанды Хаоса, ему, возможно, больше по душе нынешняя атмосфера.
Вспомнив о недавних тревогах других, он пожал плечами. Жизнь наладилась, так какое ему дело до того, какой именно великий бог Хаоса замешан в этом?
***
Отвлёкшись лишь на мгновение, Хонсоу прошёл через несколько сканеров безопасности и прибыл на место встречи.
— Слава вам, мой повелитель.
Примарх ждал его, окружённый свитой «Железного Круга». Один из автоматонов выглядел несколько возбуждённым — хотя теоретически у них не было эмоций, Хонсоу был уверен, что он именно возбуждён.
Тут «Пертурабо» повернул к нему лицо, и Хонсоу заметил, что кожа и глаза его генетического отца стали более… «живыми», человеческими. Необъяснимо, словно луч солнца пробился сквозь тёмную чащу, его собственное сердце, с рождения пропитанное интригами и насилием, ощутило редкую искорку радости.
— А, ты пришёл, — ему бросили какой-то предмет. Хонсоу инстинктивно приготовился к защите, но успел поймать инструмент до того, как тот упал на пол.
Это был силовой резак размером под руку Астартес.
— Давай, вскрывай их по одному, осторожнее. Твои новые подопытные… то есть, твои новые младшие братья, выглядят очень встревоженными.
«Ещё бы», — подумал Хонсоу. Свежий запах страха и других эмоций, исходящий от этих имперских крысят, любой ветеран учуял бы за десять километров.
Он принюхался. Запах страха у полуфабрикатов был на сорок с половиной процентов интенсивнее, чем у полноценных Астартес — что неудивительно, но это можно было занести в базу данных. Однако, откуда здесь этот странный животный запах? В этих ящиках раньше перевозили что-то другое?
Он ловко разрезал крепления и вытащил одного из новобранцев.
Тот, увидев его белую броню апотекария, сперва обрадовался, но, заметив эмблему Легиона, с рёвом бросился в атаку. Новоиспечённый апотекарий безжалостно влепил ему пощёчину, отправив на пол, а затем пинком зашвырнул в соседний отсек.
Дерзкий Юлий, как зачинщик, получил разрешение собрать своих товарищей.
Тридцать израненных, голодных и замёрзших неофитов сгрудились в углу отсека, образовав оборонительный строй, и с опаской следили за каждым движением двух подозрительных незнакомцев.
Дамиан развёл руки в стороны и выпрямился, чтобы они лучше его рассмотрели. Хотя они и заметили его рост, как только их бросили в отсек, по рядам всё равно пронеслись тихие вздохи. Множество настороженных, напряжённых и недоверчивых взглядов метались между ним и Хонсоу.
— Хм… не хочу тратить много слов, — он задумался на мгновение. Странный автоматон рядом снова издавал какие-то непонятные звуки, и Хонсоу невольно покосился на него. — Как вы уже видели и слышали, независимо от того, к какому ордену вы принадлежали раньше, теперь вы состоите в нашем ордене, «Серебряные Черепа», — при этих словах лицо Хонсоу исказилось. — Возможно, когда вы станете полноправными братьями, мне будет интересно узнать ваше прошлое. Это Хонсоу, — он указал на воина в новой броне апотекария, — наш новый апотекарий. Ваша задача — содействовать ему в обследованиях, лечении и завершении всех оставшихся аугментаций, пока вас не зачислят в десятую роту, — он с удовлетворением наблюдал за сменой эмоций на их лицах. — Приём пищи в девять, пятнадцать и двадцать один час. Правила нужно соблюдать. Нарушителей превратят в сервиторов. Бежать не советую. На этом всё.
Он взглянул на Хонсоу, и тот, поняв его, нажал кнопку. С потолка отсека выдвинулся ряд душевых форсунок, поливая толпу моющим средством и горячей водой.
— Стойте! Старейшина! Наш старейшина! Куда вы его дели?! — раздался голос сквозь решётку и густой пар. Из-за неё высунулась мокрая золотистая голова. Снова Юлий. Остальные, похоже, признали его лидером. «Ах, забавно, забавный паренёк».
«Опять „забавно“! Сколько раз ты сегодня это сказал?! Тебя что, тот синий слизняк мысленно совратил?!» — взревел Пертурабо в их мысленной связи, в ярости колотя по заблокированной консоли.
«Наоборот, по-моему, у нас всё отлично получается», — ответил Дамиан, бессознательно потирая подбородок. «Но если я не ошибаюсь, нам пока нельзя позволить этому старейшине очнуться».
Хонсоу уже извлёк ветерана из его разбитого саркофага, провёл необходимую обработку и ввёл медикаменты. Его раны оказались гораздо серьёзнее, чем предполагалось, но это только воодушевило нового апотекария. Он всю ночь изучал своё новое оборудование и инструменты и быстро освоил их.
Апотекарий указал на медицинский амниотический бак в центре, сделав его стенки прозрачными, чтобы показать парящие внутри останки ветерана.
— Ваш старейшина здесь, юнец. И не смей так дерзко разговаривать с магистром ордена.
«Находчив. Это хорошо», — в перерывах между мысленными тирадами в адрес Дамиана успел прокомментировать Пертурабо.
Тем временем Дамиан обманывал… ну, может, это было не совсем так, но, по мнению Пертурабо, он именно сочинял на ходу, чтобы убедить ничего не знающих о реальном положении дел Юлия и его товарищей. Он уверял новобранцев, что их случайно выкупил магос Механикус, сотрудничающий с их орденом, и доставил на корабль экспедиционного флота, только что вернувшегося с окраин галактики. Что они столкнулись не с врагами Империума, а просто с боевыми братьями, которые давно не были в имперском пространстве и потому немного отстали от жизни, а их снаряжение — просто устаревших моделей. Это немного успокоило измотанных юношей.
«Жалкая уловка смертного», — с презрением подумал Пертурабо, слушая его, и принялся проверять запасы геносемени. Программа промывки мозгов во время гипнотического обучения сделает всё остальное.
Дамиан же продолжал наступление:
— …Сейчас ваш старейшина жив, но его состояние не позволяет немедленно поместить его в боевую машину. Этот медицинский бак останется здесь, чтобы все видели, что мы делаем всё возможное для его спасения, и что здесь нет никакой порчи Хаоса… Даже если вам предстоит продолжить свой поход, почему бы не присоединиться к нам? Так вы сможете лучше служить… Ему.
В конце концов, так и не дождавшись пробуждения своего магистра, новобранцы после долгих и жарких споров, в которых Юлий переубедил всех, согласились на предложение Дамиана «временно остаться здесь для восстановления сил и лечения».
В конце концов, окно для проведения аугментаций было драгоценным. К тому же, с тех пор как они покинули свой родной мир, они давно не получали должного питания, медицинского ухода, гипнотерапии и медикаментов. Состояние многих было критическим.
— Мы все — монета Императора. Наша ценность ещё не реализована, наша история не должна быть забыта. Что бы вы ни думали, — его небесно-голубые глаза горели яростным огнём, — я считаю, что в первую очередь мы должны выжить. И мы, и наш магистр.
Хонсоу решил, что этот парень ему по душе, и что он станет его первым «пациентом».
После того как он накормил щенков густым мясным рагу, амино-кашей и большим количеством витаминов, а затем загнал их в новые казармы, «Пертурабо» повернулся к нему, и его холодные глаза впились в Хонсоу.
— Ты знаешь, что делать дальше?
Военный кузнец, а ныне апотекарий Хонсоу, усмехнулся, и шрам, навеки застывший на его лице, на этот раз отразил искреннюю улыбку.
— Конечно, мой повелитель. Как прикажете.
***
Глава 10. Заголовок, размытый далёким и запоздалым визгом
***
***_Туманные Звёзды_***, ***_Сектор Каликсида_***, ***_Пустотный тракт_***
Капитан Бахт Уот служил на флагмане дольше, чем иные цивилизации успевали родиться, достигнуть расцвета и умереть. Он уже не помнил, когда его тело окончательно срослось с командным троном, превратив его в живую, ворчливую легенду, неотделимую от самого корабля. Он видел всё: предательство, вознесение, долгую войну, тысячелетия скитаний. Но даже для него, вросшего в схемы и кабели «Железной Крови», последние приказы примарха были самыми странными за всю его немыслимо долгую жизнь. Настолько странными, что его аугментированные мыслительные модули постоянно перегревались, требуя вмешательства дежурных ремонтных сервиторов.
Он пытался разложить всё по полочкам, найти в этом безумии хоть крупицу логики. Тайная операция под прикрытием? Понятно. Маскировка? Разумно. Технология «схлопывания» исполинского флагмана до размеров неказистого транспорта «Явная Судьба Стали»? Гениальность отца, в которой он никогда не сомневался. Новая окраска, фальшивое имя, поддельные коды — всё это было приемлемо. Переоборудование столовой в подобие трактира он даже втайне одобрял — боевой дух среди воинов определённо поднялся.
Но на этом логика давала сбой. Смена формы, брони, полная переделка личных дел и, Император подери, внутренняя отделка корабля под стандарты лоялистов? Это было излишеством, бессмысленной тратой ресурсов. А вершиной абсурда, вишенкой на этом торте безумия, стала установка на борту флагмана Хаоса полноценной церкви Экклезиархии. Уот был уверен, что сам машинный дух корабля рано или поздно извергнет эту мерзость, словно некачественное топливо.
Рядом с троном что-то пискнуло. Контрольная лампа, отслеживающая состояние капитана, сменила цвет с зелёного на оранжево-красный. Ремонтный сервитор беззвучно подкатил ближе и с шипением впрыснул очередную порцию охладителя прямо в основание трона.
Уот чувствовал, что его негодование разделяли все Железные Воины на борту. Корабль превратился в полигон для идиотских игр. Привычным фоновым шумом стали звуки «случайных» выстрелов и лязг брони — воины, облачённые в незнакомые доспехи, то и дело «ошибочно» нападали друг на друга. Уот с мрачной иронией отмечал, что опыт нового магистра-апотекария в неотложной помощи рос не по дням, а по часам. И капитан сильно подозревал, что некоторые из этих инцидентов были далеко не случайны. Он вызвал на внутренний проектор данные об ордене Серебряных Черепов, под который они маскировались, и это вызвало лишь новый приступ ментального перегрева.
Уот медленно, насколько позволяли шейные кабели, покачал головой. Лучше не думать об этом. Просто выполнять приказы и надеяться сохранить остатки рассудка.
***
Хонсоу сдвинул медицинский окуляр, заканчивая ежедневную терапию почтенного дредноута. Он установил дозировку седативов на максимальный безопасный уровень и с профессиональным удовлетворением отметил, что теперь саркофаг выглядит значительно лучше. Окинув взглядом ряды криокапсул, где новобранцы проходили гипнотическое обучение, он проверил их жизненные показатели — всё в норме. Короткий отчёт был внесён в инфопланшет и немедленно отправлен по назначению.
Следующим пунктом были инкубаторы. Сверяясь с руководством, полученным напрямую от примарха — «(Данные удалены): Подробное руководство по созданию и улучшению геносемени» — он проверил развитие следующей партии имплантов. Знания, дарованные отцом, были столь же полезны, сколь и смертельно опасны, но Хонсоу умел ценить эффективность.
Убедившись, что всё идёт по плану, он убрал инструменты и принялся тщательно протирать молекулярный скальпель. Спокойная, методичная работа. Рутина.
Внезапно, с гибкостью, немыслимой для его массивной фигуры в силовой броне, он резко развернулся. Его встроенный сдвоенный болтер изрыгнул короткую, оглушительную очередь в пустой, на первый взгляд, угол помещения. Сразу за выстрелами его рука метнула скальпель. Сверкающее лезвие просвистело в воздухе и срезало крошечный, почти невидимый краешек какой-то ткани, которая тут же вновь растворилась в пустоте.
В тот же миг по всему отсеку взвыли сирены, и из всех входов, отсекая пути к отступлению, бесшумно хлынули автоматоны Железного Круга.
***
Эменут до сих пор ощущал на ментальных рецепторах тот восхитительный аромат тайн, что исходил от странного техножреца в порту. Он был неотразим, как запах редкого вина для сомелье. Чародей проследил за грузовиком с рабами до самого стыковочного шлюза «Явной Судьбы Стали» и, увидев плотную охрану из космодесантников, лишь убедился — он на верном пути. Ни один вольный торговец не мог позволить себе такую свиту.
Воспользовавшись моментом, когда один из смертных заслонил собой сенсор, Эменут проскользнул на борт, исказив своё тело до нечеловеческих пропорций, превратившись на мгновение в тонкую тень.
Получаса на борту хватило, чтобы понять — корабль был не тем, чем казался. Патрули астартес в расцветке Серебряных Черепов, безмолвные автоматоны, сложная система антипсайкерских полей — всё это кричало о несоответствии. Движимый азартом исследователя, он продолжил путь, легко обходя ментальные капканы и физические ловушки, скользя по вентиляционным шахтам, словно эфирный ветерок.
Наконец, он спрыгнул в просторное помещение. Увиденное с лихвой утолило его жажду знаний. Создание новой крови, инкубаторы с геносеменем, ряды спящих неофитов… Какое наслаждение! Волна чистого, незамутнённого удовольствия от прикосновения к великой тайне прокатилась по его телу.
И в тот же миг его псайкерская интуиция, отточенная веками, закричала. Не просто предупредила — она вопила об опасности, о смертельной ловушке, о необходимости бежать немедленно.
Но было уже поздно. Шквал огня обрушился со всех сторон.
***
Дамиан, облачённый в исполинское тело Пертурабо, хмуро разглядывал трофей, который его воины доставили на мостик. Пленница, безвольно висящая в руках двух астартес, когда-то, должно быть, была красивой женщиной. Теперь её изящное лицо было обезображено, нос сломан, а на тёмных волосах криво висела золотая диадема.
— Отец, — отдал честь Солтан, капитан второй роты. — Мы поймали эту крысу. Пыталась выведать наши секреты. Её судьба в твоих руках.
Бордер-колли, вальяжно развалившийся в командном кресле, недовольно дёрнул ухом. Дамиан узнал в пленнице ту самую женщину из порта.
—Бесполезные щенки, — раздался в его голове раздражённый ментальный голос Пертурабо. —Отдать её на допрос Эйаррину, а потом — в сервиторы.
Но внезапно пёс замер.
—Стоп. Псайкерские показания… странные. Этот четвероногий компьютер слишком слаб для полноценного анализа. Держи.
На внутренние сенсоры Дамиана хлынул поток данных. Он проанализировал их и застыл.
—Тут что-то не так… — мысленно передал он. —Сигнал… Псайкерский сигнал этого человека соответствует показаниям астартес. Этого не может быть.
Один из автоматонов Железного Круга, стоявших у трона, дёрнулся от их ментального напряжения, но тут же замер, словно получив невидимый удар.
— Отец! Позволь мне допросить эту шпионку! — гневно воскликнул Эйаррин, шагнув вперёд.
Дамиан поднял руку, успокаивая его. Он посмотрел на избитую женщину, на своих нетерпеливых воинов, на собаку в кресле, и произнёс ошеломляющую фразу:
— Эта женщина — возвышенный чародей Тысячи Сынов.
Хонсоу, молча стоявший в стороне, сделал для себя окончательный вывод.
Отец, кажется, окончательно сошёл с ума.
***
http://tl.rulate.ru/book/145758/8306801
Готово:
