Глава 33. Дерзкий вопрос Божественному Государю
— Даос, о чём ты только что говорил с тем человеком?
— Он украл мои деньги.
— М-м? А?
Маленькая девочка тут же остановилась. Судя по всему, она собиралась броситься и отобрать украденное.
— Я уже забрал их обратно.
— Загрызи его.
— Люди так не поступают.
— Убей.
— Дело не в том, чтобы загрызть или убить, — Сун Ю погладил её по голове – с её ростом это было очень удобно. — Каков проступок, таково и наказание. Нельзя убивать человека за то, что он украл у тебя немного денег. Это противоречит людским правилам.
— О-о, — задумчиво кивнула девочка.
Сун Ю уже было решил, что она что-то поняла и извлекла для себя какой-то урок, но тут девочка протянула руку и спросила:
— Будешь пилюлю бессмертия?
— Что?
— Пилюлю бессмертия.
Сун Ю ничего не понял. Он опустил взгляд и увидел крохотную, белоснежную и очень красивую ладошку, а на ней – малюсенький-малюсенький шарик.
Девочка, подняв на него своё светлое личико, смотрела с самым серьёзным видом.
— Что это?
— Пилюля бессмертия!
Казалось, девочка нисколько в этом не сомневалась.
— Где ты её взяла?
— Нашла.
— Где нашла?
— В носу.
Сун Ю на мгновение лишился дара речи.
А девочка всё не унималась:
— Так ты будешь есть?
— Не буду.
— Почему?
— Больше не ищи такие пилюли.
— Не хочешь – я съем!
Раздался лёгкий шлепок.
— Эй! Зачем ты выбил мою пилюлю?
— И больше никогда такое не ешь.
Две фигурки, большая и маленькая, удалялись всё дальше.
Походив кругами, они наконец отыскали конный рынок. Как и следовало из названия, здесь торговали в основном мулами, лошадьми и ослами. Едва войдя, они почувствовали резкий запах навоза.
Здесь толпился народ, все оживлённо торговались: кто-то по старинке, нащупывая пальцами цену в рукаве, кто-то – обычным разговором. Сюда стекались и многие люди из Цзянху в поисках достойного скакуна.
Выбрать коня – целое искусство. Добрый конь под стать герою, и если уж кому повезёт найти скакуна себе по душе, тот станет силён вдвойне. Да и конь, выбранный героем, тоже разделит его славу. Вот только и тысячемильных скакунов, и героев на свете мало. Но уж если они встретятся, то свершат великие дела, и, быть может, когда-нибудь летописец впишет их имена в историю.
Сун Ю в лошадях не разбирался, но у него был свой способ выбирать. Впрочем, покупать он сегодня и не собирался. В те времена покупка коня была сродни покупке автомобиля, да и мулы стоили ненамного дешевле. Даже состоятельные семьи подходили к такому делу с большой осторожностью, не допуская спешки.
— Трёхцветная Госпожа, держись ко мне поближе, — сказал Сун Ю. — Здесь слишком много людей из Цзянху, как бы тебя не утащили.
— О-о, — отозвалась она, но глаза её уже были прикованы к большим лошадям и мулам у дороги. Сун Ю видел, что она его, скорее всего, даже не услышала – кошечка и шла-то, пошатываясь. Пришлось ему взять её за руку.
Они пошли вдоль рядов, разглядывая животных.
Иду был важным узлом чайного и конного торговых путей, так что большинство лошадей здесь были с юго-запада – низкорослые, ненамного крупнее иных ослов.
Впрочем, плохих лошадей в этом мире не бывает.
У каждой своё предназначение.
Те же юго-западные кони, которых часто считали никудышными, не имели себе равных на горных тропах.
Вот только лошади – животные благородные. Их нужно хорошо кормить, чистить, так что содержание обходится недёшево, да и цена на хорошего скакуна высока. Главные их достоинства – скорость и красота. Но в долгом пути бежать приходится нечасто, так что их взрывная сила оказывается почти бесполезной, а цена – неоправданной.
Другое дело – бэйюаньская лошадь.
Эти лошади росли на суровых северных плато, потому были невероятно выносливы, не боялись ни жары, ни холода, не требовали отборного корма и могли долго идти без отдыха. Хоть они и не отличались ростом или резвостью, именно эту породу чаще всего использовала армия Даянь, отчего на рынках они появлялись редко.
Ослы же были их полной противоположностью.
Неприхотливы в еде, выносливы и очень полезны в хозяйстве.
В те времена среди учёных мужей было модно ездить на ослах – это считалось признаком изящества. Несколько лет назад даже сам канцлер прибыл ко двору верхом на осле, чтобы подчеркнуть свою учёную скромность. Да и даосам ослы пришлись по нраву – в этом было что-то от бессмертных небожителей.
Мулы занимали промежуточное положение, вобрав в себя лучшие черты обоих.
Но и мулы бывали двух видов: лошаки и, собственно, мулы.
Лошак больше походил на осла и телосложением, и силой, и нравом: он был вынослив, неприхотлив и помельче ростом. Мул же был ближе к лошади: крупный, сильный, а лучшие из них не уступали скакунам и стоили не меньше. И те, и другие были полезнее ослов и выносливее лошадей.
Выходило, что мул – самый разумный выбор.
Однако в последнее время Сын Неба, по слухам, снова собирался в поход на север, а лошади и мулы были важным стратегическим ресурсом. Говорили, что ещё до открытия ярмарки чиновники скупили множество коней и мулов. Из-за этого цены на рынке взлетели – за юго-западную лошадку просили больше двадцати связок монет, – да и всех хороших животных уже разобрали. Остались лишь те, что похуже, но и за них с руганью сражались люди из Цзянху.
Сун Ю обошёл весь рынок, но так ничего и не выбрал.
— Мы ещё не покупаем?
— Не нашлось ничего подходящего.
— Трёхцветная Госпожа ведь говорила тебе вставать пораньше!
— Моя вина.
— Все покупают… — Трёхцветная Госпожа указала на человека, который вёл за собой мула. — Вот тот человек уже купил!
— Не будем торопиться.
Сун Ю решил посмотреть ещё пару дней. Если и тогда не найдётся ничего подходящего, он купит маленького ослика. Путешествовать по свету, ведя за собой ослика, – в этом тоже была своя прелесть. У него в голове даже сложилось несколько строк стихотворения о поездке верхом на осле.
Уже вечерело.
Пробродив по ярмарке целый день, как можно было не зайти в Храм Государя Юэ и не возжечь благовоний? Тем более что народу к этому времени поубавилось.
И Сун Ю повёл Трёхцветную Госпожу к храму.
На вратах, как и прежде, висела парная надпись:
«Ты молишь о славе, он – о судьбе, но жалок я, бездушный, – какой мне дать совет?
Дым благовоний в зале, в чертогах – колокола, смешон тот, кто глине и дереву молится, впустую тратя добро».
Старшина Ло говорил, что раньше надпись была другой, но однажды Божественный Государь Юэ явился кому-то во сне и велел её сменить. Судя по всему, божество и впрямь было родом из Области И – по крайней мере, такая беззаботная удаль, когда на всё наплевать, была свойственна её жителям.
Они переступили порог храма.
Внутри, на алтаре, восседала статуя божества: плечистый исполин в семицветных одеждах, с лицом, полным праведного гнева, грозно взирал на каждого входящего.
Едва Трёхцветная Госпожа вошла внутрь, как глаза изваяния сверкнули ярким светом. Девочка вздрогнула и тут же замерла, растерянно глядя на Сун Ю.
К счастью, свет тут же погас, и почти никто этого не заметил.
— А Божественный Государь на месте, — проговорил Сун Ю, погладил Трёхцветную Госпожу по голове, подошёл к алтарю и поклонился в знак приветствия, а затем зажёг и поставил благовония.
Возжигать благовония в каждом храме было его привычкой. Он делал это не из особого почтения к богам, а просто потому, что было время. Наставница часто говорила, что он, полагаясь на свой несравненный талант и силу, не ставит божеств ни во что. Может, и так. Но она же говорила, что истинный древний даос должен смотреть на богов под другим углом. Так что Сун Ю не то чтобы их не почитал – просто его почтение отличалось от того, что испытывали простые люди.
Голубой дымок от палочек вился в воздухе, пламя свечей колыхалось.
Вознеся благовония, Сун Ю повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился. Он посмотрел на статую, задумался и произнёс:
— Раз уж Божественный Государь здесь, не соблаговолит ли он ответить, видел ли он негодяев, что творят беззаконие снаружи?
Глаза изваяния снова сверкнули.
— Какая дерзость, — пробормотал он и широким шагом вышел из храма, чувствуя, как его наполняет радость. За последнее время это был самый приятный его поступок.
С каждым шагом от храма на землю спускались сумерки.
Ночью ярмарка была не менее людной, чем днём. Множество юношей и девушек гуляли с фонариками, прогуливаясь под галереями с загадками. Девушки украдкой поглядывали на юношей, те – на них, и если судьбе было угодно, из таких взглядов рождались прекрасные истории.
Но Сун Ю влекли лишь ночные закуски. Несколько шашлычков, миска бараньего супа и запечённая хурма с жидкой сердцевиной – блюда северной кухни, которые нечасто доводилось отведать, но по вкусу они не уступали тем, что он знал. Это и был его ужин.
Сун Ю нравилось это чувство.
Чувство, что здесь всё ничуть не хуже, чем в его мире.
— Травушка-муравушка, лечит лучше всех!
— Тощий съест – раздобреет! А моча бьёт на сажень в семь!
— Как принимать? Есть вино – мочи в вине! Нет вина – мочи в моче! Нет ни вина, ни мочи – грызи так, всё равно поможет!
Торговца тут же обступила толпа.
Сун Ю снова улыбнулся.
«А этот, оказывается, ещё не закончил», – подумал он.
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/145490/8838413
Готово:
